Плыл по Каме ли я?! И ты? Мы попилили якоря! Как широка река… Не нужен Кипр ей. Лимонна широта – в гербе рассвета Волга та свята! Лимон никак о нитке вод поведает заре?
Тóпи нам – буруны?! Бело. Цвет никейский, вода страны! Там там-там – тамбурин… Разве робою бей? А не бей, так султан в расе думных друзей бороны! Не борóны цветут тут и там… Вербе – не…
Спасибо, Людмила. Это посвящение деду в год, когда гимн на 9 мая впервые был исполнен на параде акапелла. Тогда у меня интернета не было, распечатывал стих лентой и раздавал всем желающим на празднике.
Елена, я так понял, что не только «Это могут быть названия самих цветов, их части, термины, характеризующие развитие цветка, возможно даже сорта.» Я не проверил все растения на соответствия цветкам, выделил всё древовидное. В ч/б чисто для понимания смысла написанного. Если это необходимо, уберу или перепишу.
Спасибо, Ольга! У меня составлен список из чуть больше десятка способов вписывания, этот «линейный» как я его называю самый простой. Вот пример более сложного:
У меня их много с разным, посудой, столицами, едой (один из «велосипедов»), даже цикл есть «Люди из плоти и крови», а вот с цветами не было. Я лучше картинкой иначе пересекающиеся слова сольются
Игра тигра на «Т-базе»
Я с ноткой игр ушанку заверну, – Кувшин кислинки пряча, не чубушник. И “репе” шок, и риса чан к вину – У кропотливо сотканной избушки.
Уж утро! Машка, Оруэлл и я: — Кис-кис, Терборх! Идеи есть, ребята? — Легко коснулась краешком гроза. — На верфи алкашнёй судьба замята.
Здравствуйте, Владимир! Рад был узнать Вас ближе. С первых же строк о себе чувствуется владение богатством языка и отточенность формулировок. Становится понятным, что показав некоторые изломы судьбы и и перепутья жизненного опыты, Вы многое оставили за кадром. Если не возражаете, я бы хотел уточнить некоторые моменты. А каким именно видом борьбы вы занимались? И ещё, Вы в стихотворении касаетесь китайского языка, это непохоже на просто иллюстративный пример. Вы владеете китайским, изучали или это опыт проживания на востоке страны? Ваши фотокартины производят впечатление. Спасибо.
Наверное, надо тоже пояснить. Тогда проходила реставрация скульптуры на арке Главного штаба, случился пожар и на том месте просто растянули полотно с картинкой. Была экспертиза ангела — объявили может упасть. Денег на реставрацию не было, предлагали жертвовать, обещая увековечить мецената на бронзовой табличке на том, на что было пожертвовано… Т. е. это получается, что пошёл 22-ой год с тех пор…
Спасибо, Людмила! Это была 2-я глава из «Прогулки по Петербургу» к 300-летию города (точнее, за 3 года до, осенью). И каждая глава имеет свой эпиграф. Т. е. это время написания фактически смутные времена на исходе 90-ых. А «Роман о Лисе» («Le Roman de Renard»). Коллективная поэма (Фландрия, Франция, Германия) XII век, пародирует систему феодальной иерархии. А в переложении Пушкина специально, чтобы показать засилье иностранного, тем более переложено было не всё, намёк на недосказанность, тем более после 3-го катрена как раз идёт движение по Биржевому мосту… а как известно, он стилистически подражает Дворцовому и т. д. Вот мне и показалось, что именно этот эпиграф подходит к этой части прогулки по городу. Ну, и простой стих:
Двое под зонтом
Идут дожди, разбрызгивая лужи, По питерским проулкам и дворам. Трамвай скрипит, как будто бы простужен, Торопится к трамвайным докторам.
Толпа зонтов на перекрёстке улиц Спешит перебежать на жёлтый свет; Намокнувшие здания, сутулясь, Припоминают времена карет…
Как тягостна безвременность ненастья – За часом час переплетенье струй… Но нам с тобой дан день земного счастья – Зонтом укрытый долгий поцелуй.
А возращаясь к прогулке про другого ангела было в 6-ой:
ГЛАВА 6 “Scriptores Historiae Augustae”. И. Казобон 1 Боже мой, какая лёгкость Живописного холста! На полотнище листа Смут безденежных уловка, Как коварная золовка, Правит Ника, да не та! 2 Победительница, где ты? Кем погребена? О, лихие времена! Одеяний пелена Износилась и истлела; Кость истреблена. 3 Именитая с сестрой Образом обменена, Самозванкой сменена! Металл на полено – Клинок не из Толедо, Ох, обман, разор, беда! Не сгореть бы со стыда. 4 Если в генеральный штаб Править приглашают баб, То надёжей быть столпу – Ангелу, не мужику. Александровской свечой, Крест несущему, — почёт, Что устал – для нас не в счёт. 5 Подожди, не упади. Столько дел ждёт впереди; Оголтелых времечко Капает на темечко. Оставайся и держись; Лоска нет, зато есть жизнь. Знаю, силы быстро тают. Пусть другие полетают? Может быть, и будет так, — Самолёт нанять пятак, Как подняться до тебя… Не найдётся ли рубля? Эй, вы бесы-бесенята! Углей дайте чертенята. Надписей любители, В рамку не хотите ли?
Тут не только ангелы. Собственно то я к фото головы ангела в реставраторской написал. Что ж тоже прогуляюсь:
“Seigneur vous avez oui maint conte”. «Роман о Лисе» в переложении Пушкина.
1 О, Нева, Дельтой славы отведала! Острова, Стаей рыб в сетке невода! Щедрый дар, Огранённая ода, Кит Империи Спит в твоих водах. 2 Гул триумфов Мостовыми арками, Призрак судеб, Обрезанных Парками; Волны — бубен! Грыз дерзко гранит, Хладом ухал О камень брони.
3 Ярость пены величие скроет? Злоба, зависть и тленье накроют? Или снова в веках устоит – Дух живущих Тебя охранит. Петербургской души Ленинград; Связь времён — сквозь названия взгляд. 4 Обрамление решёток – Их чугун рисунка чёток; И горошинами чёток По моста скользят шнуру. По нему я изберу Свой маршрут передвиженья: С краю мощного движенья. Выхлопного газа жженья Не удастся избежать; Потому быстрей бежать Вдоль повторов огражденья… 5 Вода, вода. Словно окна ада, Будто око гада – Бед людских гряда. Соль горючих слёз – Вечная вода… Миновал пролёт Вновь вода ревёт, Бурей, болью рвёт. Сквозь разрыв об лёд! Бьется речка грёз – Мост – второй пролёт. Струи Невы сплелись, Волны очистились, Брызгами радуг ввысь Будущее стелись…
Сонма хоралов Крёз; Мастер авгурных грёз; Мир пережитых слёз, В водах гремящих — мост. 6 Всё позади. На тверди Смолкли времён медведи, Силины и василиски. Стрелка. Остров Василевский.
Да, о мечах много и не только Руси, но и соседей и как теперь говорят «наших партнёров» (стратегический партнёр всегда готов тебя лягнуть из тактических соображений ), у которых другие тоже меч в их руках...
Заповеди власти в эпиграфах
Жар чужими загребать руками; Шкурой не своею рисковать; Разделять и властвовать. Веками Шкурный принцип разделяла власть.
Двенадцать молодцов. Из них одиннадцать глупцов, Десяток обормотов и девять идиотов; Там восемь недоучек и семь с кривыми ручками; В ночь – вшестером на пятерых, а вчетвером – в ночь от троих, Зато вдвоём на одного! Но все двенадцать у него Составят пробивной кулак: у одного такой талант.
Если смирен твой пёс, не пинай его в нос. Псами: знатный хозяин и верный слуга. Есть желание бросить им сладкую кость, Но чтоб больше не видеть, не знать никогда!
— Мой господин, будь начеку, Покорность ли во взгляде? Я подставляю вам щеку, А завтра вздёрну на суку, Чтоб на тот свет спровадить. Нет для тщеславия границ, Недолго дни продлятся: Всегда найдётся пара лиц Среди пред вами павших ниц, Мечтающих подняться.
Справа налево, слева направо Звонких мечей перекрещена слава; Слева на право, справа налево Снова сталь с сталью смыкаются смело Круг с разворота, вращенье, удар! Грани клинка – умерщвления дар. Острый, отточенный, как мастерство! В ножнах терпенья сиянье его.
Разговора острослов — По душам, Как из пушечных стволов — По мышам; Распихали по шкафам Свой улов. По скелетам пли: Пиф-паф! Полегло… Победим их! Вынимать-воевать! Вот ещё бы, где свои понимать.
Иосиф, я замечал, что когда слушаешь стихи собравшихся из разных мест, такое впечатление что они писали об одном, хотя стихи о разном, просто всё как бы интерпретировано/искажено/переосмыслено в зависимости от воспитания, впитанных традиций, образования и т. д… Мне порою хочется узнать результаты эксперимента, когда человек сто попросят уединиться на пару часов и написать на свободную тему, а после проанализировать тексты как на словарный состав, так и на высказанные мысли. Мне кажется результаты покажут, что они как-будто обменивались мнениями сидя за общим столом…
1825
Судить, иль осудить… Что сделано, то сделано. Увольте. Понять… Принять? И понятым, чтоб быть Не уж-то снова выходить на площадь. Вбивает в массы массою толпа… Какая толпами подхвачена идея? Предотвратим был путч? Будил, иль не будил… От умноженья сонма тел глупеем. Но порознь одной и общей правды нет. Их выслушать, не отвернув лица… И милость к падшим тех сгоревших лет Важней для нас ответов мудреца.
Да, ангелов в городе много, вот со шпиля собора Петра и Павла (правда, крайний вариант назывался «Голова Ангела», но что нашёл, то и несу =)):
Столица седой старины
Северным ветром расхристана, В сетке тягучих дождей; С вечным полуденным выстрелом; С парой в пруду лебедей; Тенью дворов Достоевского; Спасом горит на крови; Сенями царства небесного Ангел “столицу” хранит.
Строгой гранитной огранки С царской короны алмаз: Стрелка – часы черновласки С проседью в кончиках влас. С гребня волны гребнем мóста Чешет белёсую пыль… Скинуть годочки не просто…
Был же столичный в ней стиль! Призрачны плачущей речи. Груз слёз порфирной вдовы Ангелу вымочил плечи, Голову видите вы.
Людмила, рад что почувствовали камерность лирики стихотворения. Тогда ещё со скамейкой:
Старик на скамейке
Одинокая лодка минувшей любви в трепетании моря забытого парка. Носовой с кормовым – чугуна завитки на залаченных локонах кариатид. Эти ростры-хранители помнят слова, позабытые теми, кто плавали в спарке, Но дрожит, вспоминая, над судном волна – белой пеной берёз с изумрудной листвы.
А на гребне её ветер гребнем ведёт, расчесать и распутать былое не в силах! Только плачет росой и нередким дождём на щербатую палубу, портя настил. Но упорно на мостике ждёт капитан, убелённый от брызг пережитого ила. Он не может уйти, как когда-то тогда уходила любовь слёзным словом «прости».
Мимо зари
Плыл по Каме ли я?! И ты? Мы попилили якоря!
Как широка река… Не нужен Кипр ей.
Лимонна широта – в гербе рассвета Волга та свята!
Лимон никак о нитке вод поведает заре?
Тóпи нам – буруны?! Бело. Цвет никейский, вода страны!
Там там-там – тамбурин… Разве робою бей?
А не бей, так султан в расе думных друзей бороны!
Не борóны цветут тут и там… Вербе – не…
Я лучше картинкой иначе пересекающиеся слова сольются
Игра тигра на «Т-базе»
Я с ноткой игр ушанку заверну, –
Кувшин кислинки пряча, не чубушник.
И “репе” шок, и риса чан к вину –
У кропотливо сотканной избушки.
Уж утро! Машка, Оруэлл и я:
— Кис-кис, Терборх! Идеи есть, ребята?
— Легко коснулась краешком гроза.
— На верфи алкашнёй судьба замята.
Ваши фотокартины производят впечатление. Спасибо.
Тогда проходила реставрация скульптуры на арке Главного штаба, случился пожар и на том месте просто растянули полотно с картинкой.
Была экспертиза ангела — объявили может упасть.
Денег на реставрацию не было, предлагали жертвовать, обещая увековечить мецената на бронзовой табличке на том, на что было пожертвовано…
Т. е. это получается, что пошёл 22-ой год с тех пор…
Двое под зонтом
Идут дожди, разбрызгивая лужи,
По питерским проулкам и дворам.
Трамвай скрипит, как будто бы простужен,
Торопится к трамвайным докторам.
Толпа зонтов на перекрёстке улиц
Спешит перебежать на жёлтый свет;
Намокнувшие здания, сутулясь,
Припоминают времена карет…
Как тягостна безвременность ненастья –
За часом час переплетенье струй…
Но нам с тобой дан день земного счастья –
Зонтом укрытый долгий поцелуй.
А возращаясь к прогулке про другого ангела было в 6-ой:
ГЛАВА 6
“Scriptores Historiae Augustae”.
И. Казобон
1
Боже мой, какая лёгкость
Живописного холста!
На полотнище листа
Смут безденежных уловка,
Как коварная золовка,
Правит Ника, да не та!
2
Победительница, где ты?
Кем погребена?
О, лихие времена!
Одеяний пелена
Износилась и истлела;
Кость истреблена.
3
Именитая с сестрой
Образом обменена,
Самозванкой сменена!
Металл на полено –
Клинок не из Толедо,
Ох, обман, разор, беда!
Не сгореть бы со стыда.
4
Если в генеральный штаб
Править приглашают баб,
То надёжей быть столпу –
Ангелу, не мужику.
Александровской свечой,
Крест несущему, — почёт,
Что устал – для нас не в счёт.
5
Подожди, не упади.
Столько дел ждёт впереди;
Оголтелых времечко
Капает на темечко.
Оставайся и держись;
Лоска нет, зато есть жизнь.
Знаю, силы быстро тают.
Пусть другие полетают?
Может быть, и будет так, — Самолёт нанять пятак,
Как подняться до тебя…
Не найдётся ли рубля?
Эй, вы бесы-бесенята!
Углей дайте чертенята.
Надписей любители,
В рамку не хотите ли?
“Seigneur vous avez oui maint conte”.
«Роман о Лисе»
в переложении Пушкина.
1
О, Нева,
Дельтой славы отведала!
Острова,
Стаей рыб в сетке невода!
Щедрый дар,
Огранённая ода,
Кит Империи
Спит в твоих водах.
2
Гул триумфов
Мостовыми арками,
Призрак судеб,
Обрезанных Парками;
Волны — бубен!
Грыз дерзко гранит,
Хладом ухал
О камень брони.
3
Ярость пены величие скроет?
Злоба, зависть и тленье накроют?
Или снова в веках устоит –
Дух живущих Тебя охранит.
Петербургской души Ленинград;
Связь времён — сквозь названия взгляд.
4
Обрамление решёток –
Их чугун рисунка чёток;
И горошинами чёток
По моста скользят шнуру.
По нему я изберу
Свой маршрут передвиженья:
С краю мощного движенья.
Выхлопного газа жженья
Не удастся избежать;
Потому быстрей бежать
Вдоль повторов огражденья…
5
Вода, вода.
Словно окна ада,
Будто око гада –
Бед людских гряда.
Соль горючих слёз –
Вечная вода…
Миновал пролёт
Вновь вода ревёт,
Бурей, болью рвёт.
Сквозь разрыв об лёд!
Бьется речка грёз –
Мост – второй пролёт.
Струи Невы сплелись,
Волны очистились,
Брызгами радуг ввысь
Будущее стелись…
Сонма хоралов Крёз;
Мастер авгурных грёз;
Мир пережитых слёз,
В водах гремящих — мост.
6
Всё позади. На тверди
Смолкли времён медведи,
Силины и василиски.
Стрелка. Остров Василевский.
Заповеди власти в эпиграфах
Жар чужими загребать руками;
Шкурой не своею рисковать;
Разделять и властвовать. Веками
Шкурный принцип разделяла власть.
Двенадцать молодцов. Из них одиннадцать глупцов,
Десяток обормотов и девять идиотов;
Там восемь недоучек и семь с кривыми ручками;
В ночь – вшестером на пятерых, а вчетвером – в ночь от троих,
Зато вдвоём на одного! Но все двенадцать у него
Составят пробивной кулак: у одного такой талант.
Если смирен твой пёс, не пинай его в нос.
Псами: знатный хозяин и верный слуга.
Есть желание бросить им сладкую кость,
Но чтоб больше не видеть, не знать никогда!
— Мой господин, будь начеку,
Покорность ли во взгляде?
Я подставляю вам щеку,
А завтра вздёрну на суку,
Чтоб на тот свет спровадить.
Нет для тщеславия границ,
Недолго дни продлятся:
Всегда найдётся пара лиц
Среди пред вами павших ниц,
Мечтающих подняться.
Справа налево, слева направо
Звонких мечей перекрещена слава;
Слева на право, справа налево
Снова сталь с сталью смыкаются смело
Круг с разворота, вращенье, удар!
Грани клинка – умерщвления дар.
Острый, отточенный, как мастерство!
В ножнах терпенья сиянье его.
Разговора острослов — По душам,
Как из пушечных стволов — По мышам;
Распихали по шкафам
Свой улов.
По скелетам пли: Пиф-паф!
Полегло…
Победим их! Вынимать-воевать!
Вот ещё бы, где свои понимать.
1825
Судить, иль осудить…
Что сделано, то сделано. Увольте.
Понять… Принять?
И понятым, чтоб быть
Не уж-то снова выходить на площадь.
Вбивает в массы массою толпа…
Какая толпами подхвачена идея?
Предотвратим был путч?
Будил, иль не будил…
От умноженья сонма тел глупеем.
Но порознь одной и общей правды нет.
Их выслушать, не отвернув лица…
И милость к падшим тех сгоревших лет
Важней для нас ответов мудреца.
Столица седой старины
Северным ветром расхристана,
В сетке тягучих дождей;
С вечным полуденным выстрелом;
С парой в пруду лебедей;
Тенью дворов Достоевского;
Спасом горит на крови;
Сенями царства небесного
Ангел “столицу” хранит.
Строгой гранитной огранки
С царской короны алмаз:
Стрелка – часы черновласки
С проседью в кончиках влас.
С гребня волны гребнем мóста
Чешет белёсую пыль…
Скинуть годочки не просто…
Был же столичный в ней стиль!
Призрачны плачущей речи.
Груз слёз порфирной вдовы
Ангелу вымочил плечи,
Голову видите вы.
Старик на скамейке
Одинокая лодка минувшей любви в трепетании моря забытого парка.
Носовой с кормовым – чугуна завитки на залаченных локонах кариатид.
Эти ростры-хранители помнят слова, позабытые теми, кто плавали в спарке,
Но дрожит, вспоминая, над судном волна – белой пеной берёз с изумрудной листвы.
А на гребне её ветер гребнем ведёт, расчесать и распутать былое не в силах!
Только плачет росой и нередким дождём на щербатую палубу, портя настил.
Но упорно на мостике ждёт капитан, убелённый от брызг пережитого ила.
Он не может уйти, как когда-то тогда уходила любовь слёзным словом «прости».