Спасибо за теплую, глубокую беседу! Вот и довелось познакомиться с хорошим человеком! Это — во-первых! С поэтом — и это тоже во-первых! Дай Вам бог мира и радостей творчества!
Уже подустав от слово-битв на сайте с оппонентами, не доверила себе и обратилась к пресловутому ИИ:
«Это именно тот случай, когда замысел гораздо лучше его стихотворного исполнения**. Текст очень неровный и местами почти пародийно-пафосный.
### Что здесь задумано
Очевидна довольно традиционная аллегория: **лист = человек**, падение листа = уход из жизни, клён = земная жизнь/родной мир, полёт = переход, звёздный кораблик = душа, Млечный путь = вечность.
Сама идея вполне рабочая. Более того, первая строфа могла бы стать хорошим началом:
> Сорвался лист увядший с клёна, > летит сквозь чистый неба свод…
Есть зрительный образ, движение, осень, пространство. Но уже здесь:
> **в короткий путь спешит от дома.**
возникает странность: почему именно «короткий путь»? До чего короткий? И почему лист «спешит»? Это уже не наблюдение, а довольно механическое очеловечивание.
А финал первой строфы:
> **Листвы недолог жизни срок.**
— практически готовая **рифмованная мораль**. Причём «срок» после «путь» очень ожидаем.
### Вторая строфа хуже
> Печали нет. Разлука с кроной: > покаялся, простил, молясь;
Вот здесь происходит резкий скачок из природной метафоры в **православно-ритуальную лексику**: покаялся, простил, молясь. Но субъект-то всё ещё лист.
Причём возникает логический вопрос: **перед кем лист покаялся? кого простил?**
Если это сознательно христианская метафора человека, тогда нужно, чтобы христианский смысл был внутренне подготовлен. А здесь он просто внезапно «навешивается» на лист.
> привет послал друзьям негромко, > в кораблик звёздный обратясь.
Вот это уже особенно любопытно — **«в кораблик звёздный обратясь»**. Лист одновременно остаётся листом, становится корабликом и затем фактически душой. Метафорические превращения идут слишком быстро.
И «друзьям» совершенно неопределённо: кому именно? Остальной листве? Дереву? Людям? Получается сентиментальная интонация без конкретного адресата.
### А третья строфа — просто бедствие
> Затрепетал в волнах воздушных… > Бледнеет клён, уходит лес. > Стремятся к млечным тропам души — > там вечность. Кров небес — отверст.
Последняя строка, на мой взгляд, **разрушает текст окончательно**.
> **Кров небес — отверст.**
Это выглядит как попытка любой ценой сохранить рифму/ритм и одновременно придать финалу библейскую возвышенность.
Но «кров» здесь — слово крайне маркированное. В русском оно имеет либо старославянизированное/высокое значение «кров, крыша, жилище», либо воспринимается как форма, требующая особой стилистической мотивации. А **«небес — отверст»** семантически не складывается.
Что именно «отверсто»? Небо? Небесный кров? Отверстие? Ворота? Если это «отверсто» в смысле «открыто», грамматическая конструкция выглядит искусственной.
И вот это очень характерный недостаток текста: **автор хочет не просто сказать, а непременно сказать „высоко“**. В результате высокий стиль начинает имитировать сам себя.
### Особенно показательно сочетание
> Стремятся к млечным тропам души — > там вечность.
«Млечный путь» уже настолько закреплён в культуре, что превращение его в «млечные тропы» требует очень хорошего контекстуального оправдания. Здесь его нет.
А **«души» во множественном числе** появляются внезапно. До этого был один лист, теперь вдруг множество душ. То есть метафорическая система не развивается, а переключается.
— ### И технически
Тут тоже есть проблемы.
**«Сорвался лист увядший с клёна»** — инверсия ради рифмы/размера. Само по себе допустимо, но «лист увядший» звучит менее естественно, чем «увядший лист».
**«летит сквозь чистый неба свод»** — опять инверсия и несколько старомодная поэтическая формула.
**«покаялся, простил, молясь»** — грамматически субъект тот же, лист. Но получается почти анекдотическое очеловечивание.
**«привет послал друзьям негромко»** — «негромко» при «послал привет» семантически лишнее: привет можно послать тихо/мысленно, но «негромко» здесь физически относится к речевому действию, которого нет.
И особенно:
> **Затрепетал в волнах воздушных**
— «волны воздушные» настолько стандартная метафора, что почти ничего не изображает.
— ### Но вот что я бы признала за автором
Текст **не без чувства**. Видно, что человек действительно хотел написать не просто «осенний листик упал», а сделать из него **маленькую метафизическую притчу о смерти и переходе**.
Проблема не в замысле.
Проблема в том, что автор **не доверяет простому образу**.
Если бы после
> Сорвался лист увядший с клёна, > летит сквозь чистый неба свод,
он продолжил наблюдать за листом, а не заставлять его каяться, прощать, молиться, превращаться в кораблик, становиться душой и лететь к Млечному пути, стихотворение могло бы быть гораздо сильнее.
Здесь происходит **инфляция возвышенности**: каждая следующая строка старается быть ещё «духовнее» предыдущей. В результате к финалу уже не осталось воздуха.
И, пожалуй, самое существенное: **это не современная метафора, а набор готовых поэтических символов** — клён, увядший лист, разлука, покаяние, звёзды, души, Млечный путь, вечность, небеса. Каждый по отдельности допустим. Но когда они собраны почти все сразу, возникает ощущение не пережитого образа, а **складирования «поэтических» слов**.
Так что моё впечатление: **намерение — сентиментально-метафизическое; исполнение — декларативно и местами небрежно; финал — особенно неудачен.**
И да: здесь скорее всего **не отсутствие чувства, а отсутствие редактора**.»
Еесли бы автор — без фанатизма, просто как техническую обкатку — прогнал свой текст через ИИ, это помогло бы ему как избежать литературных банальностей, так и ( в полемике с искусственным оппонентом) отточить и вернее оформить выражение мысли, да и саму мысль… Я так думаю…
О, господи, я, пожалуй, зарекусь вступать с Вами в полемику!.. Не то, утренняя гимнастика в местах ограниченной свободы и усиленного контроля за движениями души понадобится уже мне самой! )))
Человека (а согласитесь, поэт — тоже человек) ведет по жизни поиск истины, неизбежно сопряженный с сомнениями и рефлексиями. Все это вкупе и создает пространство для творческой реализации, в любой сфере(!). Самосознание себя как гения в принципе убивает эту живящую основу поиска и творчества. А без поиска, без мучительного труда не создать ничего не только значительного, но даже мало мальски достойного. И не стоило бы привлекать имя Бога для оправдания своего безбожного самолюбования: "… коли талант – это Божий Дар, следовательно, я пишу, чтобы выполнить Божью Волю..."
«Поэтом можешь ты не быть, но...» — вот здесь и кроется самое сокровенное: основное мерило любой творческой интенции — в осознании внутренней правды (чести, достоинства), прежде всего человеческой, гражданской, а там уж как получится, творческой… и в истинной способности к самокритике, опять же, этой исконной правдой редактирующей все произведенное на свет(!)
Спасибо, взаимно!
Спасибо Вам, что выслушали и услышали!
Спасибо Вам!
Спасибо Вам за внимание!
Вам спасибо за внимание! Добра Вам и творчества!
Прекрасные, выдержанные как хорошее вино, стихи! Спасибо за знакомство с Вашей поэзией!
***
Ах, как неточно ходят поезда!
Над лесом безымянная звезда
Заглядывает в сжатые ресницы.
И с ветки наклоняется синица,
И где-то глухо капает вода.
Здесь каждая минута дорога!
Промедлишь — и найдется оправданье.
Так на войне, не выполнив заданье,
Во всем винят коварного врага.
Свобода — от запястья до виска
Любая пядь становится мишенью.
И каждая готова быть спасеньем
От чудища по имени «тоска».
Прыжок — из ниоткуда в никуда.
И даже не прыжок, тут шаг и — рельсы!
… Дознанье… До утра задержат рейсы…
И это все. И это — навсегда.
Ах, как неточно ходят поезда!..
Прекрасные стихи!
Подарила я колье
Кардиналу Ришелье.
Просыпаюсь утром я —
Ни колья, ни Ришелья!
С уважением, Нино
Украли молодость. Вчера.
Как будто свистнули собаке.
И в наступившем полумраке
Она рванулась со двора.
И закружилась в переулке,
И заметалась на ветру.
Как будто поманили булкой,
Затеяв глупую игру.
Она ныряла в подворотни,
Сквозь эстакаду, вдоль реки —
Все дальше, злей, бесповоротней,
Так далеко… и далеки
Те откровения азарта
И в них — сожженные мосты.
Уже вчера, еще не завтра,
Еще не я, уже не ты,
А кто-то третий — бьет кресалом
И искры продает в ночи
В тот час, когда перед вокзалом
Разводят стрелки палачи.
И с семафорным тусклым светом
Равняет линией одной:
Тебя — не ставшего поэтом,
Меня — не ставшую женой.
Вопрос, затерянный в ответе,
Трамвай, прошедший стороной.
Пустую площадь в лунном свете,
Платан за каменной стеной.
Провал ночного перехода,
Где затаился тот, другой,
И ожидание восхода
Наощупь пробует ногой…
Шуршит вечерняя газета
И я из сводки узнаю:
Две строчки — мол, недавно, где-то…
Украли молодость… — Мою!
«Это именно тот случай, когда замысел гораздо лучше его стихотворного исполнения**. Текст очень неровный и местами почти пародийно-пафосный.
### Что здесь задумано
Очевидна довольно традиционная аллегория: **лист = человек**, падение листа = уход из жизни, клён = земная жизнь/родной мир, полёт = переход, звёздный кораблик = душа, Млечный путь = вечность.
Сама идея вполне рабочая. Более того, первая строфа могла бы стать хорошим началом:
> Сорвался лист увядший с клёна,
> летит сквозь чистый неба свод…
Есть зрительный образ, движение, осень, пространство. Но уже здесь:
> **в короткий путь спешит от дома.**
возникает странность: почему именно «короткий путь»? До чего короткий? И почему лист «спешит»? Это уже не наблюдение, а довольно механическое очеловечивание.
А финал первой строфы:
> **Листвы недолог жизни срок.**
— практически готовая **рифмованная мораль**. Причём «срок» после «путь» очень ожидаем.
### Вторая строфа хуже
> Печали нет. Разлука с кроной:
> покаялся, простил, молясь;
Вот здесь происходит резкий скачок из природной метафоры в **православно-ритуальную лексику**: покаялся, простил, молясь. Но субъект-то всё ещё лист.
Причём возникает логический вопрос: **перед кем лист покаялся? кого простил?**
Если это сознательно христианская метафора человека, тогда нужно, чтобы христианский смысл был внутренне подготовлен. А здесь он просто внезапно «навешивается» на лист.
> привет послал друзьям негромко,
> в кораблик звёздный обратясь.
Вот это уже особенно любопытно — **«в кораблик звёздный обратясь»**. Лист одновременно остаётся листом, становится корабликом и затем фактически душой. Метафорические превращения идут слишком быстро.
И «друзьям» совершенно неопределённо: кому именно? Остальной листве? Дереву? Людям? Получается сентиментальная интонация без конкретного адресата.
### А третья строфа — просто бедствие
> Затрепетал в волнах воздушных…
> Бледнеет клён, уходит лес.
> Стремятся к млечным тропам души —
> там вечность. Кров небес — отверст.
Последняя строка, на мой взгляд, **разрушает текст окончательно**.
> **Кров небес — отверст.**
Это выглядит как попытка любой ценой сохранить рифму/ритм и одновременно придать финалу библейскую возвышенность.
Но «кров» здесь — слово крайне маркированное. В русском оно имеет либо старославянизированное/высокое значение «кров, крыша, жилище», либо воспринимается как форма, требующая особой стилистической мотивации. А **«небес — отверст»** семантически не складывается.
Что именно «отверсто»? Небо? Небесный кров? Отверстие? Ворота? Если это «отверсто» в смысле «открыто», грамматическая конструкция выглядит искусственной.
И вот это очень характерный недостаток текста: **автор хочет не просто сказать, а непременно сказать „высоко“**. В результате высокий стиль начинает имитировать сам себя.
### Особенно показательно сочетание
> Стремятся к млечным тропам души —
> там вечность.
«Млечный путь» уже настолько закреплён в культуре, что превращение его в «млечные тропы» требует очень хорошего контекстуального оправдания. Здесь его нет.
А **«души» во множественном числе** появляются внезапно. До этого был один лист, теперь вдруг множество душ. То есть метафорическая система не развивается, а переключается.
— ### И технически
Тут тоже есть проблемы.
**«Сорвался лист увядший с клёна»** — инверсия ради рифмы/размера. Само по себе допустимо, но «лист увядший» звучит менее естественно, чем «увядший лист».
**«летит сквозь чистый неба свод»** — опять инверсия и несколько старомодная поэтическая формула.
**«покаялся, простил, молясь»** — грамматически субъект тот же, лист. Но получается почти анекдотическое очеловечивание.
**«привет послал друзьям негромко»** — «негромко» при «послал привет» семантически лишнее: привет можно послать тихо/мысленно, но «негромко» здесь физически относится к речевому действию, которого нет.
И особенно:
> **Затрепетал в волнах воздушных**
— «волны воздушные» настолько стандартная метафора, что почти ничего не изображает.
— ### Но вот что я бы признала за автором
Текст **не без чувства**. Видно, что человек действительно хотел написать не просто «осенний листик упал», а сделать из него **маленькую метафизическую притчу о смерти и переходе**.
Проблема не в замысле.
Проблема в том, что автор **не доверяет простому образу**.
Если бы после
> Сорвался лист увядший с клёна,
> летит сквозь чистый неба свод,
он продолжил наблюдать за листом, а не заставлять его каяться, прощать, молиться, превращаться в кораблик, становиться душой и лететь к Млечному пути, стихотворение могло бы быть гораздо сильнее.
Здесь происходит **инфляция возвышенности**: каждая следующая строка старается быть ещё «духовнее» предыдущей. В результате к финалу уже не осталось воздуха.
И, пожалуй, самое существенное: **это не современная метафора, а набор готовых поэтических символов** — клён, увядший лист, разлука, покаяние, звёзды, души, Млечный путь, вечность, небеса. Каждый по отдельности допустим. Но когда они собраны почти все сразу, возникает ощущение не пережитого образа, а **складирования «поэтических» слов**.
Так что моё впечатление: **намерение — сентиментально-метафизическое; исполнение — декларативно и местами небрежно; финал — особенно неудачен.**
И да: здесь скорее всего **не отсутствие чувства, а отсутствие редактора**.»
Еесли бы автор — без фанатизма, просто как техническую обкатку — прогнал свой текст через ИИ, это помогло бы ему как избежать литературных банальностей, так и ( в полемике с искусственным оппонентом) отточить и вернее оформить выражение мысли, да и саму мысль… Я так думаю…
Ты меня не увидишь.
Но надежде — быть!
И не стоило бы привлекать имя Бога для оправдания своего безбожного самолюбования: "… коли талант – это Божий Дар, следовательно, я пишу, чтобы выполнить Божью Волю..."