Спасибо автору за поэтическое мастерство, за высокую художественность произведений, за проникновенно-доверительные интонации. Лично мне особенно понравилось «Адажио» (в частности потому, что я очень люблю эту музыкальную композицию).
Лежали перчатки в шкафу и скучали: «Ах, как мы устали от долгой печали. Всё ждём не дождёмся осенней погоды. Боимся, что нынче мы выйдем из моды.
А вдруг нам случайно купили замену, И нас никогда-никогда не наденут?! А, может, найти не смогли нас на полке? Хозяева, здесь мы! И мы не иголки!
Мы сможем ещё оказать вам услугу, Как самому верному доброму другу. Да, мы альтруисты, вам пальцы согреем, Вы с нами по парку гуляйте смелее.
Когда в магазин вы зайдёте – не драма, Что будем мы скомканы в тесных карманах. О нас вы на улице вспомните снова – И вновь мы полезными быть вам готовы…»
И вот их достала хозяйка как прежде, Сказала детишкам: «На осень одежду Для рук, чтоб не мёрзли, берите скорее!» И стало перчаткам на сердце теплее.
Не здесь ли ты лёгкою тенью, Мой гений, мой ангел, мой друг, Беседуешь тихо со мною И тихо летаешь вокруг? Воздушной волной мои плечи Окутываешь, не таясь. И кажется значимым вечер, и чувствую крепкую связь. Я вся во вниманье…Мечтаю… С тобою я накоротке. И мысли мои, прилетая, Вдруг место находят в строке. И пишется стихотворенье Без пауз, без творческих мук. Ты рядом в такие мгновенья, Мой гений, мой ангел, мой друг. *****
Философская лирика — горячо любый мной жанр. В стихах Инны сочетаются личное переживание, ностальгия, трагедия времени и тревога за будущее. Мастерски используемые художественные средства делают их живыми, эмоциональными, болезненно-точными. Автор внимательна к деталям (запах скошенной травы, звук метронома, чашечка со знакомой трещинкой, играющие на скрипках цикады), и это придает стихам особую достоверность. Многие стихи написаны от первого лица, с глубокой личной интонацией ("боюсь, боюсь, и в нашу глухомань / придет зараза злобы оголтелой!"), которая усиливает лиризм и исповедальность.
Символизм и метафоричность, музыкальность и ритмичность звукописи, обращение к культурным архетипам, доверительный диалог с читателем — из этого складывается свой, особенный и узнаваемый поэтический почерк Инны Заславской.
Не здесь ли ты легкою тенью, Мой гений, мой ангел, мой друг, Беседуешь тихо со мною И тихо летаешь вокруг? Твоё ли биение сердца И сомкнутых рук полукруг? Твои ли шаги прозвучали? Твой шаг так размерен, упруг. Ты легким небрежным движеньем Отпустишь опешивших слуг. А время, несносное время, Задержит отточенный плуг… Ещё полминутки, мгновенье… Но где же мой гений, мой друг? Лишь влажный привет поцелуя. И трости забытый бамбук.
В ночи, когда уснет тревога И город скроется во мгле- О, сколько музыки у бога! Какие звуки на земле! Мансарды старые вздыхают, Качая черепичный ряд. Ограды долгие запели- Их кегли звонкие бодрят. Чуть слышен писк полночной мыши. А голубки, отринув стыд, Целуются почти неслышно На ложе умерших обид. Канавы, жёлтые от глины, Ворочаясь, текут в Неву. И ветер вспарывает сочно Рассвета слабую плеву.
Опять вокруг меня ночная тишина. Опять на серебро морозного окна Бросает лунный свет отлив голубоватый. Дрожащий жёлтый круг от лампы на стене. И снова до утра то ль истину в вине, То ль сон-покой искать в чаях с ромашкой-мятой…
Заварник на столе. Накрыто на двоих. Печеньки, мёд. Звонок. — Привет, полночный псих. — Не спится. Посидим? Рассвет ещё не скоро. И пусть не наяву, за сотню вёрст, онлайн. Без хитростей-интриг, без заговоров-тайн. Сердечное тепло. Душевность разговора.
Миганье фонаря в заснеженном дворе. Оконное стекло в морозном серебре. Весёлый зайчик-блик от лампы в чайной кружке. И мыслей суета, и все тревоги — прочь. И больше не скучна предмартовская ночь, Когда поговорить встречаются подружки.
Хватило и пары строк, чтоб ощутить тёплую громаду.ПОЭТА.Спасибо! Дополню.«С историей так просто воевать..» надо прочесть всем.В первую очередь, молодым. Кто-то, может, и задумается. Изумительное стихотворение.
* * * Опять вокруг меня ночная тишина. Опять на серебро морозного окна Бросает лунный свет отлив голубоватый. Я вспоминаю,… вспомни, как ты грубовато, Меня отталкивал, спиною встав ко мне. И в этой звучной, полной неги тишине, Неясный ропот вдруг ударил по струне. Так грустно и светло та музыка звучала.
Лежали перчатки в шкафу и скучали:
«Ах, как мы устали от долгой печали.
Всё ждём не дождёмся осенней погоды.
Боимся, что нынче мы выйдем из моды.
А вдруг нам случайно купили замену,
И нас никогда-никогда не наденут?!
А, может, найти не смогли нас на полке?
Хозяева, здесь мы! И мы не иголки!
Мы сможем ещё оказать вам услугу,
Как самому верному доброму другу.
Да, мы альтруисты, вам пальцы согреем,
Вы с нами по парку гуляйте смелее.
Когда в магазин вы зайдёте – не драма,
Что будем мы скомканы в тесных карманах.
О нас вы на улице вспомните снова –
И вновь мы полезными быть вам готовы…»
И вот их достала хозяйка как прежде,
Сказала детишкам: «На осень одежду
Для рук, чтоб не мёрзли, берите скорее!»
И стало перчаткам на сердце теплее.
Мой гений, мой ангел, мой друг,
Беседуешь тихо со мною
И тихо летаешь вокруг?
Воздушной волной мои плечи
Окутываешь, не таясь.
И кажется значимым вечер,
и чувствую крепкую связь.
Я вся во вниманье…Мечтаю…
С тобою я накоротке.
И мысли мои, прилетая,
Вдруг место находят в строке.
И пишется стихотворенье
Без пауз, без творческих мук.
Ты рядом в такие мгновенья,
Мой гений, мой ангел, мой друг.
*****
Многие стихи написаны от первого лица, с глубокой личной интонацией ("боюсь, боюсь, и в нашу глухомань / придет зараза злобы оголтелой!"), которая усиливает лиризм и исповедальность.
Символизм и метафоричность, музыкальность и ритмичность звукописи, обращение к культурным архетипам, доверительный диалог с читателем — из этого складывается свой, особенный и узнаваемый поэтический почерк Инны Заславской.
Разрыдался ноябрь —
слёзы лил он на город неистово.
Оглянулся октябрь,
потрясая последними листьями.
Прикрываясь зонтом,
торопливо шагает прохожий,
отложив на потом,
все мечты на погоды хорошие.
Ждут в квартире тепло
и объятья любимого пледа,
и, погоде назло,
все мечты о характере лета.
Капнет грусть на ковёр
с небосвода зонта у окошка,
но слизнёт этот вздор
любопытная рыжая кошка.
Мой гений, мой ангел, мой друг,
Беседуешь тихо со мною
И тихо летаешь вокруг?
Твоё ли биение сердца
И сомкнутых рук полукруг?
Твои ли шаги прозвучали?
Твой шаг так размерен, упруг.
Ты легким небрежным движеньем
Отпустишь опешивших слуг.
А время, несносное время,
Задержит отточенный плуг…
Ещё полминутки, мгновенье…
Но где же мой гений, мой друг?
Лишь влажный привет поцелуя.
И трости забытый бамбук.
И город скроется во мгле-
О, сколько музыки у бога!
Какие звуки на земле!
Мансарды старые вздыхают,
Качая черепичный ряд.
Ограды долгие запели-
Их кегли звонкие бодрят.
Чуть слышен писк полночной мыши.
А голубки, отринув стыд,
Целуются почти неслышно
На ложе умерших обид.
Канавы, жёлтые от глины,
Ворочаясь, текут в Неву.
И ветер вспарывает сочно
Рассвета слабую плеву.
Опять на серебро морозного окна
Бросает лунный свет отлив голубоватый.
Дрожащий жёлтый круг от лампы на стене.
И снова до утра то ль истину в вине,
То ль сон-покой искать в чаях с ромашкой-мятой…
Заварник на столе. Накрыто на двоих.
Печеньки, мёд. Звонок. — Привет, полночный псих.
— Не спится. Посидим? Рассвет ещё не скоро.
И пусть не наяву, за сотню вёрст, онлайн.
Без хитростей-интриг, без заговоров-тайн.
Сердечное тепло. Душевность разговора.
Миганье фонаря в заснеженном дворе.
Оконное стекло в морозном серебре.
Весёлый зайчик-блик от лампы в чайной кружке.
И мыслей суета, и все тревоги — прочь.
И больше не скучна предмартовская ночь,
Когда поговорить встречаются подружки.
Дополню.«С историей так просто воевать..»
надо прочесть всем.В первую очередь, молодым. Кто-то, может, и задумается. Изумительное стихотворение.
Опять вокруг меня ночная тишина.
Опять на серебро морозного окна
Бросает лунный свет отлив голубоватый.
Я вспоминаю,… вспомни, как ты грубовато,
Меня отталкивал, спиною встав ко мне.
И в этой звучной, полной неги тишине,
Неясный ропот вдруг ударил по струне.
Так грустно и светло та музыка звучала.