«Вообще нельзя привязывать биографию к результату.» Хорошо бы. Но как это объяснить читателям? Меня, к примеру, просто бесит, когда любое изъявление чувств в произведении тут же приписывают автору. Мне в том числе. Если пишу что-то грустное, начинают успокаивать, либо начинают восхищаться мною, если напишу что-то милое душам зоозащитников. Но я — сочинитель! Я могу писать о чём угодно в любом ключе! И я категорически против того, что писатель обязательно сам должен пережить то, о чём пишет. По словам того, кто так думает, фантастов надо всех расстрелять. Как они смеют писать вообще, если никогда не были на Марсе!? Но почему-то навязанное кем-то клише, что поэты описывают собственные переживания и муки, настолько вьелось в умы читателей, что даже авторы начинают так думать. Но какой интерес в доскональной пережитой правде? Почему тогда никто не восхищается пением акынов «что вижу, то пою»? Люди и так устали от действительности и бытовухи, чтоб ещё и читать об этом? Увольте. Книги людям как раз и нужны, чтобы уйти от действительности, и подальше. Чтобы хотя бы час не думать, чем завтра детей накормить. Другие книги, заставляющие думать и анализировать, нужны второй категории читателей — сытым и успешным, чтобы осознать, наконец, что существует в мире и первая категория, которая тоже хочет жить…
А нас не учили жить в настоящем. С рождения все слышат: Вот подожди, пойдёшь в садик… в школу… институт… на работу… вот женишься… вот появится у тебя ребёнок… вот купишь собственную квартиру… вот наступит коммунизм… То есть нас приучали десятилетиями, что всё хорошее может быть только «потом», и никогда — сейчас! Но это хорошее, обещанное «потом», всё равно никак не наступало. И даже если у человека сейчас всё хорошо, он не может это осознать и принять, просто не привык. Так и продолжает надеяться на лучшее «потом». А потом приходит старость и осознание, что всю жизнь прождал «потома», не живя.
Про странности. Я, к примеру, не знаю вообще ни одного человека без странностей, потому что таких людей просто нет. Все эти известные учёные, поэты, писатели, музыканты — публичные люди, о них говорят, следят за их жизнью, частной в том числе, поэтому и странности их на виду. У вахтёрши тёти Маши возможно наличие странностей, многократно превышающих количество предполагаемых у известных личностей, просто до этих тёти Машиных странностей никому нет дела. Если любой человек переберёт своих бизких знакомых, коллег, то у каждого найдёт что-либо интересное. Например, кому интересно, что твой сосед дядя Лёня каждый день ложится спать в шапочке из фольги. Вот если бы это делал известный писатель, к примеру, вот была бы сенсация! Это сразу стало бы признаком гениальности! Но вот дядю Лёню гениальным почему-то никто не считает. Странно, не правда ли?!
Я вернусь, если туча покроет закат, Если небо прольётся холодным дождём, И когда мне останется — только назад, И не крикнет никто: «Догоняй же, мы ждём!»
Я вернусь, и останусь за мокрым окном, Будут капли бежать по стеклу, по щекам… А под утро забудусь болезненным сном- Я всю ночь отдавалась… стихам.
Под белоснежностью крыла великолепного Пегаса Поэзия всегда могла быть у подножия Парнаса. Но ей не нравился удел, взнуздать коня она решила. И вот поднялся и взлетел Пегас на самую вершину. Открылся сверху дивный вид, предстало ей на обозренье, Что каждый алчущий пиит готов к Парнаса покоренью. Достичь поэзии высот стремилось авторов немало, Да только Муза в этот год не всем охотно помогала.
Поэта тяжко чин нести, не каждый рад такой обузе. Желаю вам приобрести всем по Пегасу и по Музе!
Здравствуйте, уважаемые участники и посетители сайта. Поскольку не сплю, с удовольствием в числе первых поздравляю всех поэтов и любителей поэзии с праздником!!! Заранее извиняюсь за многословность в стихах, поскольку поэзии у меня их посвящено великое множество. Но, в то же время, если пожелаете, добавлю ещё несколько. Ещё раз с праздником!!!
*** Поэзия — заболеванье, Ведь так же мучит и гнетёт, И ухудшает состоянье, Пока врач-Муза не придёт. А как нахлынет озаренье- Адреналина произвол В душе теснит и крик и пенье При мысли «эврика» — нашёл! Забыта сонная подушка, Теснятся строки на листке, Над головою рифмы кружат, Вкуснее их — лекарства нет!
«А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас» Так нелегко прощения просить… Простить себя — трудней всего на свете, И вот тогда приходится нам жить С виной в душе порой десятилетья.
Пусть хором все твердят, что «Бог простит», Ты самого себя никак простить не смеешь, И много лет на жизненном пути Несёшь тот груз, а скинуть не умеешь.
Но способ есть — проси тебя простить, Хотя бы в день святого воскресенья, Тебе намного легче станет жить, В прощении души твоей спасенье.
И если ты совсем не виноват, То всё равно скажи слова простые: «Прости меня», и душу посетят Спокойствие и радость, как святыни.
Будь неприятных слов хоть миллион, Души обидой не отягощайте. Слаб человек. Несовершенен он. Бог есть Любовь! Любите и прощайте…
Если небо прольётся холодным дождём,
И когда мне останется — только назад,
И не крикнет никто: «Догоняй же, мы ждём!»
Я вернусь, и останусь за мокрым окном,
Будут капли бежать по стеклу, по щекам…
А под утро забудусь болезненным сном-
Я всю ночь отдавалась… стихам.
Поэзия всегда могла быть у подножия Парнаса.
Но ей не нравился удел, взнуздать коня она решила.
И вот поднялся и взлетел Пегас на самую вершину.
Открылся сверху дивный вид, предстало ей на обозренье,
Что каждый алчущий пиит готов к Парнаса покоренью.
Достичь поэзии высот стремилось авторов немало,
Да только Муза в этот год не всем охотно помогала.
Поэта тяжко чин нести, не каждый рад такой обузе.
Желаю вам приобрести всем по Пегасу и по Музе!
Философ Музу как-то озадачил:
Как выбор свой осуществляешь ты?-
Летишь к тому, кто беден, слаб, и плачет,
К нему стремглав метнёшься с высоты?
Крылом укроешь, дашь забвенья радость,
Подаришь силу боль свою излить,
Подруг своих бесчисленное стадо
Стараясь на подмогу торопить…
Иль к тем идёшь, кто знать тебя не хочет,
Стихами изливаясь без проблем,
Не веря, что дежуришь днём и ночью,
С увесистой коробкой новых тем?
Уходишь к тем, кто собственным талантом
Кичится, как природной красотой,
Философов, бродячих музыкантов
Брезгливо обегая стороной…
Кто раб тебе, и кто — всего дороже?
Кто — пыль у ног твоих, и кто — звезда?
Мы на вопросы жизнь свою положим.
Ответа не услышим никогда…
Взгромоздились Музы на Пегасов,
Перьев прихватив с собой и Лир,
Вознеслись, и с высоты Парнаса,
Оглядели весь подлунный мир.
— Где же вы — сказала Каллиопа-
Авторы эпических стихов?
Раньше их писала вся Европа,
А теперь не слышу сих слогов!
-Ты не в моде, — молвила Эвтерпа,
Но пока весь мир подлунный жив,
Будет моя лирика воспета,
Моё имя славой окружив!
Грустно огляделась Мельпомена,
С горьким стоном руки заломив:
— Будет вечно драмою измена,
Вместе с нею жанр мой будет жив.
Талия хихикнула задорно:
— Хватит вам, подружки, горевать!
Юмор всех комедий, даже чёрный,
Людям не позволит унывать!
— Не ругайтесь, любит вас Эрато!
В знойной страсти полуночных грёз
Будет каждый на стихи богатым,
Полюбив надолго и всерьёз!
Гордо Полигимния возносит
Руку вверх, и стоя над горой
Громогласно гимны произносит.
… Жаль, что редко нужен жанр такой.
Всё подметит, всё опишет Клио,
Каждый штрих стремясь запечатлеть.
Нужно быть истории правдивой,
Чтоб в грядущем значимость иметь.
Очередь Урании ответа,
Звёзды что рассыпала вокруг:
— Знают астрономию поэты,
Ведь луна — их самый лучший друг!
Закружилась в танце Терпсихора,
Распугавши мелкое зверьё:
— Где же суть бессмысленного спора?
Каждый молча выберет своё!
Девять муз спешат закончить пренья,
Кони уж копытами стучат!
Господа, ловите вдохновенье-
Музы на Пегасах к вам летят!!!
Во всём — в тиши, в порывах ветра,
В том, чем живу, кого люблю,
В дороги дальних километрах.
Ловлю его в сияньи звёзд,
В дыханьи спящего сынишки,
В очарованьи дивных грёз,
В лесу, в саду, в прочтённой книжке.
Сейчас я слышу капель дробь-
Стук по жестяному карнизу.
Я здесь не сплю — не слышать чтоб.
Но каково соседке снизу?!
Стих написала — красота!
А та, внизу, стихов не пишет.
Мне — вдохновенье, ей — мечта-
Чтоб дождь прошёл, и стало тише!
***
Поэзия — заболеванье,
Ведь так же мучит и гнетёт,
И ухудшает состоянье,
Пока врач-Муза не придёт.
А как нахлынет озаренье-
Адреналина произвол
В душе теснит и крик и пенье
При мысли «эврика» — нашёл!
Забыта сонная подушка,
Теснятся строки на листке,
Над головою рифмы кружат,
Вкуснее их — лекарства нет!
Так нелегко прощения просить…
Простить себя — трудней всего на свете,
И вот тогда приходится нам жить
С виной в душе порой десятилетья.
Пусть хором все твердят, что «Бог простит»,
Ты самого себя никак простить не смеешь,
И много лет на жизненном пути
Несёшь тот груз, а скинуть не умеешь.
Но способ есть — проси тебя простить,
Хотя бы в день святого воскресенья,
Тебе намного легче станет жить,
В прощении души твоей спасенье.
И если ты совсем не виноват,
То всё равно скажи слова простые:
«Прости меня», и душу посетят
Спокойствие и радость, как святыни.
Будь неприятных слов хоть миллион,
Души обидой не отягощайте.
Слаб человек. Несовершенен он.
Бог есть Любовь! Любите и прощайте…
Можно на такой пахать!
— Я больна, совсем плоха!
… И в ладошку: ха-ха-ха.
О такой мечтал я деве,
Голосок твой так напевен!
Отвали! — кричу я в гневе!
Где всю ночь гуляет муж?
-Ум твой, жинка, неуклюж!
Вот попробуй, обнаружь!
Хочешь, иль не хочешь,
Вместе с Музой, или без,
Пишешь днём и ночью!
От такой затеи,
За один безблинный день
Вряд ли похудеет!
Пыхтя, расстроившись и хныча,
Позвал зять тёщу на блины –
Что делать, коль таков обычай.
И вот в дому чадит плита,
Расселась тёща – шире стула.
Крутился зять, да всё не так!
Внезапно стихла и… уснула!
Весь день на цыпочках ходил
Зять, разбудить её не смея.
А вдруг бы да не угодил! –
Зачем ярмо себе на шею?!
Посуду зять собрал в котёл:
Сковороду, тарелки, ложки,
И всю семью гулять увёл,
Забрав с собою даже кошку.
В спокойствии и тишине
Блины дремавшей тёще снились.
Но звякнуло стекло в окне,
От стука тёща пробудилась.
Пуста посуда от блинов,
Лишь с мёдом блюдечко желтело.
Потом неделю гнула бровь:
Когда же я всё это съела?