Я тоже получила альманах. Очень красивый шрифт, оформление страниц, хорошая бумага… Спасибо оформителям! Только жаль, что книга клеёная — не удобно раскрывать.
Спасибо за возможность увидеть вас, дорогие Игорь и Елена, услышать ваши стихи, порадоваться узнаванию некоторых из них; за возможность вместе с вашими стихами побывать на море, которое люблю и помню с детства… Спасибо!
Мы любим лыжные прогулки подальше от селений гулких, где ноги греют у печурки, сменяя тапочки на бурки, где утром варят кофе в турке, где ночью страшно в закоулке. А здесь — в лесу — сугробы-булки и солнце, как желток в мензурке. Нас, как друзей, встречают ели, что платья белые надели. И снегири, и свиристели к нам, как к знакомым, прилетели. А мы идём лыжнёй-тропою: я, ты и лабрадор за мною.
Путь рыболова, как путь самурая: Тесно душе — полушубок твой кокон. Вот и дрожишь, словно лист, замерзая, Кажется счастьем вновь пойманный окунь. Кажутся добрыми белые змейки: Ластятся к валенкам, словно живые. Как сторожа у судьбины — злодейки Сосны у озера в ряд вековые. Кошкой приблудною смотрит за нами, Нас сторожит, время странных иллюзий, Чтобы окутать туманными снами, Чтоб утопали в их космосе люди.
Только жаль, что книга клеёная — не удобно раскрывать.
некоторых из них; за возможность вместе с вашими стихами побывать на море, которое люблю и помню
с детства… Спасибо!
подальше от селений гулких,
где ноги греют у печурки,
сменяя тапочки на бурки,
где утром варят кофе в турке,
где ночью страшно в закоулке.
А здесь — в лесу — сугробы-булки
и солнце, как желток в мензурке.
Нас, как друзей, встречают ели,
что платья белые надели.
И снегири, и свиристели
к нам, как к знакомым, прилетели.
А мы идём лыжнёй-тропою:
я, ты и лабрадор за мною.
Сроки, даты и числа
И выводит узор
На окне без конца.
Поступь краткого дня
Осторожная, лисья,
Но покорна давно
Всем законам творца.
По утру белый холст
Вышьет крестиком стая
И стремглав упорхнёт
Лишь от взмаха руки.
Тяжелы облака,
Небеса укрывая,
Как снега в январе —
Холодны, глубоки.
И уже тяготят
Разговоры с соседом.
Я хочу одного:
Отдохнула б душа!
С чашкой кофе в руке,
Лишь закутавшись пледом,
Эти зимние дни
Провожу неспеша.
Он закружился в ритме танца,
Разгорячённых лиц касался,
А мы — смеялись невпопад.
А мы дурачились с тобой:
Ловили лёгкие снежинки…
Нас Бог слепил — две половинки,
Соединил одной судьбой.
Три зимних месяца прошли
Как волшебство и снег растаял…
Казалось — мы мудрее стали,
Но счастья вот не сберегли.
А снег кружится, невесом,
Плутает где-то меж домами,
Все улицы укрыв коврами,
Реальность превращая в сон.
И снова всё белым-бело.
Мне одиночество — награда,
Люблю я время снегопада.
Декабрь. Каминное тепло.
Путь рыболова, как путь самурая:
Тесно душе — полушубок твой кокон.
Вот и дрожишь, словно лист, замерзая,
Кажется счастьем вновь пойманный окунь.
Кажутся добрыми белые змейки:
Ластятся к валенкам, словно живые.
Как сторожа у судьбины — злодейки
Сосны у озера в ряд вековые.
Кошкой приблудною смотрит за нами,
Нас сторожит, время странных иллюзий,
Чтобы окутать туманными снами,
Чтоб утопали в их космосе люди.
ты приходишь и каждой ноченькой
осторожно мне гладишь локоны,
называешь любимой доченькой.
А село обрастает слухами,
как снегами порою вьюжною,
что позоришь детей со внуками
и встречаешься с незамужнею.
Посмотрю ли в окно высокое, —
там зима всё колдует, тужит…
И седеют льняные локоны
от молвы, что метелью кружит.
Мне вины не испить до донышка…
Ты спроси: отчего печальна я?
Сердце жжёт мне не красно солнышко,
а кольцо твоё обручальное.
В первой строке последнего катрена чувствуется сбой.