Игнор — сильней рукоприкладства, Бумагу пачкать недосуг. И нет приятнее коварства, Чем наблюдать как рубят сук: На древнем дереве высоком На кроне пышной вянет ветвь, Кащей угрюмый одинокий Сидит на нём и рыщет твердь._ _____________ Руби, рубака, сгоряча! Уж приготовлена свеча — Зажжем её за упокой Души мятежной, злобной, хлипкой. Тоска снобА течет рекой, Скрывая скверную ошибку.
Спасибо, милая Анжелика! Вы меня окрыляете и поразили мастерством сложения акростихов и даже более… Попробую свои силы тоже в этом направлении, вдруг получится… С теплом и уважением Наташа.
Огромное спасибо за поддержку, Уважаемая Мария. Я сомневалась, что эта моя интерпретация куда-то годится, но после Вашего одобрения я рискну показать её коллегам — профессионалам. Мне хочется перевести Шекспира по-новой, не в традиционном ключе и подстрочникам известных переводчиков, а при помощи искусственного интеллекта и в соответствии с веяниями и требованиями 21 века, найти свой нерв в творениях Шекспира. Классических переводов хватает, лучше Маршака мне не удастся (наверно) соответствовать канонам поэта-переводчика, потому погружаюсь в ту эпоху и ищу созвучие с нашей.
Мой муж с чеченами сражался, Из автомата их лупил. В бою неравном удержался И за победу в Грозном пил. Но даже гордые вайнахи Не оскорбляют русских дев, Косоворотки и рубахи, В знак примирения надев.
Не мой, ни чей, не мытый, сытый… Поэт лишь в голоде поэт. Я человек для вас открытый, Хотя и мне не мало лет. Герой мой — скиф, а лучше Витязь Арийских северных кровей Молитесь Господу, молитесь — Суровый, мрачный грамотей.
Вы от Адама, я от — Мары И в этом разница у нас. Вы для меня кривой и старый — Трёхструнный громкий контрабас. А я люблю фортепиано, И звуки скрипки мне милей. Мой визави — немного пьяный Любовью нежной королей. Вы звоном зычным колокольным (Царь оглушительно басит), Набатом лупите в Престольной… А я не знаю ваш иврит.
Кто-то тихо бренчит на гитаре, Кто-то грозно волОм буремит. Каждой твари господней — по паре Все исполнят стихами гамбит. А народ — не простой — это верно! На поверку спесивый талант. И грохочет от пира таверна. И горюет во сне дуэлянт.
Уж влип -так влип, ты — мой клиент! Остёр как хрен интеллигент. Костёр метафор мы затушим, Когда сгорят бесОвы души. Вы дюбеля вбивайте в крышки Своих назойливый врагов. Быть может вас ещё услышит Какой-то мудрый острослов. А от меня ступайте дальше, Не то размажу, как соплю: Я не люблю угроз и фальши. В ответ немедленно влеплю.
Вы назидательный свой кашель И снисходительный смешок Плесните Фросе — не Наташе, Меня сложней повергнуть в шок.
Хамить надумали, спесивый, Вам не давали по рукам? Ваш тон настолько некрасивый — Присущий только дуракам! Стальные яйца вам не милы, Ищите праведных принцесс, Ведь в буриме вонзают вилы В поэтов, но не поэтесс!
Да не вопрос — налейте чарку И мировую по рукам. Я не поэт и не овчарка — Я из простых прекрасных дам. Питоном вас не заглочу я, Коль неприятен этот тон. Я нежным дактилем врачую Когда в экстазе пустозвон.
Повинуюсь — избавлю от булочек, Пирожков, что с глистами и без. Покидайте скорее же дурочек И влетайте орлом в политес. Поэтессы такие голодные — Растерзают и смачно съедят, Обглодают катрены холодные Для слепых поэтичных котят.
Буримэ, ты моя, Буримэ! Ты корма отфекаленной шхуны, Но, барахтаясь в этом дерьме, Мы очутимся в водах Фортуны. В Кострому, Чухлому, Колыму Петь псалмы отправляют болящих, Но свою Горему-Бурему, Из гарема мы в жены утащим.
Амур натянет платье Ане На тело гибкое до плеч. Чтоб руки тонкие в аркане От оплеухи уберечь. Молва — волной вокруг планеты И снова кругом голова. Во рту растаяла конфета И опустилась булава…
Гороха в угол- тонким слоем И на колени — за экстрим! От комфортабельных условий Выходит масляный интим. Для пожилых — каталки в морге, Для молодых — кастрюли с кашей. И будут точно все в восторге, И не нужна перина ваша.
Бумагу пачкать недосуг.
И нет приятнее коварства,
Чем наблюдать как рубят сук:
На древнем дереве высоком
На кроне пышной вянет ветвь,
Кащей угрюмый одинокий
Сидит на нём и рыщет твердь._
_____________
Руби, рубака, сгоряча!
Уж приготовлена свеча —
Зажжем её за упокой
Души мятежной, злобной, хлипкой.
Тоска снобА течет рекой,
Скрывая скверную ошибку.
И пошёл на дам, как тот петух.
Вышел мышью в Буриме-тираж:
Амазонок принял он за мух.
Сладкой негой не зиждет сироп…
Шоколад — это самая малость
Чтоб умерить крутой отворот.
И на перине с ней не жестко спать…
Вы меня окрыляете и поразили мастерством сложения акростихов и даже более…
Попробую свои силы тоже в этом направлении, вдруг получится…
С теплом и уважением
Наташа.
Я сомневалась, что эта моя интерпретация куда-то годится, но после Вашего одобрения я рискну показать её коллегам — профессионалам. Мне хочется перевести Шекспира по-новой, не в традиционном ключе и подстрочникам известных переводчиков, а при помощи искусственного интеллекта и в соответствии с веяниями и требованиями 21 века, найти свой нерв в творениях Шекспира. Классических переводов хватает, лучше Маршака мне не удастся (наверно) соответствовать канонам поэта-переводчика, потому погружаюсь в ту эпоху и ищу созвучие с нашей.
Особо одаренным был урок:
Поют высоким слогом менестрели,
И только джентльменам трели впрок.
Из автомата их лупил.
В бою неравном удержался
И за победу в Грозном пил.
Но даже гордые вайнахи
Не оскорбляют русских дев,
Косоворотки и рубахи,
В знак примирения надев.
Поэт лишь в голоде поэт.
Я человек для вас открытый,
Хотя и мне не мало лет.
Герой мой — скиф, а лучше Витязь
Арийских северных кровей
Молитесь Господу, молитесь —
Суровый, мрачный грамотей.
И в этом разница у нас.
Вы для меня кривой и старый —
Трёхструнный громкий контрабас.
А я люблю фортепиано,
И звуки скрипки мне милей.
Мой визави — немного пьяный
Любовью нежной королей.
Вы звоном зычным колокольным
(Царь оглушительно басит),
Набатом лупите в Престольной…
А я не знаю ваш иврит.
Кто-то грозно волОм буремит.
Каждой твари господней — по паре
Все исполнят стихами гамбит.
А народ — не простой — это верно!
На поверку спесивый талант.
И грохочет от пира таверна.
И горюет во сне дуэлянт.
Остёр как хрен интеллигент.
Костёр метафор мы затушим,
Когда сгорят бесОвы души.
Вы дюбеля вбивайте в крышки
Своих назойливый врагов.
Быть может вас ещё услышит
Какой-то мудрый острослов.
А от меня ступайте дальше,
Не то размажу, как соплю:
Я не люблю угроз и фальши.
В ответ немедленно влеплю.
Вы назидательный свой кашель
И снисходительный смешок
Плесните Фросе — не Наташе,
Меня сложней повергнуть в шок.
Вам не давали по рукам?
Ваш тон настолько некрасивый —
Присущий только дуракам!
Стальные яйца вам не милы,
Ищите праведных принцесс,
Ведь в буриме вонзают вилы
В поэтов, но не поэтесс!
И мировую по рукам.
Я не поэт и не овчарка —
Я из простых прекрасных дам.
Питоном вас не заглочу я,
Коль неприятен этот тон.
Я нежным дактилем врачую
Когда в экстазе пустозвон.
Пирожков, что с глистами и без.
Покидайте скорее же дурочек
И влетайте орлом в политес.
Поэтессы такие голодные —
Растерзают и смачно съедят,
Обглодают катрены холодные
Для слепых поэтичных котят.
Ты корма отфекаленной шхуны,
Но, барахтаясь в этом дерьме,
Мы очутимся в водах Фортуны.
В Кострому, Чухлому, Колыму
Петь псалмы отправляют болящих,
Но свою Горему-Бурему,
Из гарема мы в жены утащим.
Апрельский кот, похожий на чеченца…
Всё резюме, реноме на уме?
На тело гибкое до плеч.
Чтоб руки тонкие в аркане
От оплеухи уберечь.
Молва — волной вокруг планеты
И снова кругом голова.
Во рту растаяла конфета
И опустилась булава…
И на колени — за экстрим!
От комфортабельных условий
Выходит масляный интим.
Для пожилых — каталки в морге,
Для молодых — кастрюли с кашей.
И будут точно все в восторге,
И не нужна перина ваша.