Спасибо! Кстати, решила начать с себя — на некоторые уже отправила заявки. Кстати, прошлый конкурс «Мы выросли в России» в Махачкале был для меня удачным — получила второе место, и мне пообещали грант на творческий проект, например, издание книги.
Поздравляю! А вот я пока что всё по российским городам и весям да по Евразии. В «Открытой Евразии» в финал вышла по публицистике, а в Дагестане на семинаре «Мы выросли в России» утешительный приз по фантастике получила. До Америки пока не добралась.
Однако для того, чтобы встретить таких типажей, коих Вы описали, совсем необязательно ехать на другое полушарие Земли. Лично мне такие попадались прямо на Родине — с виду вполне приличные люди, но стоит только подать им сигнал: мол, вот враг, можно делать с ним что угодно — как с них тут же спадают маски добропорядочности, и они превращаются в толпу каких-то озверевших особей. А вот так обобщать: мол, в Америке все (или почти все) такие, а у нас все (ну, или хотя бы большинство) хорошие — это как-то, на мой взгляд, неправильно. Как говорится, у них свои лейтенанты Келли, у нас свои полковники Будановы.
Автор пишет, что писал статью не для того, чтобы похвалить нас и поругать их, однако у меня лично возникло желание повторить фразу Станиславского: не верю! Не то, чтобы я была в таком уж восторге от США и американцев, но вот так с уверенностью утверждать, что у американцев совсем нет таких пониманий как мораль, совесть и банальная человечность, я бы не рискнула. Настоящий человек не будет есть себе подобных не потому, что иначе посадят, а потому, что это плохо. И я уверена, среди американцев тоже есть благородные, порядочные люди. И среди русских, наряду с порядочными, тоже есть такие, которые в условиях вседозволенности поведут себя совершенно по-скотски. Так что заявлять: мы порядочные, а они нет, — простите, не есть разумно.
Думаю, Иосиф прав — говоря о Победе и гордясь ею, нельзя забывать о том, какой ценой она досталась нашему народу. И формулировки типа: можем повторить, — звучат как пожелание новой войны. Уверена, те, кто жили в это время, кто воевал, кто трудился денно и нощно на заводах для фронта, кто получал похоронки на родных меньше всего на свете желали бы повторения.
Мне бы в душу твою, мой дружочек, всмотреться! А то ж голову людям так ловко морочишь. Коль сумеешь кому-то в доверье втереться, Враз обманешь, цинично ещё похохочешь. Говоришь: хочешь жить, так умей и вертеться. Ох, довертишься так, что и жить не захочешь!
Когда ты обозлился на весь свет, Не передать, как тяжело мне было. Я до сих пор ту боль не позабыла, А ты ни слова доброго в ответ. Хоть я тянула руки и просила: «Ну, будь добрей!». Но сердца в тебе нет.
И всех, кто в трудный час тебя не бросил, Испепелял ты взглядом жутко злым, Кричал: «Всех ненавижу! Вы козлы! Убил бы всех!». В душе настала осень. Жестокие слова даются просто Тому, кто дико сам собой любим.
Потом ещё, наверное, лет пять Ночами в виде монстра ты мне снился. Не знаю, то ли ты так изменился, То ль просто сущность ты умел скрывать? Хочу за откровенье извиниться: Жаль, плохо воспитала тебя мать!
Если в клубе есть марсиане, зомби или вампиры, попрошу на мой стих не оскорбляться:
АААВВВ:
Как пылко ты, мой друг, в любви мне клялся! Зато потом бежал быстрее барса, Когда узнал, что я пришелец с Марса. Не зомби ведь какой и не вампир! А ведь сулил к ногам весь бросить мир! Зачем впустую клятвы говорил?
Заранее извиняюсь перед теми, у кого аллергия на кошек. ААВВАВ
Бездомного котёнка пнув ногою, Ты, видимо, доволен был собою. «Жестокая ведь жизнь! — ты так сказал. — Не знаешь ты, как в детстве я страдал!». В тот миг навек поссорилась с тобою, Под глазом засветив тебе фингал.
Доброе утро, Юлия! Читая Вашу статью, не могла не порадоваться Вашему оптимизму и жизнелюбию, а также тому, что ведёте активную творческую жизнь и несмотря на все трудности (а они наверняка есть — не без этого), сохраняете бодрый настрой и радуетесь любому времени года. А Ваш стих про себя — просто шедевр!
Спасибо на добром слове! Признаюсь, в школе классе в 8-м меня действительно называли Новодворской — за интерес к политике, наверное. А в институте в группе испанского дружно прозвали Долорес. Но тут уже за банальную невнимательность — на контрольной думала непонятно о чём и подписала свою работу именем Долорес Ибаррури. Группа была маленькая, меня быстро вычислили и до окончания курса так называли. Что касается творчества, писать я начала, чтобы не разочароваться в жизни и в людях напрочь. Потом затянуло. Положительные образы героев мне всё чаще стали попадаться в реальности, но их пути зачастую оказывались настолько тернистыми, полными страданий, что мне захотелось как-то обнадёжить и их, и себя, поэтому там, где справедливости в ближайшее время ждать не приходится, стала подключать потусторонние силы. А вот стихи стала писать уже после окончания университета. Но на литературных семинарах наибольшим успехом пользуется именно фантастическая проза. А иногда про тех же героев и события, происходящие в нашей современности, я люблю писать не в лоб, а в виде сказок-фэнтези — то в инквизиторскую Испанию действие перенесу, то в Англию эпохи Тюдоров, а то вообще в какой-то фэнтезийный мир. Детские сказки иногда тоже пишу, хоть и реже. Приоритетные темы — внутренняя свобода настоящей личности, его человеческие поступки, сопротивление давлению со стороны суровой реальности и лихих людей.
В том-то и соль, что не так просто выбросить из головы человека, которого считал своим другом. А я считала эту даму подругой, хотя знала, что по политическим взглядам мы расходимся. Но думала, что наша дружба окажется сильнее разногласий. Оказалось, из нас двоих так думала только я.
Пожелать, чтобы той дамой занялись силовые структуры, только потому, что она записала меня в чужие — мне кажется, это было бы как-то чересчур жестоко. Поступила она со мной нехорошо, но преступления не совершала. А насчёт деления на своих и чужих — да, после того, как она, обидевшись на то, что не согласна с её мнением, пожелала мне разделить участь Николая Гумилёва, она мне действительно чужая. По крайней мере, больше не подруга. Да я думаю, Вы бы тоже вряд ли захотели дружить с человеком, который пожелал Вам погибели.
Не стану врать, будто всех людей люблю и считаю чуть ли не за братьев — есть среди них и такие, чьей философии я не понимаю и вряд ли когда-нибудь пойму и сумею принять душой. Есть и такие, с которыми я бы побрезговала за один стол садиться. Однако если человек, по моему мнению, полный негодяй (а такие выводы я делаю исходя из его конкретных поступков), я не стану дожидаться, когда на него набросятся всей толпой, чтобы кинуть в него камень — предпочту сразу сказать об этом. Даже если большинство людей его безумно любят и восхищаются. А делить людей на своих и чужих по национальным, расовым критериям или по причине каких-либо физических дефектов — это вообще не моё. Да и вообще порой так трудно определить, кто свой, а кто чужой. Вот, к примеру, кавказский правозащитник, который годится мне в отцы и литературной не увлекается или русская писательница примерно моего возраста, которая с правозащитниками вообще не водится — кого считать своим, а кого чужим? Лично я предпочла бы обоих считать своими и ни с кем из них не ссориться. Но только один из них захотел того же.
Спасибо! Но теперь я категорически не понимаю тех, кто, столкнувшись с унижениями и издевательствами, сам стал унижать тех, кто по каким-то причинам не может дать отпор. Спрашивается: какого лешего? ты же не по наслышке знаешь, каково это! как можно желать другим того, от чего самому довелось пострадать?
Флеров — да, слышала, у нас есть школа его имени. Встречи с известными людьми, пожалуй, в моей жизни были. Это Сергей Ковалёв, например. На конференции в честь Сахарова вообще за столом рядышком сидели. Григорий Явлинский — в офисе партии «Яблока» виделись. Если про литераторов, то Светлана Василенко, Андрей Щербак-Жуков, Виталий Молчанов, Роман Сенчин, Ярослава Пулинович — мастера и организаторы литературных семинаров, в которых мне довелось участвовать. А вот с эстрадными певцами и спортсменами как-то не приходилось встречаться.
А то ж голову людям так ловко морочишь.
Коль сумеешь кому-то в доверье втереться,
Враз обманешь, цинично ещё похохочешь.
Говоришь: хочешь жить, так умей и вертеться.
Ох, довертишься так, что и жить не захочешь!
Когда ты обозлился на весь свет,
Не передать, как тяжело мне было.
Я до сих пор ту боль не позабыла,
А ты ни слова доброго в ответ.
Хоть я тянула руки и просила:
«Ну, будь добрей!». Но сердца в тебе нет.
И всех, кто в трудный час тебя не бросил,
Испепелял ты взглядом жутко злым,
Кричал: «Всех ненавижу! Вы козлы!
Убил бы всех!». В душе настала осень.
Жестокие слова даются просто
Тому, кто дико сам собой любим.
Потом ещё, наверное, лет пять
Ночами в виде монстра ты мне снился.
Не знаю, то ли ты так изменился,
То ль просто сущность ты умел скрывать?
Хочу за откровенье извиниться:
Жаль, плохо воспитала тебя мать!
АААВВВ:
Как пылко ты, мой друг, в любви мне клялся!
Зато потом бежал быстрее барса,
Когда узнал, что я пришелец с Марса.
Не зомби ведь какой и не вампир!
А ведь сулил к ногам весь бросить мир!
Зачем впустую клятвы говорил?
ААВВАВ
Бездомного котёнка пнув ногою,
Ты, видимо, доволен был собою.
«Жестокая ведь жизнь! — ты так сказал. — Не знаешь ты, как в детстве я страдал!».
В тот миг навек поссорилась с тобою,
Под глазом засветив тебе фингал.
Чёрная, злая
Манит, искушает, крадётся.
Она хочет убить любовь.
Обойдётся!
Холодный, неумолимый
Летит, громыхает, в Сибирь везёт.
Однако верю, лихое время
Пройдёт.
Что касается творчества, писать я начала, чтобы не разочароваться в жизни и в людях напрочь. Потом затянуло. Положительные образы героев мне всё чаще стали попадаться в реальности, но их пути зачастую оказывались настолько тернистыми, полными страданий, что мне захотелось как-то обнадёжить и их, и себя, поэтому там, где справедливости в ближайшее время ждать не приходится, стала подключать потусторонние силы. А вот стихи стала писать уже после окончания университета. Но на литературных семинарах наибольшим успехом пользуется именно фантастическая проза. А иногда про тех же героев и события, происходящие в нашей современности, я люблю писать не в лоб, а в виде сказок-фэнтези — то в инквизиторскую Испанию действие перенесу, то в Англию эпохи Тюдоров, а то вообще в какой-то фэнтезийный мир. Детские сказки иногда тоже пишу, хоть и реже. Приоритетные темы — внутренняя свобода настоящей личности, его человеческие поступки, сопротивление давлению со стороны суровой реальности и лихих людей.
А делить людей на своих и чужих по национальным, расовым критериям или по причине каких-либо физических дефектов — это вообще не моё. Да и вообще порой так трудно определить, кто свой, а кто чужой. Вот, к примеру, кавказский правозащитник, который годится мне в отцы и литературной не увлекается или русская писательница примерно моего возраста, которая с правозащитниками вообще не водится — кого считать своим, а кого чужим? Лично я предпочла бы обоих считать своими и ни с кем из них не ссориться. Но только один из них захотел того же.