Мечта поэта — водка с хреном И чтобы женщин — штабеля, Но темным мартом на арену Выходят в берцах дембеля. Кто не успел укрыться дома, Тот оприходован тот час, Кто закосил под военкома — С ноги получит точно в глаз. Не до лиризма, не до клизмы — Брутальность прёт из всех щелей С ним обниматься — катаклизма — Смеяться горько — до соплей.
Не хотите — не ешьте, гурманистый! (Может вас одолели глисты?) Шевалье мой голодный — покладистый, Для стихов мне подносит листы. Без подковы блоха окаянная, Пусть собакой вам ногти грызет, Логи-ногика — вещь покаянная — На коленях вас в лес увезёт. Винегрет из жульенов и булочек И подтухших стихов — для врагов, Мне, не модной, и старенькой дурочке Варит борщ и компот крысолов.
Верно говорите! Видно не простак! Пир у вурдалаков — с ломанный пятак. Бог в России — Мара, ей и править бал, И поэт — мужчина: жен — Девятый вал! В нашу жизнь-судьбину вурдалаки прут, Их чертовский голос — не поэтов труд. Облекайте Слово в исповедь Руси, И просите снова: Господи, спаси!
Стальные яйца клушины не тронь, Не то потоком выстрелит огонь, А безделушки можно сразу в таз, А уж потом по покеру и ПАС. Прекрасных женщин потных хоровод, Меня берёт как бот на абордаж, Берут на понт, и чувствуют кураж, Тону как в луже в томном лоне вод. Хотя писать поэмы не мастак, Возьму перо, ведро густых чернил. И пусть кружится фартук и верстак, Пока яиц об лоб не налупил.
Эх, такая буремища улетела в никуда, Потому пишу по-новой, но другая — ерунда.
Упыри, и вурдалаки, и вампиры правят бал, Кол осиновый для драки чёрт для них заколдовал. Разбиваются цунами о поэмы в сто страниц: Между ними, между нами понастроили границ. Гул в ушах гремит громАми — обессилил наш поэт — От него остался всуе лишь киота трафарет. Новой песне вторят волны, дивной вести чаек гвалт Если шторм, пусть тонут чёлны от писательских кувалд.
Глупенькая курочка петушка зовёт: Я твоя снегурочка, здравствуй Новый Год! Диадема, пальчики — сплошь из серебра, Приходите, мальчики, нагребать добра. Но дилемма пучится — брать или не врать (?) Вдруг судьба — лазутчица и едрёна-мать? Головой совиною я кручу-верчу, Если горы сдвину я — по-лбу отхвачу.
В гармоничной натуре Мужчины Уживается женский лиризм, И бодаться ему не по чину От рожденья до траурных тризн!
Бурановым буран и на Кавказе Как будто по заказу круглый год. А я от наших зим давно в экстазе: Копаю в декабре я огород. Немало намело на мыло писем — С утра их разгребаю и строчу. А сайты буримешные подвисли — Им, горемычным, надобно к врачу.
Скалка не для теста, а для тестя, а может быть для тэста (не с руки?) Но я предпочитаю всё же тОсты, с тостАми и вареньем без мукИ. Мука без мака — сущая макака, показывает дулю и тылы Киты с котами в драке как собаки, и снова все ободраны углы.
Без грехов не бывает падения, Без вставания нету колен, Буриме — это (есть) объедение, Запеченный поэтом жульен. Кому гадости, кому радости, Кому тухлый салат-оливье, Отрифмованной святости сладости, и смакующий их шевалье.
Кикбоксинг — круто! Круче теквандо, Но здесь, похоже, бой идёт без правил: Боксируют, ногами лупят дно, Трещат чубы и перья ядом травят. Сюда не стоит впутывать детей, Сноровка в спорте — дело молодое — По монитору книгой без затей — Старик — поэт в стихах моложе вдвое. В впрочем нам, девчатам, не впервой Лупить чертей в самом Невинномысске, И потому опять вступаем в бой, Точа перо чернильное без риска.
У кота — другое дело, ваш шотландец — небожитель. Я люблю котов всецело, так ему и доложите! Круглота — не круглота… ясно — полная туфта Угадать из любопытства нам поможет интернет У кого квадратны лица, у кого бесстыдства нет.
Пропишу Вам, мой Друг, феэсбешные, Буримешных пропишет Фейсбук, Всё поэты и критики — грешные, И изъянов огромный сундук. Не просите на то подаяние, От него всё сакральное в дым, Не важнЫ нам ни те расстояния, Ни желание быть уставным.
Насыпав с верхом в кивер фуража, Поэт помчался во хмелю гусарить. Ему так не хватало куража Что на дрожжах на старых нужно вдарить.
Гусак гусыню гнал на скотный двор, Она с гусарским гУсем закадрила, Тем временем во двор пробрался вор — Огромная лохматая горилла. Она вина схватила два ведра, И вмиг наперерез гусарским гУсям. И тут такая вышла чехарда, Что описать без смеха не берусь я. Повеса, не повесил пьяный нос, Избитый крепкой скалкой рядом мчится. А кот, который мучает поднос, Вокруг двора на птичнике резвится…
Короче, сбили с ног его они, Горилла пролила Киндзмараули Сверкали за рекой уже огни, В вине как той реке все потонули.
И чтобы женщин — штабеля,
Но темным мартом на арену
Выходят в берцах дембеля.
Кто не успел укрыться дома,
Тот оприходован тот час,
Кто закосил под военкома —
С ноги получит точно в глаз.
Не до лиризма, не до клизмы —
Брутальность прёт из всех щелей
С ним обниматься — катаклизма —
Смеяться горько — до соплей.
Не хотите — не ешьте, гурманистый!
(Может вас одолели глисты?)
Шевалье мой голодный — покладистый,
Для стихов мне подносит листы.
Без подковы блоха окаянная,
Пусть собакой вам ногти грызет,
Логи-ногика — вещь покаянная —
На коленях вас в лес увезёт.
Винегрет из жульенов и булочек
И подтухших стихов — для врагов,
Мне, не модной, и старенькой дурочке
Варит борщ и компот крысолов.
У нас не бой, а схватка мудрецов
И каждый спорит и рычит как лев.
А кто-то ловко, с хитростью отцов.
Мышей обратно отправляет в хлев.
Убегаю, уезжаю, не скучайте, горн зовёт…
Пир у вурдалаков — с ломанный пятак.
Бог в России — Мара, ей и править бал,
И поэт — мужчина: жен — Девятый вал!
В нашу жизнь-судьбину вурдалаки прут,
Их чертовский голос — не поэтов труд.
Облекайте Слово в исповедь Руси,
И просите снова: Господи, спаси!
Не то потоком выстрелит огонь,
А безделушки можно сразу в таз,
А уж потом по покеру и ПАС.
Прекрасных женщин потных хоровод,
Меня берёт как бот на абордаж,
Берут на понт, и чувствуют кураж,
Тону как в луже в томном лоне вод.
Хотя писать поэмы не мастак,
Возьму перо, ведро густых чернил.
И пусть кружится фартук и верстак,
Пока яиц об лоб не налупил.
Эх, такая буремища улетела в никуда,
Потому пишу по-новой, но другая — ерунда.
Кол осиновый для драки чёрт для них заколдовал.
Разбиваются цунами о поэмы в сто страниц:
Между ними, между нами понастроили границ.
Гул в ушах гремит громАми — обессилил наш поэт —
От него остался всуе лишь киота трафарет.
Новой песне вторят волны, дивной вести чаек гвалт
Если шторм, пусть тонут чёлны от писательских кувалд.
Я твоя снегурочка, здравствуй Новый Год!
Диадема, пальчики — сплошь из серебра,
Приходите, мальчики, нагребать добра.
Но дилемма пучится — брать или не врать (?)
Вдруг судьба — лазутчица и едрёна-мать?
Головой совиною я кручу-верчу,
Если горы сдвину я — по-лбу отхвачу.
В гармоничной натуре Мужчины
Уживается женский лиризм,
И бодаться ему не по чину
От рожденья до траурных тризн!
Однажды вызывала неотложку —
Сосед по пьяной лавочке продрог,
Он белочку кормил дырявой ложкой.
Как будто по заказу круглый год.
А я от наших зим давно в экстазе:
Копаю в декабре я огород.
Немало намело на мыло писем —
С утра их разгребаю и строчу.
А сайты буримешные подвисли —
Им, горемычным, надобно к врачу.
Аист в небе им важней.
Но придут рецидивисты,
Вон уже пришёл диджей.
Но я предпочитаю всё же тОсты, с тостАми и вареньем без мукИ.
Мука без мака — сущая макака, показывает дулю и тылы
Киты с котами в драке как собаки, и снова все ободраны углы.
Без вставания нету колен,
Буриме — это (есть) объедение,
Запеченный поэтом жульен.
Кому гадости, кому радости,
Кому тухлый салат-оливье,
Отрифмованной святости сладости,
и смакующий их шевалье.
Но здесь, похоже, бой идёт без правил:
Боксируют, ногами лупят дно,
Трещат чубы и перья ядом травят.
Сюда не стоит впутывать детей,
Сноровка в спорте — дело молодое —
По монитору книгой без затей —
Старик — поэт в стихах моложе вдвое.
В впрочем нам, девчатам, не впервой
Лупить чертей в самом Невинномысске,
И потому опять вступаем в бой,
Точа перо чернильное без риска.
Я люблю котов всецело, так ему и доложите!
Круглота — не круглота… ясно — полная туфта
Угадать из любопытства нам поможет интернет
У кого квадратны лица, у кого бесстыдства нет.
Буримешных пропишет Фейсбук,
Всё поэты и критики — грешные,
И изъянов огромный сундук.
Не просите на то подаяние,
От него всё сакральное в дым,
Не важнЫ нам ни те расстояния,
Ни желание быть уставным.
(Судьба ему преград нагромоздила)
Сражаться с морем в шторм — вот это сила!
От шума волн ритмических фонит.
Приливы — это всплеск, а не цунами,
И с блеском разбиваются стихи
О каменные лбы, как об татами
Пока не прокудахчут петухи.
Сибирская руда давно скудна.
Суда гуляют по морю порожно.
В цене лишь только грешная вода,
В которой моют ноги осторожно.
И пёс с ней — необузданной тщетой,
На чётках наколдуем сорок песен,
Тогда споём, мой друг, наперебой,
О том как мир поэтов интересен.
_______________
Вопрос… донос Всевышнему объёмен,
Как самый запредельный океан,
И тот дорос, кто в строках неуёмен
Кладёт те письма Господу в карман.
Говорят, что квадратные яйца у китайцев и прочих писак,
Что по жизни плодятся как зайцы, но не влюбятся в прозу никак.
И орки с Капиталом и без денег.
Взлетаю, шлю куплеты: баш — на баш,
Поэт, с другой планеты — соплеменник!
Поэт помчался во хмелю гусарить.
Ему так не хватало куража
Что на дрожжах на старых нужно вдарить.
Гусак гусыню гнал на скотный двор,
Она с гусарским гУсем закадрила,
Тем временем во двор пробрался вор —
Огромная лохматая горилла.
Она вина схватила два ведра,
И вмиг наперерез гусарским гУсям.
И тут такая вышла чехарда,
Что описать без смеха не берусь я.
Повеса, не повесил пьяный нос,
Избитый крепкой скалкой рядом мчится.
А кот, который мучает поднос,
Вокруг двора на птичнике резвится…
Короче, сбили с ног его они,
Горилла пролила Киндзмараули
Сверкали за рекой уже огни,
В вине как той реке все потонули.
А за ними кот, не берущий нот…