Вне конкурса. День выползает ненадолго. И топчет снег могучий лось. А там, внизу, под снегом, -Волга. И коваль чинит чью-то ось. Подшёрсток отрастает к снегу. У лиса золотится глаз. К охоте, к воле, к крови, к бегу… Бегите, зайцы! Фью! Атас!
Видишь, снова в грозу раскрывается древняя книга И священный восторг мне — чтецу — невозможно унять. Этот яркий блеск молний, озаренье кратчайшего мига, Грандиозное действо вовек не дано нам понять.
Ну скажите мне, что заставляет писать под диктовку Этих молний и грома, под всхлипы дождей проливных? Будто мы школяры и проходим в грозу стажировку На принятие мыслей, не свойственных сердцу — иных.
А потом удивимся: такое легчайшее чудо Сотворили не мы, кто-то свыше рукою водил. И пока я жива, каждый раз восторгаться я буду Этим буйством стихий, волшебством нам не ведомых сил.
Все прогнозы стали сказками. Телевизор нагло врёт. Дождь холодный необласканный сутки городом идёт. Лужи, ставшие озёрами, догоняют ширь морей. Ручейки, вчера весёлые, стали Терека грозней. А на улице центральной разлеглась вода Днепром, чтоб попасть на берег дальний, впору здесь пустить паром. Топчет, топчет дождь без жалости парки, крыши и мосты. Никакой назавтра ясности — вся надежда на зонты.
Откроются небесные врата над утомлённой, выжженой землёй. И потечёт, живительна, свята, смывая кровь с ладоней и креста, не будучи ни жертвой, ни судьёй,
холодная, безликая вода, которая начало всех начал… Внутри меня пылают города, и реки утекают в никуда, и рушится единственный причал.
Но вот утихнет торжество стихий. Очнется мир, очищенный от лжи. Простятся и измены, и грехи, прочтутся позабытые стихи, и понимаешь, что за счастье — жить.
Мы все — планеты — прихотью творца. Смывает дождь неверье с наших душ. Электрошоком молнии сердца заводятся и бьются без конца… Я просыпаюсь и встаю под душ.
Здравствуйте. *** Предзимьем взят Владимир в хладный плен. Закован парк морозов ожиданьем. Осенняя с рассветом тает лень, глазами окон зорьку разжигая. Лесов и поймы съёжился простор. Тумана плащ над Клязьмою, мостом. Кров клёнов на скамейках одеялом, лишь храмов куполами осиянный. Изгонит Пушкин сумрак ноября. Случайный хрустнул лист под шагом быстрым. Шуршит тропинкой хрупкой серебристый календаря день первый декабря. Проснулось солнце в море перламутра! Очнулся милый город… С добрым утром. . . *** Перчатки, шляпа, зонт, галоши, плащ… То солнце, то дождит и душно. Звёзд блеклых млечный, предрассветный плач. Ветра зовут декабрь послушно. . Дорога меж деревьев. Крепкий сон морозцем жжёт фонарь отважный. Пробился с Доброго монаший звон, собор Успенский вторит важно. . Царица-осень уж теряет власть. Снега укрыли пол-России. Плутают по земле добро и страсть. Союзно хлам грехов скопили. . Владимир тихий бел, лёг первый снег кристально чистый: смел, наивный. Хрустящим шорохом серпастый свет дорожкой в день грядёт строптивый. . Галоши, плащ, перчатки, шляпа, зонт… Слепит калейдоскопом будней. Над Клязьмой вспыхнул алым горизонт. С добром, пусть шаг в предзимье труден. . . *** Придирчив холод ветром с Клязьмы. Ещё ноябрь свой прячет страх. Река темна. На сердце кляксы: Чернильны лужи. Краскам крах. Алеет луч – с предзимьем в схватке Тревожно солнце. Стынет парк. Как жаль, что Пушкин снял перчатки… Исходит осень в зимний мрак. .
Поклонюсь могиле.Уезжаю! Уезжаю в дальние края. Больше не пивать нам, мама, чаю. Может быть и так- Не навсегда. Тут берёзы подпирают небо. На морозе стынут ковыли. Голый пруд припорошило снегом. Родина моя и край земли. Земляничник на могиле никнет. Были ягоды, расцвет и мощь. Я приеду! Так и знай, приеду. Знаю, ты меня тихонько ждёшь. Пара голубей уселась рядом. -Это мы с тобою? Правда? -Да. А что слёзы покатились градом… Слёзы-это слякоть и вода.
Влага капает на плечи. Я дрожу, я весь промок. Я брожу весь зтот вечер без дорог. Под ногой седая пена, под ногой бурлит вода: мне не выбраться из плена никогда! Всё сильней за ворот льётся из распахнутых небес — видно надо мной смеётся старый бес. Видно душу взять он хочет: мол простыл, и вот — угас! Тело каплями щекочет третий час. Я просился в постояльцы, мол, пустите: ночь близка! Но они крутили пальцем у виска. Но надежда не обманет: будет радость и для нас! Знаю, солнышко проглянет в ранний час! В лужах солнце отразиться. Зелень — яркий малахит! И покроет злые лица краской стыд.
Озера гладь потемнела, разбросаны листья, Серые тучи вторую неделю висят. Если и выглянет солнышка луч золотистый, Небо, деревьев верхушки меняют наряд. Но ненадолго становятся яркими краски, И без зонта на прогулку по парку идёшь. Еле успеешь пройтись вдоль аллей без опаски,
Дунет отчаянный ветер, колючий как ёж. Отблески света потухнут, ненастье наступит. Жаль возвращаться ускоренным шагом домой. Дождик осенний, как грустный измученный путник, Из поднебесья приходит на землю водой.
День выползает ненадолго.
И топчет снег могучий лось.
А там, внизу, под снегом, -Волга.
И коваль чинит чью-то ось.
Подшёрсток отрастает к снегу.
У лиса золотится глаз.
К охоте, к воле, к крови, к бегу…
Бегите, зайцы! Фью! Атас!
23 ноября 21 декабря
День выползает ненадолго.
Пропитан тёмною водой,
обратно в мёрзлую берлогу
сползает свет по мостовой.
К чернодорожью, чернолесью
льнёт солнце с позднего утра —
и шкура вылоснилась лисья,
уже видна под ней мездра.
Но день в берлоге пьет досыта
кровь охватившей темноты—
и светом наконец раскрыты
снежинок первые цветы.
Подшёрсток отрастает к снегу —
к солнцестоянью ярче блеск,
день дразнит предвесенней снедью
в голодной пустоте небес.
Давно написано, в Москве
Слои породы древней в грудах,
В изломах там уже давно –
Поднялось к небу в складках грубых
Праокеана Тетис дно.
Шапсугский край – легенд и сказок,
Природы девственной ковчег.
Спускаясь к морю с гор Кавказа,
Река Аше берёт разбег.
Ручей прозрачности хрустальной
Как лента вьётся по камням,
Став шире – важно, триумфально,
Своё могущество храня.
Но вот уступ крутой, высокий
Как гром небесный на пути –
И с высоты в мгновенье ока
Вода отчаянно летит.
В холодных струнах водопада
Играет солнца яркий луч.
И веет свежестью, прохладой
Среди заросших лесом круч.
И ты стоишь как у иконы,
Заворожённый красотой.
И в этом шуме громком тонешь
Наедине с самим собой.
Видишь, снова в грозу раскрывается древняя книга
И священный восторг мне — чтецу — невозможно унять.
Этот яркий блеск молний, озаренье кратчайшего мига,
Грандиозное действо вовек не дано нам понять.
Ну скажите мне, что заставляет писать под диктовку
Этих молний и грома, под всхлипы дождей проливных?
Будто мы школяры и проходим в грозу стажировку
На принятие мыслей, не свойственных сердцу — иных.
А потом удивимся: такое легчайшее чудо
Сотворили не мы, кто-то свыше рукою водил.
И пока я жива, каждый раз восторгаться я буду
Этим буйством стихий, волшебством нам не ведомых сил.
Все прогнозы стали сказками.
Телевизор нагло врёт.
Дождь холодный необласканный
сутки городом идёт.
Лужи, ставшие озёрами,
догоняют ширь морей.
Ручейки, вчера весёлые,
стали Терека грозней.
А на улице центральной
разлеглась вода Днепром,
чтоб попасть на берег дальний,
впору здесь пустить паром.
Топчет, топчет дождь без жалости
парки, крыши и мосты.
Никакой назавтра ясности —
вся надежда на зонты.
Льётся с прохудившихся небес.
Утекает радость в никуда.
А душа моя не ждёт чудес.
Долго дождь идёт… Просвета нет…
Не вернуть былого. Не вернуть.
Были рядом столько долгих лет.
Не дано судьбу нам обмануть.
За завесой серо-дождевой
прячется желание моё — быть с тобой, любимый мой, с тобой,
как и прежде быть с тобой вдвоём
Долго дождь идёт… Просвета нет…
Не вернуть былого. Не вернуть.
Были рядом столько долгих лет.
Не дано судьбу нам обмануть.
Им — дождям осенним невдомёк,
Что собою навевают грусть.
Но в душе надежды огонёк
Пусть горит, не исчезает пусть.
Ода дождю
Откроются небесные врата
над утомлённой, выжженой землёй.
И потечёт, живительна, свята,
смывая кровь с ладоней и креста,
не будучи ни жертвой, ни судьёй,
холодная, безликая вода,
которая начало всех начал…
Внутри меня пылают города,
и реки утекают в никуда,
и рушится единственный причал.
Но вот утихнет торжество стихий.
Очнется мир, очищенный от лжи.
Простятся и измены, и грехи,
прочтутся позабытые стихи,
и понимаешь, что за счастье — жить.
Мы все — планеты — прихотью творца.
Смывает дождь неверье с наших душ.
Электрошоком молнии сердца
заводятся и бьются без конца…
Я просыпаюсь и встаю под душ.
***
Предзимьем взят Владимир в хладный плен.
Закован парк морозов ожиданьем.
Осенняя с рассветом тает лень,
глазами окон зорьку разжигая.
Лесов и поймы съёжился простор.
Тумана плащ над Клязьмою, мостом.
Кров клёнов на скамейках одеялом,
лишь храмов куполами осиянный.
Изгонит Пушкин сумрак ноября.
Случайный хрустнул лист под шагом быстрым.
Шуршит тропинкой хрупкой серебристый
календаря день первый декабря.
Проснулось солнце в море перламутра!
Очнулся милый город… С добрым утром.
.
.
***
Перчатки, шляпа, зонт, галоши, плащ…
То солнце, то дождит и душно.
Звёзд блеклых млечный, предрассветный плач.
Ветра зовут декабрь послушно.
.
Дорога меж деревьев. Крепкий сон
морозцем жжёт фонарь отважный.
Пробился с Доброго монаший звон,
собор Успенский вторит важно.
.
Царица-осень уж теряет власть.
Снега укрыли пол-России.
Плутают по земле добро и страсть.
Союзно хлам грехов скопили.
.
Владимир тихий бел, лёг первый снег
кристально чистый: смел, наивный.
Хрустящим шорохом серпастый свет
дорожкой в день грядёт строптивый.
.
Галоши, плащ, перчатки, шляпа, зонт…
Слепит калейдоскопом будней.
Над Клязьмой вспыхнул алым горизонт.
С добром, пусть шаг в предзимье труден.
.
.
***
Придирчив холод ветром с Клязьмы.
Ещё ноябрь свой прячет страх.
Река темна. На сердце кляксы:
Чернильны лужи. Краскам крах.
Алеет луч – с предзимьем в схватке
Тревожно солнце. Стынет парк.
Как жаль, что Пушкин снял перчатки…
Исходит осень в зимний мрак.
.
Всем добра.
Уезжаю в дальние края.
Больше не пивать нам, мама, чаю.
Может быть и так-
Не навсегда.
Тут берёзы подпирают небо.
На морозе стынут ковыли.
Голый пруд припорошило снегом.
Родина моя и край земли.
Земляничник на могиле никнет.
Были ягоды, расцвет и мощь.
Я приеду! Так и знай, приеду.
Знаю, ты меня тихонько ждёшь.
Пара голубей уселась рядом.
-Это мы с тобою? Правда?
-Да.
А что слёзы покатились градом…
Слёзы-это слякоть и вода.
Влага капает на плечи.
Я дрожу, я весь промок.
Я брожу весь зтот вечер
без дорог.
Под ногой седая пена,
под ногой бурлит вода:
мне не выбраться из плена
никогда!
Всё сильней за ворот льётся
из распахнутых небес —
видно надо мной смеётся
старый бес.
Видно душу взять он хочет:
мол простыл, и вот — угас!
Тело каплями щекочет
третий час.
Я просился в постояльцы,
мол, пустите: ночь близка!
Но они крутили пальцем
у виска.
Но надежда не обманет:
будет радость и для нас!
Знаю, солнышко проглянет
в ранний час!
В лужах солнце отразиться.
Зелень — яркий малахит!
И покроет злые лица
краской стыд.
Озера гладь потемнела, разбросаны листья,
Серые тучи вторую неделю висят.
Если и выглянет солнышка луч золотистый,
Небо, деревьев верхушки меняют наряд.
Но ненадолго становятся яркими краски,
И без зонта на прогулку по парку идёшь.
Еле успеешь пройтись вдоль аллей без опаски,
Дунет отчаянный ветер, колючий как ёж.
Отблески света потухнут, ненастье наступит.
Жаль возвращаться ускоренным шагом домой.
Дождик осенний, как грустный измученный путник,
Из поднебесья приходит на землю водой.
(дактиль+акро+зонт)
Кудри белых облаков
Невесомы и легки.
Неба стелется покров.
Звёзд сияют огоньки.
Лунной ночи светел взор.
Непокорна, широка
Затевает разговор
Полноводная река.
Тихо лотосы плывут.
Белоснежные цветы-
Средоточие, приют
Непорочной чистоты.