Колонка злобного редактора. Кто из нас станет классиком
В литературных сообществах часто возникают полемики на тему ответственности писателя перед читателем. Но споры частенько сводятся к тому, чтобы призвать не слишком талантливых (а может, пока не очень умелых?) пишущих людей немедленно заняться чем-нибудь другим, чтобы не портить у читателей вкус к слову.
Лично мне кажется, что имеющий вкус вряд ли его потеряет. А ежели кому-то по душе косноязычие или скучные тексты, то они имеют на это право. Но я таких, честно говоря, пока не встречала. Однако любому из нас попадались произведения, написанные не слишком технично и даже безграмотно, но они чем-то зацепили, увлекли. В чём их секрет? И что нужно знать пишущему человеку, чтобы произведение стало востребованным?
На поверхности ответ, который воплощён в строчке из стихотворения «Сеятелям» Н. А. Некрасова»: «Сейте разумное, доброе, вечное». Но мы, в принципе, этим и занимаемся, взявшись за перо – никто ведь не хочет «сеять» глупое, злое и ненужное. Поэтому, пусть пишут все, кому это нравится — время расставит всех по своим местам, и кто-то из современников непременно попадёт в школьные учебники.
Но кто же это будет? Писателям прошлых веков было легче, их было не так уж много. А сейчас-то писателей пруд пруди, попробуй, выделись. Кроме этого, появилось такое понятие, как пиар. При этом иногда кажется, что произведения, оказавшиеся сегодня на вершине известности, далеко не все тянут на гениальность. И что же делать простому гражданину, который хочет писать, но продвигать себя не умеет, да и желания такого не имеет.
Предлагаю вычислить законы, при соблюдении которых есть шанс попасть в список классиков. Я подумала и придумала, что первое и непременное условие: необходимо поставить для себя задачу – создать шедевр. Тогда возникает вопрос, какими качествами таковой обладает. Считаю, что у классического произведения имеется несколько параметров:
1. Душа писателя, вложенная в произведение. Ведь бывает, написано грамотно, технично, но — скучно. Прочитаешь сколько-то страниц и спокойно откладываешь до следующего раза. И хорошо, если назавтра захочется продолжить. Но случается, откроешь первую страницу и не можешь оторваться – в голове создаются картинка за картинкой, ты слышишь интонации героев, видишь их гримасы и жесты, чувствуешь эмоции. В чём секрет?
Бесспорно, здесь срабатывают метко подобранные слова, которые характеризуют события и явления, а также эмоции и поведение персонажей. Но не только. Мне кажется… Нет, я убеждена, что писатель передаёт читателю свой энергетический заряд. Или, если угодно, вкладывает душу. Вывод: когда создаешь художественный текст, надо самому любить или ненавидеть героев, осуждать или поддерживать их поступки, смеяться или бояться во время описываемых событий. Тогда и слова правильные подберутся. В общем, надо самому вживаться в сюжет.
2. Правдоподобие в деталях . Читатель должен верить в то, что происходит. Даже фантастический выдуманный мир должен быть прописан так, чтобы человек его представил, увидел и зажил в нём сам. Очень важно перечитывать и анализировать свои тексты, чтобы не ломалась логика повествования. Чтобы не получилось так, что персонаж вышел на улицу ночью, а в следующем абзаце его пригрело солнышко (реальный пример из моей редакторской практики).
3. Уникальность произведения. Говорят, что в мировой литературе существует всего несколько сюжетных схем, и любой писательский продукт отражает одну из них. Ничего нового пока не придумано. Тогда как же сотворить исключительное произведение? Ответ простой: уникальность произведения создаётся не фабулой, а героями, которые там описаны. Недостаточно подробно описать внешность, а потом перечислять действия: сказал, пошёл, сделал. Читатель хочет увидеть личность. Хорошую или плохую, но личность. Чтобы сопереживать – жалеть или осуждать, хвалить или ругать, восхищаться или ужасаться. И проводить параллели со своей жизнью. Иначе неинтересно. Таким образом, самобытность, индивидуальные черты и поступки человека, описанные правдоподобно, последовательно и с душой, сделают книгу уникальной.
4. Катарсис. Это духовное оздоровление, очищение от плохого путём осмысления собственной жизни вследствие соприкосновения с искусством. И после прочтения литературного произведения тоже. Думаю, это главный критерий, благодаря которому решается главная задача хорошего произведения – «сеять разумное, доброе, вечное».
Резюме: чтобы стать классиком, мало иметь большой словарный запас и применять его с высоким художественным вкусом. Гораздо важней знать, зачем тебе талант, данный Господом. Если ты хочешь что-то сказать миру, то исследуй в своём произведении извечные вопросы о добре и зле, любви и ненависти, покажи все грани человеческой души. Но не забудь обнажить и свою душу. Настоящий писатель этого не боится.
Сейчас пишу текст, в котором психиатру был задан вопрос о душе:
« —А что такое душа?
—Кто бы это знал! Наверное, это дыра в сознании, через которую проносятся бури вселенной. И у кого-то очень буйные. В общем — дело тёмное и обследованию не поддаётся.»
И напрашивается вопрос: что будем… обнажать?
—А писатель-то голый!
Это и будет знаком того, что литератор готов занять трон… классика.
Есть время и есть пространство. Душа — это временнОй объект, а тело — объект пространственный. Ваш психиатр — специалист по телу, по телесным болезням, и к объектам временнЫм, похоже, имеет очень отдаленное отношение. В лучшем случае — там где пространство тела соприкасается с внутренним временем. Хотя бред и галлюцинации — это болезни души (временнЫе недуги)
Не подскажите, Георгий, каким вы прибором пользуетесь для обнаружения души? Что за психометр такой?
«Она или есть, или её нет.»
Вот и хотел узнать — как вы определяете отсутствие души?
Пишут закрыв глаза.
Относительно недавно узнал, что Некрасова в отечественную литературу вернул С.Я. Маршак (якобы, Николай Алексеевич, не пользовался особым почтением у своих современников за некоторые поступки). Стоило только Самуилу Яковлевичу получить Сталинскую премию за переводы Шекспира и стать популярным.
Но если беспристрастно рассматривать постулат Некрасова, примеряя его к книгам, то чтение станет необыкновенно скучным. Для примера: книга А. Дома «Граф Монте-Кристо». Там (в общем) речь о том, что главный герой, Эдмон Дантес, отомстил своим обидчикам бесчестным образом. Месть — это вечное явление в человеческих обществах. Но является ли она доброй? Или разумной?
Я уже не говорю про такие книги, как «Парфюмер», «Коллекционер», где главными героями являются серийные убийцы.
Творчество совершается не потому, что это модно, выгодно и т. д., а потому, что НЕ МОЖЕТ НЕ ПИСАТЬ/РИСОВАТЬ/СОЗДАВАТЬ МУЗЫКУ…
Все остальное — это или научная деятельность (бесспорно, с элементами творчества), или же откровенная психиатрия… Ну, или делячество от культуры…
proza.ru
Термин используется в контексте обсуждения отзывов и рецензий на произведения (например, литературные). При этом «рецки» часто подразумевают поверхностные, неаналитические отзывы, в которых преобладает просто похвала без разбора недостатков. Авторы таких отзывов называются «рецкозенты».
Вы такой смысл вкладывали в «рецки»?
Предпочитаю потому полутона)
Главная движущая сила любого текста — это конфликт : между протагонистом и антагонистом, между героем и обществом, внутренний душевный конфликт ГГ. И чем он сложнее, чем дольше длится напряжение, тем читателю интереснее следить за сюжетом и аркой основных персонажей.
Каждый «сел на своего Бонифация» и поскакал по хорошо проторенной дорожке излюбленных тем о гениальности, самоудовлетворении и эзотерике.
Отделим зеленое от красного))
Для себя можно писать как угодно, с любой мотивацией, с любым уровнем мастерства и в любой степени безумства.
Ольга как редактор книг, которые не просто тешат эго авторов, но идут в народ, говорит об ответственности писателя именно перед читателями. Не горсткой домашних и друзей, и даже не перед коллегами на площадках подобно нашему сайту. Перед незнакомым массовым читателем, которому попадут в руки наши книги.
И тут недостаточно только искренности или душевности. Недостаточно грамотности и техники. Есть множество гласных и негласных правил, алгоритмов и условий, чтобы рукопись не только стала настоящей книгой, но и завоевала внимание издателей, читателей, критиков и получила право на жизнь.
Но вот если какой-то издатель пригласил его в альманах, ответственность перед читателями на издателе. В частности на нас с тобой. Но мы-то как раз подходим к вопросу со всей ответственностью. Однако знаем некоторые литературные сообщества, где публикуют авторов не таланта ради, а денег для.
А авторы, даже совершенно корявые, пусть пишут, сколько им хочется. И эти споры, что он должны чего то там осознавать, совершенно бессмысленны.
У меня в заголовке обозначена тема, а потом идут рассуждения о том, как создать шедевр. Ну, чтобы был шанс стать классикой. Или не стать, но хотя бы создать достойное произведение. Вот об этом и хотелось поговорить.
Так, Ольга, и я именно о том. О намерении (попытке, желании) создать шедевр. А как можно создать шедевр в слепую, наугад? — Никак! Это возможно только с оглядкой на классиков. Но классики (это же надо тому случиться) сплошь гении. А как можно выстроится в их ряд, не веря в себя. не веря в то, что твой дар от Бога? Ну пусть у кого-то от слова «Гений» сводит зубы. Но назовите это другим словом. в чем проблема?
А как по мне, то «достойные произведения» создают гении… Любой, создавший такое произведение, автоматически — гений… Если кто даже в потайных мыслях своих помышляет создать «достойное произведение», он вольно или невольно претендует стать гением…
Вот опять слово «самоконтроль». Снова делаю вывод, что ответственность за своё творчество только перед собой.
К священной жертве Аполлон,
В заботах суетного света
Он малодушно погружен;
<...>
И меж детей ничтожных мира,
Быть может, всех ничтожней он
Георгий, я и один из героев Пушкина (!!!) хотим тем самым сказать, что не стоит творческую и даже гениальную личность считать неким исключением из рода человеческого. История литературы и всей цивилизации знает множество гениальных в какой-то области людей, которые в обыденной жизни проявляли как самые высокие, так и самые низменные качества характера и поведения. А уж без честолюбия я такую личность вообще не представляю. Мне кажется, Вы, мягко говоря, упрощаете, а говоря жёстче, закрываете глаза на важнейший и сложнейший вопрос как искусствознания, так и этики и психологии — вопрос о соотнесённости личности и творчества. В его самом остром проявлении — это вопрос о гении и злодействе, — и этот вопрос, увы, однозначно не решён. Равным образом, мы имеем массу примеров того, как далеки были многие гении от уровня психической нормы. Следовательно, Ваши слова о том, что "… негоже к понятию гениальности примешивать болезненные психологические проявления, как то мания величия, тщеславие, честолюбие..." — они мало обоснованны.
Марк, более того скажу, что гению ничего человеческое не чуждо. Но стоит ли обращать внимание при обсуждении гениальных произведений на то, каковой была личность, написавшая их? Лично я считаю, что не стоит. Гениальные произведения имеют особенность — жить собственной (автономной от автора, написавшего их) жизнью. Впрочем, это только мое мнение. Я никому не запрещаю смотреть на произведения сквозь призму личности, написавшего их. Если Вам так удобно — смотрите пожалуйста. Но я так же знаю, что у меня есть право иметь на этот счет свое мнение, и высказывать его. Я уже писал это: никогда и ни при каких обстоятельствах не претендую на истину в последней инстанции.
И не стоило бы привлекать имя Бога для оправдания своего безбожного самолюбования: "… коли талант – это Божий Дар, следовательно, я пишу, чтобы выполнить Божью Волю..."
Опять улыбаюсь. Я чуть более половины века в мучительном творческом труде ИСКАЛ ответ на проклятый русский вопрос: КАК НАМ, РУССКИМ ЛЮДЯМ, СЛЕДУЕТ ЖИТЬ? И, представляете нашел его, и сформулировал в объемное эссе. Эссе состоит из озарений, которые посещали меня во время написания стихотворений. Написание оных для меня было беспроигрышной лотереей. Поскольку я их писал, совершая предварительно медитацию, и накачивая себя дыханием. Оно заменяло мне утреннюю гимнастику, после которой я сохранял бодрость духа на целый день. Ну, хорошо, считайте, что по мне плачет психушка. Но я то ведь выжил. и прожил по обывательским меркам относительно благополучную жизнь. И только потому, что ни на миг не терял веры в данный мне Богом Дар. Ваше подспудное пожелание обратиться мне у психиатру — это уже вслед уходящему поезду. Я сделал СВОЕ ДЕЛО, А каким оно будет для людей — это уже как Сам Бог решит.
Поскольку все критерии, которыми Вы определяете творчество, во мне присутствуют. Помимо одного, что я считаю себя гением, но с принципиальной оговоркой, о которой высказался выше.
Ответит на него только время.
Потому что признан классиком будет только тот автор, чьи произведения, обладая высоким художественным качеством, будут востребованы читателем и признаны профессиональным сообществом, и — главное — сохранят значимость на протяжении десятилетий. Они могут отражать как вечные, так и остро актуальные темы, то, что называется «духом эпохи».
Даже самый гениальный текст, лежащий в столе, не сделает его автора классиком, если не получит публичного признания.
Так вот каждый гений (абсолютно каждый) – подобен сперматозоиду. И его прямая жизненная цель – стремиться оплодотворить культуру. Именно оплодотворение культуры – и выражается признанием и (цитирую Вас) «будут востребованы читателем и признаны профессиональным сообществом, и — главное — сохранят значимость на протяжении десятилетий.» Но это совершенно не зависит от самого автора «Нам не дано предугадать, как наше слово отзовется…» Дело автора сделать все возможное, чтобы проявить готовность (способность) ОПЛОДОТВОРИТЬ культуру. То есть – максимально проявить себя в этом СТРЕМЛЕНИИ. А удастся ли ему это сделать, или нет – всецело зависит от Бога. Вот так, полагаю, и можно избавиться от комплекса неполноценности. Оценивать в себе именно стремление встать в один ряд с гениями… Потому как признание может произойти и после смерти, а может не произойти никогда. Тогда что получается ЗРЯ жил и творил человек?
Вы можете стать одним из них. Произведения гения вам нравятся именно потому,
что они рождены его душой. Ваше творение понравится другим точно так же только
в том случае, если будет исходить от вашей уникальной души. Все, что является
обыкновенным, посредственным, создано разумом. Творения разума, как и сам разум,
не уникальны. Уникальна только ваша душа. Вы владеете настоящим сокровищем.
Любое ваше гениальное творение может быть рождено только вашей душой.
Пусть ваш разум позволит ей это сделать.»
«Звёзды рождаются самостоятельно. Но ЗАЖИГАЮТ их маятники. „
Так и с гениальными произведениями, наверное…
Гениальные потом остаются, а обычные распиаренные забываются, уходят в лету,
если нет особой поддержки со стороны определённых кругов.
Елена, золотые слова. Потому как гасит душу, подрезает ей крылья именно разум. Свой и чужой. Потому как с точки зрения обыденного разума: зачем писать, скажем, стихи, тратить на это время, силы, переживая при этом неприятные муки творчества, ежели за эти стихи не платят деньги. А тем более сейчас, когда стихи не популярны, и читательских спрос на них опустился можно сказать до минимальной отметки. Ныне теплится только одна зыбкая надежда, что когда-нибудь, может быть после смерти и придет признание. Но разум и тут вставляет палки в колеса: как можно после смерти тешить свое тщеславие? То есть, только попытается душа воспариться, разум тотчас бьет её по рукам. И ладно, если бы только свой собственный, который проявляется как сомнение. Хуже и коварнее здесь чужой разум: ты хочешь написать достойное произведение, чтобы встать в один ряд с классиками – так у тебя мания величия, по тебе плачет психушка. Ты претендуешь на гениальность, а сам пишешь с грамматическими ошибками… Этот ряд можно продолжать. И главное, хулители правы. Но их правота чистой воды ПОСТПРАВДА. Кто не знает значения этого слова, можете погуглить.
Так вот, чтобы противостоять разуму, нужна мудрость, чтобы в каменном заборе, которым разум облажил душу, найти и проделать брешь. Разум не всесилен, особенно постправдашный. Порою её лукавый ум – на поверхности. Но мудрость – это профессионализм, опора на традицию и культуру. Жертвами постправдашников становятся, увы, люди недостаточно культурные. Поэтому создавать достойные произведения могут только профессионалы. Именно у душ профессионалов – не подрезаны крылья, их трудно, а порою и невозможно погасить. Не зря же ведь говорят, что все дети гениальны. А у гениев сохраненные детские души. Увы, у подавляющего большинства населения души погашены. И погашены разумом. Но ничто не мешает пишущим людям набираться мудрости, чтобы противостоять разуму и безбоязненно отправлять свои души в творческий полет…
Георгий, может быть, и так… Только помнить, что «великие шедевры – следствие объединения разума и души».
Есть несколько возможностей стать классиком.
1. Создать своё литературное направление и школу. И если появятся ученики и последователи, то первый, создатель, станет классиком автоматически. И будет им, пока будет жить данное направление. Взять Эдгара Аллана По. Он стал классиком детектива, так как считается создателем самого первого произведения в данном жанре. Кто не знает фразу «классика жанра»? А это и есть первые…
2. Возродить угасший жанр. С приставкой «нео». У нас появился уже неофутуризм, неоимажинизм, неоромантризм и т.п., за которым всегда стояло какое-то имя… Кто сказать, что нет того нового, за которым стоит хорошо забытое старое?
3. Попасть в творческую струю. Оказаться со своим произведением в нужное время и в нужном месте. Правда, когда струя ослабнет, можно также быстро и уйти в забвение. Некоторые звёзды не только быстро зажигаются, но и быстро гаснут. Так, к примеру, зажглась и потускнела звезда моего творческого учителя Владимира Асмолова, чьи песни в конце 80-х звучали едва ли не из каждого утюга, а сейчас он почти забыт для многих… Однако, есть до сих пор группа его поклонников. Или иной пример, возьмите певца Шамана, которые спел в своё время нужны песни в нужное время и за которые его подняли на щит. Если он продержится и не наломает дров — он будет классиком, если нет — его объявят недоразумением.
4. Классиком может кого-то сделать власть, высокий чиновник от культуры. Например, вписать какое-то имя в школьную программу и всё, этот человек классик. Ведь все, кого изучают в школе на уроках литературы — классик по факту! Правда, другая власть может также и кого-то исключить из классиков, предав имя забвению. Пример — советская власть кого-то возвышала, кого-то запрещали. Если бы она до сих существовала, некоторых имён в литературе могло и не быть, а кто-то и наоборот, изучался бы как истинный «партийный писатель». Впрочем, и сейчас некоторые имена изымают из русской литературы по причине того, что объявлены иноагентами или ещё хуже… Продолжать не буду, но мысль ясна: политический фактор влияет на классику и возможность стать классиком.
5. Стать героем своего времени, стать СВОИМ. Именно так. СВОИМ. Для общества, власти и т.п., где тебя будут пропагандировать, где ты будешь нужен и востребован. Время знает своих героев и классики — это СВОИ ГЕРОИ, а не чужие. СВОЕГО поддержат во всём… и до классика доведут «приятного во всех отношениях человека».
6. Понравиться сильному мира сего, который может вывести в классики даже посмертно, пропагандируя творческое наследие. Авторитетные учёные не раз вытаскивали малоизвестное или как будто бы «заурядное» из мира забытья и поднимали его на щит, превращая в «пророка своего Отечества».
7. Везение.
Талант и высокие художественные качества классиком никого не сделают, если не попадут в струю. Да и само понятие «высокие художественные качества» автора весьма условно и субъективно в высшей степени. Разве дискуссии на сайте это не доказывают?! У нас де факто только с 1-го сентября 2026 года появляется «профессиональное сообщество»в писательском мире, до этого не было даже профессионального стандарта «писатель» и профессии не было.
Когда мне говорят: «Сколько талантов состоит в таком-то „Союзе Писателей“ я возражаю: „А сколько талантов не состоит!“.
Может ли общество выдвинуть автора в классики? Не знаю. Смотря какого качества это общество. Какие стихи и песни сейчас звучат вокруг нас, понимают ли их смысл те, кто слушает? Вспомним А.С. Грибоедова и „Горе от ума“. Кого бы сделало классиком Фамусовское общество? Уж точно бы не А.А. Чацкого, которого объявило сумасшедшим, а скорее, С.С. Скалозуба, который и „золотой мешок, и метит в генералы“.
Ну и в финале моя авторская миниатюра из книги „О классиках замолвим слово“.
В классики
Опять играют дети в классики.
Простые к правилам ключи.
Жаль, так нельзя поэтам в классики
Одной ногою заскочить.
Не записаться ли нам… в классики?
В статье автор пытается ответить на ряд вопросов в рамках темы «Классика и современность». Среди них: «Кто такие классики и как ими становятся?»; «Возможно ли стать классиком при жизни?»; «Кого из советских (российских) деятелей рубежа XX-XXI века можно «определить в классики?»; «Можно ли стать «маленьким классиком» или же понятие «классик» имеет всегда только лишь «большое, широкое значение»?
Поводом к размышлению на тему «Классика и современность» или (как вариант) «Современные классики» стал вопрос студента университета на семинарском занятии на тему «Культура Серебряного века»: «А кого сегодня из современных писателей начала XXI века следует считать классиком?» Я ответить не успел, так как в этот момент вышло время занятия. И я, человек пунктуальный в работе, предложил вопрошающему студенту с этого вопроса начать наш следующий семинар. А потом глубоко задумался…
Нет, я не филолог, а историк и философ, однако на моих предметах проходит целый ряд занятий на тему «История русской культуры». Есть и философия культуры, эстетика, аксиология. Ссылаться, что такой вопрос – это удел только лишь филологов – непрофессионально. Особенно, когда накануне с этими же студентами изучали тему «Немецкая классическая философия». Кстати, в философов-классиков можно пересчитать по пальцам, так как выделяют два периода классической философии: 1. Античный (Платон, Аристотель (хотя, с большой натяжкой туда можно попытаться вписать и Сократа)); 2. Немецкий (И. Кант, И.Г. Фихте, Ф.В.Й. Шеллинг, Г.В.Ф. Гегель). А вот других философов в «классики» не записали. Обоснование такое: перечисленные мыслители занимались проблемами философии во всей её полноте, а другие акцентировали внимание на её частных аспектах. Таким образом, мы можем получить один из признаков классика: автор, который «работает» в глобальном масштабе своей культурной ниши. Но вернёмся к литературе.
Кто «назначает» классиков?
Существует глубокое заблуждение, что классиков назначает время. На самом деле, время подтверждает, а не определяет классиков.
Что такое классик в литературе? Если обращаться к словарям, то это автор образцовых произведений своей эпохи, один из лучших пишущих героев своего времени. В принципе, здесь нечего оспаривать. Другое уже дело: а кто именно определяет: этот – классик, а этот – нет? Литературовед? А может, авторитетные коллеги по перу? А может, благодарные наследники, которые актуализировали творчество классика? Специальные организации, комитеты, которые оценивают заслуги в области литературы? А может, специальная комиссия канонизирует писателя в пантеоне классиков примерно так же, как Священный Синод принимает решение в отношении канонизации исторической личности? На все эти вопросы нет однозначного ответа. Классиков определяют и профессиональные литераторы, и писатели-ученики-наследники, и государственная власть по идеологическим (и иным мотивам), и члены высоких.
1. Литературоведы могут провести научное исследование и определить высокие достижения и заслуги определённого автора и вынести предложение обязательно его изучать. Однако, не факт, отдельного исследователя или даже коллектив в этом поддержат. Кроме апологетов обязательно найдутся и критики у которых могут быть свои любимые авторы – кандидаты на утверждение в статус классиков.
2. В писательской среде может появиться инициативная группа, которая будет лоббировать решение увековечить роль и творчество некого автора за его заслуги. Если подобное решение получит широкую общественную поддержку, то автор окажется в рядах классиков.
3. В классики могут «записать» и лауреатов Нобелевской премии. Кстати, их произведения должны включаться в «литературный канон», как обязательные для изучения.
4. В классики иногда записывают популярных авторов, чьи цитаты «ушли в народ».
5. В классики назначает и государственная власть «идеологически правильных писателей». Она принимает решение о том, каких поэтов-писателей надо изучать на уроках литературы, а каких – нет и разрабатывает образовательные программы. А.С. Грибоедов за одно лишь произведение («Горе от ума») стал считаться классиком литературы, потому что считался разоблачителем пороков буржуазного общества. В.В. Маяковского «назначили главным пролетарским поэтом» лишь после смерти не за несомненный поэтический талант, а за то, что «писал политически правильно». Хотя, при жизни В.В. Маяковского часто критиковали до откровенной травли, запрещали к постановке пьесы. Но после его смерти власть «отсортировала» его работы: одни использовала для пропаганды, а другие «положила на полку» на десятки лет, как «идеологически вредные».
Та же самая ситуация с А.М. Горьким, назначенным советской пропагандой «главным пролетарским писателем» (и классиком). Несомненно, Алексей Максимович талантлив и был известен даже до революции 1917 г. Но в «классики», куда попадают далеко не все даже признанные таланты, его «записала» именно действующая власть.
6. Есть и ещё один путь, по которому классиками становятся автоматически и вне зависимости от чьих-либо определений. Но это касается, как правило, «узких» классиков и об этом будет сказано ниже.
О классике, большой и малой
У нас преобладает максималистское отношение к классике. Классиками признаются только самые-самые, титаны искусства, что недостаточно справедливо. Точно так же, как бывает Родина большой и малой, как бывают врачи «широкими» и «узкими» специалистами, есть большие («широкие») и малые («узкие») классики. Понятие «классик» имеет свою градацию.
1. Классики мирового уровня (например, А.С. Пушкин, Л.Н. Толстой, Ф.М. Достоевский);
2. Классики государственного уровня (например, И.А. Гончаров, Н.С. Лесков, А.А. Фет);
3. Классики регионального уровня (например, А.Я. Яшин, Е.С. Коковин, Н.К. Жернаков).
Границы между уровнями недостаточно чёткие. Не все великие русские классики получили общемировую известность, но является ли это поводом для того, чтобы не признавать их мировой уровень? (риторический вопрос). Да и не каждого классика можно точно и чётко поставить на определенный уровень признания. Например, Н.М. Рубцов – это классик общегосударственного уровня или же регионального? Он ведь известен не только на Русском Севере, но и как минимум, в Вологде, Санкт-Петербурге. Более того, в 2016 г. проходила всероссийская акция «Россия читает Рубцова». На всю Россию общеизвестны, как минимум, две песни на стихи Н.М. Рубцова: «Букет» (на муз. А. Барыкина) и «В горнице» (на муз. А. Морозова). Поэтому, границы здесь прозрачны.
Классики жанра
Есть и ещё одна возможность– «стать классиком нового жанра, стиля». Это происходит автоматически. Как, к примеру, стали классиками авторской песни Б.Ш. Окуджава, Ю.И. Визбор? Они оказались у истоков нового направления «поэзии под гитару» или бардовская песня, которое получило своё дальнейшие развитие. Классики – это все те, кто формирует традиции нового творческого направления. Например, классиком детективного жанра считается Эдгар По. А почему? Он был первым в этом направлении и его творческое русло получило продолжение. Артур Конан Дойл тоже классик детектива, но уже его другого притока – интеллектуального, как, впрочем, и Агата Кристи. Классиками другого «притока», так называемого «крутого детектива» стали Дэшил Хэммет и Реймонд Чандлер. А вот их последователи классиками не считаются, если не создают своё новое русло и своих учеников. Классики – это первые, вторые и, может, третьи в жанре, а вот на четвёртых, пятых, шестых и т.д. это уже не распространяется. Классики жанра – это учителя, создавшие плеяду поклонников-учеников.
Век малых классиков
Есть ли «живые классики» в наши дни? Уверен, что да. Но мы живём в век малых классиков. С одной стороны, мир искусства из элитарного стал демократическим и в какой-то мере даже анархическим. Он обмирщается и, в каком-то смысле, мельчает. Каждый пишет по принципу «кто во что горазд» и легко может публиковаться, вне зависимости от таланта и качества произведений. Ну а современная критика просто не успевает, да и неспособна прочитать и оценить написанное. Не способна она и угнаться за новейшими достижениями в мире литературы (стили, направления, ценности). С другой стороны, в искусство всё больше и больше вмешиваются политика и идеология (включая и ту, что навязывает нетрадиционные ценности (ЛГБТ-повестку, трансгуманизм и т.п)). Мы можем наблюдать такое явление, как «культура отмены», где нередко предаются забвению имена даже классиков с мировыми именами. С третьей стороны, до сих пор наблюдается сильное влияние постмодерна. С четвёртой стороны, в мировом культурном пространстве уже произошли «тектонические сдвиги». Культурные связи между государствами ограничиваются, а то и активно разрушаются (из-за глобальных войн, санкций и т.п.). Сегодня крайне сложно получить признание мирового классика. Один талант сегодня уже ничего не решает. Однако, ничто не мешает стать малым классиком. Что для этого требуется?
1. Талант;
2. Создание актуального нового творческого русла;
3. Наличие последователей.
А далее время подтвердит жизнеспособность этого русла и статус классика.
Есть и ещё один способ стать классиком – обновить кем-то уже ранее созданное, но подзабытое, заброшенное русло. И тогда даже не надо даже придумывать название своего течения. Достаточно добавить приставку «нео» к уже существующему. Например, неоромантизм (сюда можно также добавить: городской/деревенский, северный/южный и т.п.). И разумеется, затем надо себя проверить на критерии соответствия классику.
Современные критерии классика (вместо заключения)
Как распознать классика? Должны быть критерии соответствия. Мы, резюмируя материал заметки, предлагаем следующие:
1. Признание со стороны других классиков данного направления, жанра, стиля.
2. Признание со стороны государственной власти и мировой общественности.
3. Наличие своего актуального авторского русла и своей жизнеспособной литературной «школы». Стоящий у истоков нового направления автоматически становится классиком. Или же можно возродить популярный ранее, но, фактически, угасший литературный жанр. И за это заслужить репутацию, к примеру, «классик северной городской неоромантической поэзии».
4. Успешное плодотворное творчество во всей полноте в рамках литературы.
5. Популярность произведений в обществе. Если автор не будет признан государством и соавторами, то вполне может неофициально стать «народным классиком».
В классики себя записывать надо самому и по своей инициативе, если вы соответствуете критериям классика и желаете утвердиться в мире литературы. Не надо ждать инициативы коллег и «у моря погоды». Никто не выдаст удостоверения с печатью от том, что Вы – классик: ни государство, ни Союз Писателей, ни авторитетный международный комитет, хотя они способны создать соответствующую репутацию. Но записывать в классики себя надо скромно, не словами, а талантами. И конечно, себя называть классиком нескромно, лучше, если чтобы так Вас называли другие, искренне и заслуженно.
Андрей Повилайтис, кандидат философских наук, журналист, поэт-песенник.
По своей занудной привычке гороскопической девы, разложу все вышеизложенное по полочкам.
«Давайте пойдем логическим путем»:
1. Классиком автор становится после общественного признания. Это аксиома.
2. Общество автора делает классиком не за «красивые глазки», а исключительно за сотворенное им произведение, которое обществом нарекается в подавляющем большинстве своем гениальным, а самого автора, как творца этого произведения — гением.
3. Но вот вопрос, когда автор становится гением: когда он пишет (вынашивает) свое гениальное произведение, или, когда его таковым наречет общество? Если – второе, то тогда кем является автор, только что сотворивший гениальное произведение (которое в дальнейшем будет признано таковым и обществом)?
4. Тут мы имеем дело с явным разрывом во времени: с момента написания гениального произведения, и признанием обществом его таковым. И тогда возникает сакраментальный вопрос: в какой момент своего творчества автор становится гением? Если кому-то режет слух слово «ГЕНИЙ», найдите другое определение автору, написавшему общественно значимое произведение. Я против не буду.
5. Я же считаю, что творческий процесс проходит несколько стадий: замысел (зачатие), вынашивание, рождение и общественное признание. И уже на первой стадии (зачатии) замысел гениального произведения является гениальным. Случайно (наугад) гениальное произведение сотворить вряд ли возможно. Тут уместна восточная поговорка: «Из яйца змеи голубь не вылупится».
6. Осознает ли автор в момент осенения его замыслом (в момент зачатия), что его замысел — гениальный, а себя самого гением, или по крайней мере претендующим написать гениальное произведение? Полагаю, что — да. Потому как четко осознает, что его замысел — это задача, которая по плечу только гениям. Замыслы (великие и малые) они как грибы вырастают сами из грибницы данного Богом Дара. Более того, это сам Дар, спускаясь с небес, воплощается в замысел, запускающий в авторе творческий процесс. И по моему глубокому убеждению, не автор, а его Дар является творцом вынашиваемого и сотворенного произведения. Более того, убежден, что рукой автора водит Сам Господь. А отказывать Господу в гениальности – нонсенс.
7. Так вот — мой вывод: гением автор становится уже в момент вдохновения. Когда бразды правления за творческим процессом переходят от автора Дару. А автор только и может создавать творчеству максимально благоприятные условия.
8. Гениальность (гениальный замысел) спускается автору свыше. Автор вправе отказаться от него из-за ложной скромности, малодушия, или обычной лени. А то и вовсе, если автор поведется на злоумышленников, норовящих погасить его вдохновение на стадии искры. Но это уже ответственность автора перед собственным творчеством. В следующий раз свыше ему уже ничего спускаться больше не будет.
9. Итог: автор вознамерившийся сотворить стоящее произведение, которое в отдаленной перспективе может претендовать на классику – должен в самом себе не бояться ощущать себя гением. Это придает ему уверенности, порой, необходимой автору больше его собственной жизни. А как он это будет делать: скромно, или не скромно – вообще никакой роли не играет. Поскольку это уже никакого отношения к творчеству не имеет. Авторская скромность, или нескромность — пребывает уже в сфере меж-личностных отношений, порой очень далеких от истинного творчества.
А гений, гениальность — это всё же из другой оперы.
Это не просто очень талантливый человек, который пишет книгу, приобретающую общественное признание и причисляемый к классикам.
Гений — тот, кто создаёт новую художественную систему, его произведения имеют исключительную художественную силу и новизну, которая меняет литературу. Гений создает новый жанр, новый язык, новый взгляд на человека и мир.
Не каждый классик является гением, и не каждый гений признается классиком.
Иначе на вопрос Ольги: «Кто из нас станет классиком? — звучит удручающий ответ — НИКТО!!!