Я поняла ход Ваших мыслей, но не думаю, что Светлана Кожина захлопает в ладоши: Ура! Ура! Я осовила переживательный жанр!" Мне так кажется, что ей не похвалы нужны (для этого открылась рубрика «Кто похвалит меня лучше всех»), а реальные советы. Выразительная краткость — дело наживное, приходит с опытом. Уверена, что Светлана скоро освоит все тонкости.
Рассказ написан талантливо. Сюжет вызывает у читателя размышления о семейных ценностях. В общем-то, главная цель искусства достигнута — произведение учит добру. Если говорить о недостатках, то на мой придирчивый (очень придирчивый) взгляд, в тексте многовато «воды» налито: — подробные описания обстоятельств, которые можно убрать, вписав в действия и речи героев; — констатации настроений, в которых пребывают персонажи, как будто читатель не в состоянии догадаться, как чувствует себя человек в тех или иных условиях, как он реагирует на какие-то слова, и так далее.
Чтобы не быть голословной, сейчас приведу какой-нибудь отрывочек. Допустим, этот: «Ближе к ночи у неё поднялась температура. Вызвали дежурного врача, оказывается, загноились швы. Хирург прочистил рану. В палате женщина осталась одна, соседок расселили. И строго запретили ей куда-нибудь выходить. Егоровна со своей болезнью осталась один на один. Некому теперь её успокаивать! Некому поднести стакан воды! Больная женщина остро ощутила себя одинокой, не нужной своим родным людям. Взгляд блуждал по чистым бледно-голубым стенам просторной комнаты, тупо замирал на одном месте, ничего не видя. Перед её глазами вставала палата, где лежал её взрослый сын, её «мальчик». Несколько дней не отходила мать от медленно угасающего сыночка. Домой приходила, чтобы сварить куриный бульон, и с баночкой, завёрнутой в полотенце, торопилась к нему, пожелтевшему и исхудавшему, измождённому тяжёлой болезнью. Маленькой чайной ложечкой вливала понемногу ему в рот жидкий тёплый супчик».
Попробую убрать водичку: Ближе к ночи у неё поднялась температура. Дежурный врач сказал, что загноились швы, прочистил рану и строго запретил ходить. Егоровна со своей болезнью осталась один на один, потому что соседок расселили по другим палатам. Некому теперь её успокаивать! Некому поднести стакан воды! Взгляд блуждал по чистым бледно-голубым стенам, иногда замирал на одном месте. Перед глазами сразу вставала палата, где угасал сын. Её взрослый мальчик. Несколько дней не отходила от сыночка. Сбегает домой, чтобы сварить куриный бульон, и с баночкой, завёрнутой в полотенце, опять к нему, пожелтевшему и исхудавшему. Чайной ложечкой вливала ему в рот жидкий тёплый супчик.
Текст стал гораздо короче, и мне кажется, что ничего не потерял. Может быть, не все с этим согласятся. Если кто-то оспорит моё мнение, буду за это благодарна, ведь в споре рождается истина.
Однажды накрыло меня сочинением четверостиший. Произошло это под влиянием творчества Игоря Губермана. В то время я была далеко-далеко от литературного творчества, и мне даже в голову не приходило, что буду издавать собственные книжки. Единственное, что поняла: это очень трудно — воплотить какую-то одну мысль в четырёх строчках. Потому что надо писать ладно и складно, а в богатом русском языке не так уж много пар слов, которые вписались бы в замысле и при этом рифмовались. Именно по этой причине приходится писать два, три, четыре четверостишия. Многие стишки, которые я тогда сочиняла, потерялись, но кое-что сохранилось.
Мы ищем счастья и стабильности, но всё же Судьба готовит нам лихие виражи. Найти сочувствие любой придурок сможет, Но как же трудно злую зависть заслужить!
В наше время как-то все иначе, Все идет с обратной стороны: Переспали — ничего не значит, Целовались — значит влюблены!
Когда жена встает вперед упряжки И мужа тащит за собой галопом, Ему бежать за ней не так уж тяжко, Но впереди маячит только ж**а.
Были ещё пословицы:
За одно битого двух небитых дают
Стервенею от женских извечных стенаний, Тошно слушать, что мир наш безвыходно плох… Вместо битой подруги одной стародавней Завела двух небитых. Потом даже трех!
Дело мастера боится
Мог давно в профессионалах значиться, Заработать первый миллион, Но, видать, работа в страхе прячется, Лишь бы за неё не брался он!
Встречают по одёжке, провожают по уму
Жизнь свою перелопатив, Поняла, умнее ставши, Что встречают всех по платью, Провожают, обоср*вши
Мы тоже рады, что Ваши произведения будут в сборнике. Сегодня-завтра начнём корректировать стихотворения, так что ждите на почту письмо, где будут Ваши стихи с пометками.
(голосом Маньки-Облигации) И осталась я одна-единственная, как перст, на всём белом свете! И ни от кого мне ни помощи, ни поддержки! Только вы стараетесь побольнее меня обидеть! Ещё ужаснее сделать жизнь мою… и без того задрипанную.
Прочитала комментарии и прибило меня написать пародию! Сергей, знаю, что Вы уверенный в себе человек, поэтому убеждена, что не обидитесь. Итак, пародия! (а в ней философский поддекст)
На Пергея Пора частенько нападала шутливость. И он шутил. Однажды вечерком пошёл свежим воздухом подышать, а сам думает «С кем бы пошутить?» Глядь, навстречу молодые, здоровые ребятки идут. Весёлые такие ребятки! Потому что хохочут громко. Перёжа взял, да и передумал шутить. Нырнул в подворотню и домой поспешил. С ним такое бывало, что он шутить передумывал. Около подъезда своего заметил Пружинкину Пелагею Петровну из 38-й квартиры – бюрократку, казнокрадку и взяточницу. Пергей давно догадался, что бюрократы, казнокрады и взяточники юмор не понимают. И прошёл мимо, только поздоровался. Поднялся по лестнице на свой этаж. А сам всё думает, какую бы шуточку отмочить. Сильно уж шутить любил. Слышит, за соседской дверью громкий женский голос выкрикивает матершинные слова. Пор этот голос с детства помнил, потому как принадлежал он однокласснице Парамоновой Полинке. Остановился Перёжка, послушал слова нецензурные, да и усмехнулся: вот, мол, как же ей не совестно такими матами с детишками собственными разговаривать! Нельзя так с детьми-то! А Пергей – он другой. Он с детьми всегда говорит ласково, по-отечески. Стало ему от этих мыслей хорошо, и опять пошутить захотелось. Только не знал, с кем и над кем. Тогда он решительно вошёл в свою квартиру, сел за стол и сказал, приподняв бровь: — Напишу-ка я шуточное литературное произведение про тех, кого уже нет с нами! – потом подумал, подумал и добавил, прищурив глаз, — Они померли, над ними шутить не страшно.
Здравствуйте всем! Не знаю, что тут обсуждать — хорошие, добротные, живенькие тексты. Мне казалось, что семинар по прозе — это место, где можно выставить произведение, когда хочется узнать мнение коллег о сюжетной композиции, стилистических ошибках и т.д. Такое ощущение, что Сергей Гор использует данную площадку для демонстрации собственных политических взглядов. Но это не сюда. Это куда-нибудь в наше кафе или беседку. Там можно спорить до хрипоты на любые темы, не относящиеся напрямую к литературному ремеслу.
Мне так кажется, что ей не похвалы нужны (для этого открылась рубрика «Кто похвалит меня лучше всех»), а реальные советы. Выразительная краткость — дело наживное, приходит с опытом. Уверена, что Светлана скоро освоит все тонкости.
Если говорить о недостатках, то на мой придирчивый (очень придирчивый) взгляд, в тексте многовато «воды» налито:
— подробные описания обстоятельств, которые можно убрать, вписав в действия и речи героев;
— констатации настроений, в которых пребывают персонажи, как будто читатель не в состоянии догадаться, как чувствует себя человек в тех или иных условиях, как он реагирует на какие-то слова, и так далее.
Чтобы не быть голословной, сейчас приведу какой-нибудь отрывочек. Допустим, этот:
«Ближе к ночи у неё поднялась температура. Вызвали дежурного врача, оказывается, загноились швы. Хирург прочистил рану. В палате женщина осталась одна, соседок расселили. И строго запретили ей куда-нибудь выходить. Егоровна со своей болезнью осталась один на один. Некому теперь её успокаивать! Некому поднести стакан воды!
Больная женщина остро ощутила себя одинокой, не нужной своим родным людям. Взгляд блуждал по чистым бледно-голубым стенам просторной комнаты, тупо замирал на одном месте, ничего не видя. Перед её глазами вставала палата, где лежал её взрослый сын, её «мальчик». Несколько дней не отходила мать от медленно угасающего сыночка. Домой приходила, чтобы сварить куриный бульон, и с баночкой, завёрнутой в полотенце, торопилась к нему, пожелтевшему и исхудавшему, измождённому тяжёлой болезнью. Маленькой чайной ложечкой вливала понемногу ему в рот жидкий тёплый супчик».
Попробую убрать водичку:
Ближе к ночи у неё поднялась температура. Дежурный врач сказал, что загноились швы, прочистил рану и строго запретил ходить. Егоровна со своей болезнью осталась один на один, потому что соседок расселили по другим палатам. Некому теперь её успокаивать! Некому поднести стакан воды!
Взгляд блуждал по чистым бледно-голубым стенам, иногда замирал на одном месте. Перед глазами сразу вставала палата, где угасал сын. Её взрослый мальчик. Несколько дней не отходила от сыночка. Сбегает домой, чтобы сварить куриный бульон, и с баночкой, завёрнутой в полотенце, опять к нему, пожелтевшему и исхудавшему. Чайной ложечкой вливала ему в рот жидкий тёплый супчик.
Текст стал гораздо короче, и мне кажется, что ничего не потерял. Может быть, не все с этим согласятся. Если кто-то оспорит моё мнение, буду за это благодарна, ведь в споре рождается истина.
Единственное, что поняла: это очень трудно — воплотить какую-то одну мысль в четырёх строчках. Потому что надо писать ладно и складно, а в богатом русском языке не так уж много пар слов, которые вписались бы в замысле и при этом рифмовались. Именно по этой причине приходится писать два, три, четыре четверостишия.
Многие стишки, которые я тогда сочиняла, потерялись, но кое-что сохранилось.
Мы ищем счастья и стабильности, но всё же
Судьба готовит нам лихие виражи.
Найти сочувствие любой придурок сможет,
Но как же трудно злую зависть заслужить!
В наше время как-то все иначе,
Все идет с обратной стороны:
Переспали — ничего не значит,
Целовались — значит влюблены!
Когда жена встает вперед упряжки
И мужа тащит за собой галопом,
Ему бежать за ней не так уж тяжко,
Но впереди маячит только ж**а.
Были ещё пословицы:
За одно битого двух небитых дают
Стервенею от женских извечных стенаний,
Тошно слушать, что мир наш безвыходно плох…
Вместо битой подруги одной стародавней
Завела двух небитых. Потом даже трех!
Дело мастера боится
Мог давно в профессионалах значиться,
Заработать первый миллион,
Но, видать, работа в страхе прячется,
Лишь бы за неё не брался он!
Встречают по одёжке, провожают по уму
Жизнь свою перелопатив,
Поняла, умнее ставши,
Что встречают всех по платью,
Провожают, обоср*вши
Но так-то я верю, что Вы мой лучший друг!
Как много нужно женщине мозгов,
Чтоб было больше дела, меньше слов,
И быть при этом дурочкой наивной!
И осталась я одна-единственная, как перст, на всём белом свете!
И ни от кого мне ни помощи, ни поддержки!
Только вы стараетесь побольнее меня обидеть!
Ещё ужаснее сделать жизнь мою…
и без того задрипанную.
Сергей, знаю, что Вы уверенный в себе человек, поэтому убеждена, что не обидитесь. Итак, пародия! (а в ней философский поддекст)
На Пергея Пора частенько нападала шутливость. И он шутил. Однажды вечерком пошёл свежим воздухом подышать, а сам думает «С кем бы пошутить?»
Глядь, навстречу молодые, здоровые ребятки идут. Весёлые такие ребятки! Потому что хохочут громко. Перёжа взял, да и передумал шутить. Нырнул в подворотню и домой поспешил. С ним такое бывало, что он шутить передумывал.
Около подъезда своего заметил Пружинкину Пелагею Петровну из 38-й квартиры – бюрократку, казнокрадку и взяточницу. Пергей давно догадался, что бюрократы, казнокрады и взяточники юмор не понимают. И прошёл мимо, только поздоровался.
Поднялся по лестнице на свой этаж. А сам всё думает, какую бы шуточку отмочить. Сильно уж шутить любил.
Слышит, за соседской дверью громкий женский голос выкрикивает матершинные слова. Пор этот голос с детства помнил, потому как принадлежал он однокласснице Парамоновой Полинке. Остановился Перёжка, послушал слова нецензурные, да и усмехнулся: вот, мол, как же ей не совестно такими матами с детишками собственными разговаривать! Нельзя так с детьми-то!
А Пергей – он другой. Он с детьми всегда говорит ласково, по-отечески.
Стало ему от этих мыслей хорошо, и опять пошутить захотелось. Только не знал, с кем и над кем.
Тогда он решительно вошёл в свою квартиру, сел за стол и сказал, приподняв бровь:
— Напишу-ка я шуточное литературное произведение про тех, кого уже нет с нами! – потом подумал, подумал и добавил, прищурив глаз, — Они померли, над ними шутить не страшно.
Не знаю, что тут обсуждать — хорошие, добротные, живенькие тексты.
Мне казалось, что семинар по прозе — это место, где можно выставить произведение, когда хочется узнать мнение коллег о сюжетной композиции, стилистических ошибках и т.д.
Такое ощущение, что Сергей Гор использует данную площадку для демонстрации собственных политических взглядов. Но это не сюда. Это куда-нибудь в наше кафе или беседку. Там можно спорить до хрипоты на любые темы, не относящиеся напрямую к литературному ремеслу.