Блиц-турнир "Автобус до конечной"
Приветствую, добряне! На связи Кэти Астэр. Приглашаю вас принять участие в нестандартном блиц-турнире! Почему нестандартном? Потому что я не просто предлагаю поделиться стихами на заданную тему, а ищу произведения, которые станут частью творческого фотопроекта.
Фотография — одно из моих давних увлечений. И сейчас, проходя очередное вдохновляющее обучение, я работаю над проектом — серией фотоснимков, объединённых общим смыслом. Так о чём же мы будем говорить?
«Меж панельных домов, сквозь пещерности арок пойду, прижав телефон...» Олеся Уткина
Окраины. Панельки и пятиэтажки. Однотипные дворы. Места, которые никогда не считались красивыми, но для многих остаются самыми родными.
Я очень жду ваши стихи о спальных районах: о домах, выросших на месте пустырей, о белье на балконе и вечерних окнах, автобусных остановках и трамвайных гудках, соседях и детских площадках, гаражах и ларьках, бензиновых лужах на щербатом асфальте и первых снежинках в свете жёлтых фонарей.
«Я очень люблю цвет газетный
девятиэтажных окраинных зданий...»
Андрей Родионов
Что вы чувствуете, когда смотрите на свой микрорайон?
Тоску? Нежность? Светлую грусть? Радость? Ностальгию по прошлому? Может, вы и сегодня ходите теми же улицами, знакомыми с детства, или навсегда покинули «спальник», но не забыли, как звали бабушек на лавочке у вашего подъезда. Расскажите свои истории об одних скрипучих качелях или целом дворе! Какая она — эстетика повседневности, которую не печатают на открытках? Пусть это будет искренняя поэзия о той стороне города, которую не принято романтизировать.
Принимая участие в турнире, вы соглашаетесь на использование произведения (полностью или частично) в качестве текстового сопровождения фотопроекта с обязательным указанием авторства. Предпочтения отдаются поэзии в современной стилистике, компактного объёма, с упоминанием реалий 1990-2020х годов. Авторы отобранных произведений получат именные дипломы и памятные презенты от меня лично.
Приём работ до 15.10 в комментариях к этой статье.
С нетерпением жду ваши стихи и желаю вдохновения! Кэти Астэр
Вот и утро настало, звенят перекличкой трамваи.
Я до дома пройду не спеша после смены ночной,
С наслаждением искренним утренний воздух вдыхая
И любуясь природы обычной земной красотой.
Посмотри!
Падают листы осенним блюзом
На дворы.
Осенние дворы.
Катят полосатые арбузы.
Сеет утро меленьким дождём.
На балконах
Ровными рядами
Полотенца.
И идут вдвоём два вдовца-латунные медали.
Чёрный кот из форточки глядит.
Молоко в бидоне-
Алым маки.
И алкаш, гурман и неофит,
Смотрит в небо:
-Чуть пожить бы дали!..
05 10 26
Осенний день, качается вагон,
Вползает в город старенький трамвай.
Меня берет в объятья тихий сон,
В дожде несётся эхом: «Засыпай…»
…Я открываю с тяжестью глаза:
Исчезла серость, пробки и ларьки.
Вокруг сияет неба бирюза,
И вновь деревья стали высоки
Стучит по рельсам старенький трамвай,
Меня увозит в мой Иркутский май.
Иркутск другой. Бревенчатый, родной,
С узором тонким на резном крыльце.
Не тронут гарью, пылью, суетой.
И у людей улыбки на лице.
На Карла Маркса пух от тополей,
Нет Александра — в небо рвётся шпиль.
Среди домов, усадеб и церквей
Хранится города неповторимый стиль.
Стучит по рельсам старенький трамвай,
Меня увозит в мой Иркутский май.
На перекрёстке, в платьице простом
Стоит она, как сорок лет назад.
Смеётся звонко, машет мне платком,
И тёплый ветер треплет ей наряд.
А у подъезда курит мой отец,
Такой плечистый, сильный и живой.
«Ну что, вернулся — скажет, — наконец?»
И позовёт обедать за собой.
Стучит по рельсам старенький трамвай,
Меня увозит в мой Иркутский май.
Но шепчет страх: мне надо торопиться
В мой новый век, в покинутый маршрут.
Случайный сон вот-вот и растворится,
Вагон уйдёт, секунды истекут.
Бегу туда, на перестук колёс,
Где старый путь тянулся за домами.
Но там пустырь, что сорняком порос,
И голый щебень хрустнул под ногами.
Открыл глаза. Ушёл трамвай желанья.
Ведь в прошлое назад маршрута нет.
Лишь осень мне осталась на прощанье,
И сжатый в пальцах проездной билет
Скажу спасибо, старенький трамвай,
За то, что мне вернул Иркутский май!
Мы проникли тайком под кожу
Возмущённо шумящих улиц.
Нас тоска, угнетая, гложет…
По проспектам идём, сутулясь.
На сердцах багровеют шрамы-
Эхо давних обид безмерных.
Отголоски вчерашней драмы
В резких жестах и взглядах нервных.
Извлекаем любви осколки
Из ладоней асфальта грубых.
В недомолвках так мало толку.
О прощении шепчут губы.
Серый дождь, словно ёж, колючий,
Ощетинившись, негодует.
Рвётся прошлое чёрной тучей.
Смоют боль ледяные струи.
11-25.02.2026.
Треснувшее яблоко раздора
Алым соком гневно истекает.
В снежный плен захвачен старый город.
Реки прочно скованы тисками
Льда хрустального. Деревьев ветки
Осыпает серебристый иней.
Белым посохом наносит метки
Властная зима. На небе синем
Круглолицая луна сияет.
Звёзд волшебных яркое мерцанье.
Светлый праздник тайно предвкушая,
Тихо кружится снежинок стая.
В голосе грача надрыв, тревога.
О надеждах пропоёт синица.
Сплетни на хвосте несёт сорока.
Юрким воробьям опять не спится.
Суетлива галок перекличка.
Зимний парк дремотою окутан.
Солнце улыбается привычно.
Дышит счастьем молодое утро.
19.12.2024.
Осень с листвою играет блюз,
И посреди дворов
Кружится в воздухе тихая грусть
С хриплым дыханьем ветров.
Дворник, скребя по асфальту метлой,
Ветру чеканит такт.
Вытащив «Приму» озябшей рукой,
Делает краткий антракт.
Дым сигареты вплетается в чад —
Тлеют костры во дворе.
Ветви деревьев о стёкла шуршат,
Вторя осенней хандре.
Тянет сырым холодком от стекла,
Осень диктует: «Тоскуй!»
Бабьего лета остатки тепла —
Словно скупой поцелуй.
Ветер полощет рубашек края,
И, в предвкушении вьюг,
Хочет сорваться стая белья
За журавлями на юг.
С небом вода заключила союз,
И, позабыв про людей,
Ветер навзрыд синкопирует блюз
В ритме осенних дождей.
Кружатся чайки над бурной Невой.
В сон погружён славный город-Герой.
Всадник могучий на быстром коне.
Враг был повержен в смертельном огне.
Града Петрова Великий народ
Голод, лишения переживёт.
Стойкость, отвага, достоинство, честь…
Подвигов ратных и мирных не счесть.
Высятся своды старинных дворцов.
Души наполнит звон колоколов.
В Лавру, на Невский туристы спешат.
Крейсер «Аврора» приковывал взгляд.
Всюду кипела культурная жизнь.
Звёзд мириады на небе зажглись.
А над Фонтанкой- широкой рекой
Месяц неспешно взошёл золотой.
14.10.2024.
Пишешь ты о прохладе, а тут, в Барселоне, жара.
И вздыхает асфальт. И с утра переполнены пляжи.
Стены зноем пропитаны. В деле опять веера…
Ну а город шикарен, душевен. И прост, и вальяжен.
Каталонский модерн и следы самого Гауди
Привлекают туристов. А мне в тишине по неброской,
Не торжественной улице хочется часто бродить
Будто дома я снова, когда прохожу по Московской.
Между юностью и … пролегает лишь буквенный мост.
Но и он в Пятигорск переносит. За адресом адрес
По мосту маршируют. Мой внутренний важный форпост -
Та Московская первая. Та, что без повода рядом.
Слушай, будет минутка, по этим местам пробегись!
И привет передай отдыхающей юности нашей.
… По бесчисленным улицам ходит задумчиво жизнь.
И родная рука ей с Московской приветливо машет.
На МКАДе грязь. И жёлтое такси
везёт меня по серой ленте мокрой.
А МКАД — тупик. Истошно голосит
сирена Скорой. Радио всё те же
гоняет песни, въевшиеся в мозг.
И тают новогодние надежды
в январских лужах отраженьем звёзд.
И лёд не стал. И хлюпает в ботинках,
и аллергия, чёрт её дери…
А глянешь вверх — там неба половинка
заголубела, чудо сотворив.
И, видит бог, не плачу и не ною,
несу свой крест с улыбкой палача.
И на Ковчег взойду безгрешным Ноем,
чтобы найти единственный причал.
Здесь твой причал и твой горит маяк.
Московских зим больничные палаты
Меня не могут отпустить никак.
Шаг в бездну не всегда бывает страшен,
Куда страшней души безмолвный вой.
Московских зим привычный с детства кашель
Мне слышится за каждою стеной.
Седой рассвет впускает в сон кошмары
И где-то слева ноет и скребет.
А дворники Москвы, как санитары,
Уже с утра вчерашний чистят лёд.
Дождусь тепла. Стряхну, как пепел, морок
Прошедших зим, потерь. И по весне
Куплю билет (он не в сезон недорог)
И, уезжая, возвращусь к себе.
На продрогший город опустился вечер,
Бродит в закоулках осень не спеша.
А на небе чёрном светят звёзды-свечи –
Я как будто в церкви, и скорбит душа.
Нет со мною рядом никого из близких,
Как столбы – деревьев тёмные стволы,
И скривил улыбку лик на лунном диске,
Шорох раздаётся из кромешной мглы.
Тусклый свет фонарный во дворе пустынном –
Словно за спасеньем я к нему иду.
Выбегают кошки из подвалов длинных,
И мелькают тени чьи-то там и тут.
Раскачает ветер клёнов старых ветки,
Разбросает всюду листья тополей.
Позже монотонно до лучей рассветных
Будет дождь холодный литься как ручей.
Скоро ли покроет снежный саван почву,
Под собой оставив мёртвые цветы?
Хочется согреться в доме милом ночью,
О горячем чае, отдыхе мечты…
Иосиф Гальперин
Он другой,
он таким — притворяется утром.
Притворяется утром таким,
когда свет разделяет его.
Как морская волна,
свою грань перешедшая круто,
рассыпается свет на цвета,
просыпается пенный трезвон.
Он един в синеве.
Только кто назовёт синевою
то движенье оттенков,
где каждый и мощен и чист.
Как движенье поёт
каждой жизнью своей травяною
каждый дом, как собор, где органно гудят кирпичи.
Как же мне совместить
это знание зданий и лиц
с предрассветным единством
реки, облаков и проспектов?
Композитора нет.
Только хор, дирижёр и солист,
только музыки нет,
если есть разложение спектра!
1974 год
Где не едет трамвай, нет толпы городской,
Где почти что безлюдно, но очень красиво,
Будто дремлет в прохладе той вечный покой.
Поют во всю скворцы.
А во дворе уже сидят,
А во вовсю галдят
Старушечки бойцы.
Они ведут со всеми бой.
И где же? На передовой!
Всё знают наперёд:
Кто чем болеет, кто хандрит,
Кто много ест, кто сладко спит
И даже кто во сне храпит.
Такой уже народ!
Сидеть три месяца пришлось
Им в тесной конуре
И лишь сегодня довелось,
Скопив зимы тугую злость,
Собраться во дворе.
И громче в сорок раз сорок
Они шумят. Но видит бог — Садится солнце. И итог — Пора домой, пора.
Но завтра нужно снова в бой!
У них всегда закон такой,
Но с информацией иной
Прийти опять с утра.
Скамейки во дворе пусты,
Шумят деревья и кусты,
Всё стало засыпать…
И в сумерках, как в полусне,
Проходит пара в тишине,
Садится робко на скамье —
Вот это благодать!
Пригублю устами терпкое вино,
Занавешу плотнее большое окно.
Тусклый свет одинокой свечи
Озарит предметы в ночи.
Поплывут по квартире огни,
Но не будут страшны мне они.
Чей-то голос в подъезде ночном
Насторожит. А за окном…
Ветер рвется с силой в дом,
Стучит и воет в ритме том.
Одиночество как бы не в счет,
Благодатный настрой несет.
Гармония тела и скрытой души,
Наконец-то, ликуют в тиши.
Царство хмурой, темной ночки
Наступает на город черной точкой.
Отпечаток сердечной тоски
Ускользает куда-то таки,
Лаконично прибрав за собой
Всю тревогу, за ней и покой.
12. 12. 2005 г.
Скрип качелей во дворе —
это музыка бессонниц.
На манер церковных звонниц —
скрип качелей во дворе.
Скрип качелей во дворе
резкий, жалобный и тонкий —
безутешный плач ребёнка —
скрип качелей во дворе.
Скрип качелей во дворе…
В этом мире одиночеств,
что он нам поведать хочет —
скрип качелей во дворе?
Скрип качелей во дворе.
Вновь заря над домом встанет,
только звать не перестанет
скрип качелей во дворе.
И нараспашку — душа.
В двориках тихо и глухо,
Листья шуршат, в лужах — сухо.
Осени яркий наряд
Жухнет. Деревья стоят
Полуодетые. Только
Мне почему-то не горько.
Осень. Иду не спеша,
И нараспашку- душа.
Справа мелькают балкончики,
Словно пустые вагончики,
Где-то бельишко висит,
Где-то курильщик стоит.
Слева — скамейки примятые,
Ровные есть и горбатые.
Спать им уже до весны.
Осенью мысли полны.
Ворохом листьев играя,
Воронов двинулась стая.
Мимо проплыл паренек…
Что за чудесный денёк!
Осень — пора осиянная,
Пушкинская и желанная…
Стоит и вам как- нибудь
В дворик чужой заглянуть.
Мы часто тут с Галей гуляем –
И дом староват, и квартира стара,
О ней мы порой вспоминаем.
Как газ привозной не горел, хоть убей,
А свет через день выключался,
Сгорала проводка и нерв вместе с ней,
Когда починить я пытался.
Как в спальне зимою был просто ледник,
И мы там в морозы не спали,
В центральной котельной топил истопник,
Но только тепла мы не знали.
Как крыска прогрызла под ванной дыру
И перекусить прибежала,
И как за диваном, ей богу, не вру,
Обои у стен обглодала.
И как по квартире её я ловил,
Гоняясь со шваброю длинной.
С тех пор всей душою я крыс невзлюбил
И всех из породы крысиной.
Когда мимо этого дома идём,
С улыбкою всё вспоминаем
И счастливы просто, что в нём не живём,
И кто в той квартире – не знаем.
© Сергей Фомин
Батайск
30 января 2020 г.
Вы живёте в людской суете,
Сколько видели вы кинохроники,
Расскажите об этом вы мне.
Я смотрю на окно обветшалое,
Занавески там криво висят.
А себя я поистине балую,
Мои мысли сейчас не спешат.
И под аркой с пронзительным криком
Пробегают детишки гурьбой,
Я, конечно, к веселью привыкла,
Дивный облик домов, я с тобой!
Квартира-квартирка тринадцатая
На первом моём этаже,
Другой бы должён убиваться, а я
В ней счастлив – и долго уже;
Любовь наша неувядаемая
Встречает с порога меня;
Обожаемая,
Уважаемая
Квартирка тринадцать моя,
Обожаемая,
Уважаемая
Квартирка тринадцать моя!
Дружу я с любимыми пятницами, –
Недели конец трудовой –
С соратниками и соратницами
Прощаясь за шуткой хмельной;
А пятница, если тринадцатая,
Удачу приносит мою:
Если вкратце, то я
Удивляться ея
По жизни не перестаю,
Если вкратце, то я
Удивляться ея
По жизни не перестаю!
Зарплата, зарплата тринадцатая!
Тебя я, как даму, хочу,
И если в году постараться, то я
Желаемое получу;
Фортуна не дружит с гуманностями,
Но смелых ласкает, любя:
Пусть с жеманностями,
Пусть со странностями
Порой посещает тебя!
Пусть с жеманностями,
Пусть со странностями
Порой посещает тебя!
Раскинула ветви разлапистые
В огнях новогодняя ель,
Вспушила наряды аляпистые,
Забыв про пургу и метель;
Встречаемся вечером с младостями –
К нам дети приходят не зря –
Дарит сладостями,
Дарит радостями
Тринадцатый день января!!!
Дарит сладостями,
Дарит радостями
Тринадцатый день января!!!
© Сергей Фомин
Семикаракорск
14 января 2020 г.
На детской площадке
Скачут лошадки
По кругу, по кругу, по кругу;
Трясут головами,
Машут хвостами
Друг другу, друг другу, друг другу.
Но ни обернуться,
Ни прикоснуться
Не суждено им друг к другу.
Бежать вечным цугом
Им друг за другом
По кругу, по кругу, по кругу.
А на карусели
Дети сидели
И улыбались друг другу;
Визжали, смеялись –
Просто катались
По кругу, по кругу, по кругу.
© Сергей Фомин
Семикаракорск
3 июля 2019 г.
Друг от друга мечты тая,
Ищем в тайных страданиях
Отголоски любви,
Только не от смущения
Улыбаюсь тебе не я,
Сердце мне на свиданиях
Говорит: не зови.
Годы лучшие прожиты:
Кто ж ты, девочка, кто же ты?
Мне улыбка знакомая,
Только взгляд уж не мой.
Хоть и выгляжу молодо,
Но замёрзла от холода
Днём июльским у дома я
На свиданье с тобой.
© Сергей Фомин
Семикаракорск
6 июля 2020 г.
За окном моим.
Ходит в садик Мишенька,
Рома и Вадим,
Оля, Коля, Машенька,
Ваня и Сергей,
Ира, Дима, Сашенька,
Славик и Андрей.
Фомину Анюточку
Мама привела,
Чтобы Аня чуточку
К школе подросла.
Каждый день разносится
Детский звонкий смех,
И многоголосица
Радостна для всех.
Тут Любовь Михайловна,
Ваш бессменный гид,
Тридцать, почитай, она
Лет детей растит.
Вот идёт парнишенька
Чуть ли не бегом
В детский садик «Вишенка»
За моим окном.
© Сергей Фомин
Семикаракорск
2018 г.
Хоть я не живу на конечной,
Но транспорта мало у нас –
Исчез из-за власти беспечной,
Когда свет Союза угас.
Приветно зеркалит хрущовка,
Лучи отражаючи ловко,
Торцом упираясь в лесок.
Тропика бежит наутёк
От пресной дневной суеты,
Что вечно по городу бродит.
Тропинка в лесу – на свободе,
Слетает в овраг с высоты,
С холма устремляясь к реке,
Срываясь обрывно в пике.
Скрываясь на миг в роднике,
Под горку бежит вдалеке.
И в нежном журчанье воды –
В звучанье извечных мелодий,
Что слышатся в этом исходе,
Я юности вижу следы,
Вот только оснежен висок.
Всё также желтеет песок
И вьётся привычная тропка,
Сбегая с упрямого взгорка.
Я снова, попав в резонанс
С мелодией этой сердечной,
Похожей на старый романс,
Уфой наслаждаюсь приречной.
05.10.26
Утром, в полдень и вечером, в тихой ночи,
в стужу зимнюю, в дождь проливной явно слышу — город мой, что над Доном раскинулся, дышит,
неустанно огромное сердце стучит.
Различаю в дыхании песню ветров,
пенье птиц, дробь дождя, шёпот первого снега,
бег машин, шорох листьев и первых побегов,
говор улиц, ворчание старых дворов…
Мой Ростов… Так же дышит ритмично, легко.
Значит полон он жизни и сил для расцвета.
Проживёт ещё многие, многие лета
он, вобрав жизнестойкость ушедших веков.
Мазками белой краски — облака
на всём просторе синего холста…
Игра разбуженного ветерка…
Бутонные соцветия куста
сирени распуститься норовят
под взглядом первых солнечных лучей.
Родной подъезд, что временем помят…
Скамья… под нею — спящий пёс ничей…
И тихо утро по двору кружит,
свой ежедневный делая обход.
Ораньжевые стёкла-витражи — раскрасил окна весело восход.
Слезами умиления — роса
на зелени проснувшейся травы…
Начала дня скупые голоса,
летящие в просторы синевы…
И в ширканье танцующей метлы,
как ловко дворник двигается с ней,
вдруг нотки грусти зазвучат светлы,
прорвутся песней о судьбе своей.
Двор детства.
Вернулась в город детства
Я через много лет,
Двора, что был нам дорог
Уже в помине нет!
Где детская площадка,
Песочница, качель,
Построенная папами
Смешная карусель?
С косичками девчонки
И наши пацаны
Смешные, угловатые –
На помочах штаны!
Скамейки деревянные,
Подобие стола,
Любили наши дедушки
За ним «забить козла».
Где мамы, что с балкона
Нас звали на обед?
Теперь такой традиции
Давно пропал уж след.
Бабули у подъезда,
Что знали всех и вся…
Умчалась вместе с детством
Счастливая пора.
Лишь пожилой художник
Рисует старый двор,
Который в нашей памяти
Хранится до сих пор!
07.10.2026г.
С. Татаринова.
Примечания:
Помочи — лямка через плечо, которая застегивалась на пуговицы пришитые на пояс штанов спереди и сзади.
«Забить козла» — была такая игра в домино.
из перекрестков и подворотен.
Сомкнулись стены домов панельных -
Я окольцован, я несвободен.
А под ладонью — шершавость кладки,
морщины трещин подъездов хмурых…
Оставив надписей отпечатки,
мне остаётся застрять в текстурах.
Проходные дворы наших спальных районов,
где среди гаражей время словно застряло,-
я по-прежнему в вас безрассудно влюблённый,
Хоть от прошлого здесь до обидного мало.
Голубятню снесли, закатали асфальтом
бабы Катины клумбы в угоду прохожим.
Но из окон напротив старательно альтом
кто-то будит соседей, на нас так похожий.
Но сквозь грохот и лязг наступающих строек
я опять голубей дяди Пашиных слышу,
что воркуют и в небо летят золотое,
а берёзки у дома — на полвека повыше.
Проходные дворы. Беззаботное детство,
где дорога до школы расчерчена мелом.
Мы стараемся детям оставить в наследство
эту память о вас в паре строк неумелых…
Время бег открыло. Вечер.
Серебрится белый снег,
тихо падает на плечи
запорашивая след.
Воздух чистый от мороза
пьянит голову, как хмель.
В белом саване берёза,
в кружевных нарядах ель.
Затерялся ветер в крышах.
Тишь-безмолвие стоит.
Гомон птичий стих в их нишах.
В фонарях неон дрожит.
Я в знакомых мне местах.
Иду с горки прямо вниз.
Свет за окнами в домах
и за каждым своя жизнь.
Ждёт тепло в моей квартире,
где уют и вкусный чай.
Это благость нынче в Мире,
всем желаю невзначай.
Пусть душевное тепло
никого не покидает!
Жив сегодня – повезло!
Что ждёт завтра –
Бог лишь знает!..
24.02.2026.
Город в серебряном мареве инея.»
(Н.И.Рыленков)
«Сумерки зимние, синие-синие.
Город в серебряном мареве инея.»
Окна цветные в домах, как шкатулки.
Пусты дворы и темны переулки!
Вверх поднимается свет фонарей.
Громкое хлопанье слышно дверей!
Иней в ресницах и капельки слёз,
всех подгоняет-торопит мороз!
Вроде, рукой уж подать до весны!
Дни февраля на морозцы сильны!
Синий искрится повсюду снежок.
Вечер февральский. Обжёг холодок!
Как не спешил, но- таки, весь продрог!
Чай мне поможет согреться иль грог,
тёплое кресло и клетчатый плед –
сумерек зимних, холодных секрет!..
08.02.2025.
Озарилось небо синью.
Город живёт своей жизнью.
С неба яркое светило
свет свой щедро подарило!
Шла куда – то не спеша.
Ввысь рвалась моя душа!
Шли прохожие устало.
День один, каких не мало.
Мне открылась панорама –
в злате маковки все храма!
«Боже, любишь терпеливых,
сохрани ТАМ жизнь служивых!»
Мост висит вдали дугой
над заснеженной рекой.
Стынь холодная — Двина,
подо льдами спит она!
Воздух царственный, дышу!
Никуда уж не спешу.
Небеса благословляю.
Город царством представляю.
Я стою, как королева.
Авто мчатся вправо, влево!
Думы, мысли все о мире…
Жду автобус сто четыре.
28.01.2023.
Самотёка
Все делали, к чему уже привыкли:
троллейбус ехал, я жевал шашлык,
он требовал усилия от вилки — и я к таким усилиям привык.
Текла по эстакаде Самотёка,
а я смотрел сквозь пыльную листву,
как проходила жизнь неподалёку
и провожал глазами каждый звук.
Вмешательства не требовалось миру,
сосед по столику вина мне предложил,
я пил из горлышка, но зря сосед транжирил,
я хмель и вкус вина не ощутил.
1969 год
Ты в окно посмотри — вроде всё так, как в детстве.
У подъезда сирени кусты разрослись,
Да открыли ночное кафе по соседству,
И над нами деревья ветвями сплелись.
Тот уехал отсюда и продал квартиру,
Тот на кладбище, тот за границей давно.
Слава Богу, и я повидала полмира
Наяву, а не в том чёрно-белом кино.
А в песочнице старенькой дети играют,
Тоже лепят кулич. Показалось вдруг мне:
Их подружки мои, поседев, охраняют,
Как и бабушки наши, на той же скамье.
Куртки модные, джинсы — приметы эпохи,
Как и баночки пепси, не квас бочковой.
И, наверное, в детстве мы жили неплохо,
Я прошедшего груз не тяну за собой.
Распахну я окно — свежий ветер ворвётся
И прочитанных писем развеет клочки.
А сиреневый дым по округе несётся.
«Это к счастью» — скажу я, ловя лепестки.
Ах, эта осень золотая!
Лист падал тихо, шелестя.
Брела по городу, гуляя
и в этой осени грустя…
Кружили в парке карусели,
в тот час желанье загадала!
Листвою клёны в нём шумели.
С листвой печаль в ковры упала.
Когда ещё так повезёт?
Совсем одна, близка уж к цели.
Так только в детстве, напролёт,
лошадки подо мной летели!..
Студёный ветер в спину дул,
сомненья сразу отлетели,
как будто кто – то подтолкнул,
зашла на круг той карусели!
Тогда на тигра забралась — всю волю чувствам уступая
и, как дитя, на нём мчалась…
Ах, эта осень золотая!
22.11.2022.
Конечная. От метро
Маршрут неизменный мой:
Угрюмых дворов нутро.
Вот арки распахнут зев,
Внутри, как всегда, знобит.
Зажглись фонари, прозрев.
Убогость бетонных плит
Скрывает ещё листва
И, падая, золотит
Изъяны твои, Москва,
Город, что never slеep.
А я продолжаю путь.
Сердечный автопилот
Напомнит, где мне свернуть
К дому, что верно ждёт.
Вот обгоняет курьер,
Медленный шаг кляня.
Скрипнет тяжелая дверь
И поглотит меня...
***
Брожу по улочек остаткам,
Где деревянные дома,
И где судьба прошлась сама,
И жизнь была совсем не гладкой.
Дома состарились – морщины
Легли замшело на фасад,
Но каждый дом, я вижу, рад,
Что без вины я здесь, повинный.
И жест в заломе водостока
Застыл прощальный,
тихий стон,
а окна
видят, что потом,
Печально глядя сквозь эпохи.
***
Этот город забыл, что такое на свете улыбка.
Этот город забыл добрый взгляд, что бросал на прохожих,
Что топтали его тротуары за пыльною дымкой.
Этот город забыл и о нас, сокрушаясь ничтоже.
Уже нет этих улиц, что были нам с детства знакомы,
Но остались названия – памяти нашей изломы.
***
В этом парке живёт тишина,
И в пруду даже рыба слышна,
За оградой грохочет страна –
По ушам на-на-на, на-на-на!
Вот и вечер, и парк на засов,
Чтоб никто не пугал здешних сов,
Не привёл чтобы монстров из снов –
И без слов на засов, на засов.
***
Уже нет наших улиц – ушли они все в никуда,
Уже нет наших улиц – они растворились, как соли,
Унося даже память с собой в унижении боли.
Уже всё растеклось, уже всё унеслось, как вода.
***
Посреди хладнокровья бетона
Он нелепицей смотрится сам –
Подтвержденье слепого закона,
Разделившее жизнь пополам.
И бывает, случается чудо:
Он остался один с тех времён –
Как кривая коврижка на блюде –
Зеленхозом обкусанный клён.
ОСТОЛОПЫ
Стареет наш город, а с ним и его тополя,
Что видели, помнят фундаменты всех новостроек.
Что вместе с домами росли, и старинная наша земля
Всегда украшалась их плотной зелёной листвою.
Но время проходит, мы видим его на домах,
Их чёрные брёвна о вечности шепчут былины.
Но живы, и всё ещё крепко стоят на корнях
Своих тополей, на корнях и надёжных и длинных.
И пусть бы росли, но всевластное время сильней,
И северный ветер, как будто тому в подтвержденье,
Крушит и ломает стволы вековых тополей.
А смерть исполинов людей повергает в смятенье.
Настала пора, долгий жизненный цикл завершён.
Простимся с друзьями, что кроной своей укрывали.
На старое место пусть будет росток водружён–
Зелёный и свежий, на память о тех, что упали.
Но места-то нет, там кичливо стоит остолоп–
Оставленный то ль по приказу, а то ли по дури–
Так в прежние дни величали обломки стволов,
Что голо и сиро остались торчать после бури.
Неужто надеется кто-то, что пни зацветут?
Как в сказке «Морозко» водой их отмачивать будут?
Пусть авторам пней поскорее по лейке дадут,
А мы будем ждать совершенья великого чуда.
И, видимо, вскоре нам зарукоплещет Европа.
Но пни не цветут, и Европе пока не до них.
В почётном параде стоят вдоль дорог остолопы,
Как стелы по тем, кто оставил по городу их.
Украли молодость. Вчера.
Как будто свистнули собаке.
И в наступившем полумраке
Она рванулась со двора.
И закружилась в переулке,
И заметалась на ветру.
Как будто поманили булкой,
Затеяв глупую игру.
Она ныряла в подворотни,
Сквозь эстакаду, вдоль реки —
Все дальше, злей, бесповоротней,
Так далеко… и далеки
Те откровения азарта
И в них — сожженные мосты.
Уже вчера, еще не завтра,
Еще не я, уже не ты,
А кто-то третий — бьет кресалом
И искры продает в ночи
В тот час, когда перед вокзалом
Разводят стрелки палачи.
И с семафорным тусклым светом
Равняет линией одной:
Тебя — не ставшего поэтом,
Меня — не ставшую женой.
Вопрос, затерянный в ответе,
Трамвай, прошедший стороной.
Пустую площадь в лунном свете,
Платан за каменной стеной.
Провал ночного перехода,
Где затаился тот, другой,
И ожидание восхода
Наощупь пробует ногой…
Шуршит вечерняя газета
И я из сводки узнаю:
Две строчки — мол, недавно, где-то…
Украли молодость… — Мою!
Оставайтесь таковой, какая Вы есть. Творческих удач и напористого вдохновенья.
С уважением, Георгий.
С уважением, Нино
Открыто холодным сквозным перелётным ветрам.
Старательный дворник о тропках заботится чистых –
Сметает окурки, метлою шурша по утрам.
Пестреет, меняя наряды, цветник вдоль дорожки,
То лилии жёлтым, то флоксы лиловым цветут.
Снуют под окном попрошайки бесхозные кошки,
На ужин котлеты привычную порцию ждут.
Качели скрипят дотемна, ребятню развлекая.
Под вечер теснятся авто разноцветные в ряд.
А юные мамы, с колясками гордо шагая,
Баюкают жизнь, и светлеет у бабушек взгляд.
Воробышки пьют из грустящей по дождику лужи,
И голуби режут, сверкая крылом, синеву.
И окна до ночи горят. Он не лучше, не хуже
Средь сотен других. Просто мой. Двор, в котором живу.
По весне суматоха в оттаявшем нашем дворе:
Обрезают деревья и листья сгребаются в кучи.
Возле старых качелей вольготно играть детворе,
Гладит лица их светлые солнца оранжевый лучик.
Высоко поднимаются кроны ветвистых кустов,
А на них – воробьёв вездесущих несметная стая.
И случайный прохожий, забыв о насущном, готов
Слушать гвалт этот птичий, невольно шаги замедляя.
Взмах рукой – и взлетит, словно семечек щедрая горсть,
Неизвестно куда неуёмных пернатых ватага.
На берёзе ворона над домом кошачьим – как гость,
Только голуби, чайки снуют у кормушки с отвагой.
Престарелые жители чаще выходят гулять,
Разговор их обычно, как азбука, прост, предсказуем:
– Время мчится быстрей, не воротится молодость вспять.
– Вот немного поправим здоровье – ещё потанцуем!
Ручейками, искрясь, утекает вода под уклон,
И сиреневый звон разольётся по тихой округе…
Те моменты былого – как будто навязчивый сон,
Припорошенный снегом февральской докучливой вьюги.
09.10.2026.
Время тихо шагает по старым ступенькам,
Листья шепчут о чём-то в саду у ворот.
Даже в пасмурном дне есть такие оттенки,
Когда сердце от радости песни поёт.
Не спеши торопить, растяни ты минуты,
Посмотри: на скамейке сидит воробей.
И в обычных вещах ты заметишь как будто —
Твоя жизнь стала ярче и впредь веселей.
Хочу вернуться на минуту в детство:
Друзьям моим примерно восемь лет.
Там всё легко, наивно и чудесно,
И мама мне в окошко машет вслед.
Наш старый двор, уютный и просторный,
Где детворы до вечера не счесть.
Весёлый гул стоит неугомонный,
Старушки на скамейке тоже есть.
В хрущёвке нашей пахнет пирогами,
А папа снова что-то мастерит,
Я бегаю от папы в кухню к маме,
Не в силах укротить свой аппетит.
Я вспоминаю сбитые коленки,
Отчаянье от боли и обид,
И на варенье сладенькие пенки…
Как память все мгновения хранит.
Счастливым было солнечное детство,
Спокойным под родительским крылом.
Когда от скуки нету лучше средства,
Чем музыка и книжки перед сном.
Когда с проблемой прибегала к маме,
Уткнувшись головой в её плечо.
И сразу на душе, как в божьем храме,
Вдруг становилось тихо и легко.
Подвину я десятилетий стенку.
Как хочется мне в детство улететь.
Где мама мне подует на коленку,
И сразу перестанет всё болеть.
Наталья Радькова
Который, может быть, не блещет красотой.
Но здесь у каждого подъезда — свой закон,
И каждый переулок — близкий и родной.
Качели ржавые ещё качаются слегка,
И греет местный пёс облезлые бока,
А если ты уедешь в дальние края,
В груди защемит: здесь же жизнь твоя!
Сергей Фомин 61
ПЕТЕРБУРГ
III
Этот город печали зовётся Тоской.
А канал слёз моих – просто Мойкою.
Здесь дворы были выкопаны сиротой,
Искалеченным стройкою.
Око неба роняет слезинки во мгле.
Грязь и слякоть. Болота дыхание.
И не греется на просолённой земле.
Он – РазОчарование.
Отломилась задвижка, ворота скрипят.
Ветер стонет. Плохое предчувствие.
Я без сил пробираюсь вперёд через сад
Этот город – Бесчувствие.
Укрывает туман, словно порванный плед;
Слёз напиток, печаль и забвение.
Позабыто вчера, завтра будет иль нет?
Этот град – Опьянение.
Имя города этого… Нет, позабудь!
Бред стучит градом строчек по темени.
Но! От мыслей своих не уйду ни на чуть,
Не облЕгчу их бремени.
Я гуляю по городу с чистой душой,
Как умытое утречко раннее.
Ты – единственный, неповторимый! Ты – мой!
Ты – Любовь! Ты – Желание!
***
Поэтический перевод с финского
© Сергей Фомин
Семикаракорск
8 января 2021 г.
Люблю музеев зАмершие залы,
Где тусклый отблеск вековых холстов
И водружённые на пьедесталы
Скульптуры нимф античных и богов.
Сиянье царскосельского творенья,
Фонтаны петергофского дворца –
Захватывает дух от восхищенья
Пред воплощенным замыслом творца.
Мне шепчет снова осень золотая,
Воспоминаньем радостным о нём,
То солнцем ненавязчиво лаская,
То плача надоедливым дождём.
И вновь душа лететь к тебе готова.
Хоть перелёты нынче не легки –
Ах Петербург, к тебе спешу я снова
В сентябърьские тёплые деньки.
***
© Сергей Фомин
Семикаракорск
6 февраля 2021 г.