В осеннем лесу тишина, безмятежность. Макушки берёзок качнул ветерок. Замшелый пенёк, полусгнивший валежник. Тревожный скрип сосен. Последний листок оторвался от ветки. Кружась, кувыркаясь на землю упал. Там — грязные лужицы в солнца подсветке, для листьев опавших — последний причал. Лес дремлет. Зимой у него передышка. Замёрзнут все лужи. В мороз и пургу Быть может, проскачет голодный зайчишка, Оставив от лапок следы на снегу…
Висит Земля на хрупких-хрупких талях. Она обречена. Она в петле. И плачут, плачут голубые дали. Они отдали Всё, что есть,-тебе. А ты лишь гадил, мусорил и дрался. Заводами коптил И жёг леса. И с чем ты, человек, остался?!- Бетонная пустая полоса. Уже на взлёт посадку объявили. Уже на Марсе яблони цветут. А тут разруха… Были.Были.Были. Ещё чуть-чуть- И кончен земной путь.
В оцепенении природа… В тоске застывшаяземля… И, повторяясь год от года, всё начинается с нуля. Уходит осень, оставляя в холодной слякоти следы… Мороз, привычек не меняя, готов упрятать их во льды. Уже теряют голос ветры, и старческая хрипотца слышна в них и без фонометра. И чтобы не терять лица, они сливаются в дуэте с дождливым шумом, а потом с метельным пеньем… В звуках этих известный прячется симптом прихода зимнего сезона с ночами, что длиннее дня, с набегами шальных циклонов и… снежной сказкой для меня.
«Ну где ж Вы, милая, заразу подцепили? — Сказала Врач, не поднимая взгляд, — От этого избавиться проблемно, Мои коллеги хором подтвердят». «Не помогло, обидно, голоданье И криопроцедура — незачёт, Морские ванны тоже были мимо… Зараза размножается, живёт!.. И что же делать?» — пациентка плачет, А Врач со вздохом: «Потерпи, Земля. Когда-нибудь — конечно, но не скоро Уйдёт, исчезнет ЧеловекоТля».
ВСПОЛОХИ АРМАГЕДДОНА (Из цикла «Встречая второе пришествие НИЧЕГО»)
Земля родимая уходит из-под ног, всё истончается, и рвется там, где тонко, осколки стекол – я по ним мальчонкой иду босым… Безрадостный итог. Совпало: старость, кризис, смерть планеты возможная — дамокловым мечом размахивает; участь кирпичом летит на голову пытливую ответом на все вопросы, что задал дурак, а умница так и не смог задать их… Бессмысленно себя нам виноватить, что на горе так и не свистнул рак. За головой моей в пыли плетется плаха и топоры чечетку отбивают. А я хотел, чтоб мы стремились к раю, но вся в репьях последняя рубаха. Стиральная машина кляпом рот закрыла, чтоб не материться в голос, и с головы моей последний волос, напившись горькой, плачет у ворот, пытаясь грудью Дом прикрыть от горя, набухшего оравой саранчи. Но тереблю я ум свой: «Не молчи!», надежде, змейкой, прошмыгнувшей в сердце, вторя…
Дождь мельчает – бисер на траве. И прохлада грубо лижет руки. В ноябре предчувствие разлуки, Словно неизбежность на земле. Не поймешь, откуда ждать потерь, Отовсюду лишь ветра и тучи. То ли ты настолько невезучий, То ли в спячку не желает зверь Твой телесный: мал ему приют В листьях, что шуршат до первой лужи. Может, никому ноябрь не нужен, Только неизбежен наш маршрут Через осень в глубь своей души. – Время осознать конечность года, Как осознает его природа. Чувствуй, проникай во всё. Пиши.
День короткий, и солнышка мало,
И уже вся сырая земля.
Но зимы ещё нет, не настала.
Осень поздняя топчет поля.
Ветер стонущий плещет порою,
Веткой стынущей тихо шуршит.
Дождь резвится над чьей-то судьбою.
Лес раздетый немеет, грустит.
Налетят скоро злые метели
И застынет под снегом земля.
Снежный прах здесь устроит постели,
Снежный ком пролетит, веселя.
Что теперь? Налетая, жизнь пела:
«Мне бы солнца слезою, ручьём».
Кисть рябины отчаянно рдела.
Хмарь осенняя здесь ни при чём.
Земля раскинулась от моря и до моря,
вместив в себя поля и горы,
степь с чабрецом и терпкую полынь,
просторы сказочных былин.
Дозор несут богатыри –
нет края у родной земли.
Росток пробился – зацвела земля,
а ведь была — черным – черна.
Быть в деревеньке как-то довелось –
там за околицей сейчас большой погост,
заросший пруд, скрипучая ветла,
деревни нет, и я не та.
Земли вокруг – шагами не измерить.
Так хочется во что-то верить,
на что-то опереться, ухватиться,
и памятью родной земли обогатиться.
А земля… она, увы, такая,
Где родился, там и век живи.
И, пожалуй, это истина святая.
Хочешь — верь, не хочешь — цепи рви.
Если нет привязанности этой,
То тогда и нечего страдать.
Руки в брюки… по дороге верной,
Ну, а там, конечно же, как знать.
Как по мне, так нету лучшей доли:
Жить, трудиться на родной земле.
Да и то скажу, по доброй воле,
Не бывает ничего милей.
28. 11. 2025 г.
Но песни любви не поёт соловей.
Может, ушла та любовь без ответа,
Что зародилась весной средь ветвей?
Или, напротив, семья состоялась,
Время для песен уже утекло.
О той весне только память осталась.
В гнёздышке с милой тепло и светло…
Как у людей всё? Поют лишь до свадьбы,
Громко ликуя и веря в мечту,
В счастье под кронами старой усадьбы,
Не опасаясь, что встретят не ту…
Может, прошёл птах по самой по кромке?
Нет, песни любви не забыл соловей!
Просто, поёт он теперь не так громко,
Только для милой соловки своей!
Макушки берёзок качнул ветерок.
Замшелый пенёк, полусгнивший валежник.
Тревожный скрип сосен. Последний листок
оторвался от ветки.
Кружась, кувыркаясь на землю упал.
Там — грязные лужицы в солнца подсветке,
для листьев опавших — последний причал.
Лес дремлет. Зимой у него передышка.
Замёрзнут все лужи. В мороз и пургу
Быть может, проскачет голодный зайчишка,
Оставив от лапок следы на снегу…
Она обречена.
Она в петле.
И плачут, плачут голубые дали.
Они отдали
Всё, что есть,-тебе.
А ты лишь гадил, мусорил и дрался.
Заводами коптил
И жёг леса.
И с чем ты, человек, остался?!-
Бетонная пустая полоса.
Уже на взлёт посадку объявили.
Уже на Марсе яблони цветут.
А тут разруха…
Были.Были.Были.
Ещё чуть-чуть-
И кончен земной путь.
О родной Земле я песнь слагаю.
Ей одной я так могу сказать:
Не бывает места лучше Рая,
Это как с души моей считать.
Сколько всякого вокруг тебя кружится,
Но ни счесть и образов твоих:
Матушка, Родимая, Кормилица…
Эх, Земелюшка, не скрыть имен родных.
Мне бы низко-низко поклониться,
Мне бы пасть к ногам твоим лицом,
И услышать, как из недр стучится,
Сердце твое, будто бубенцом.
Я затем тебе пою, что лично знаю,
Без тебя мне не прожить и дня.
И, наверное, затем стихи слагаю,
Что и ты прожить не сможешь без меня.
28. 11. 2025 г.
В тоске застывшаяземля…
И, повторяясь год от года,
всё начинается с нуля.
Уходит осень, оставляя
в холодной слякоти следы…
Мороз, привычек не меняя,
готов упрятать их во льды.
Уже теряют голос ветры,
и старческая хрипотца
слышна в них и без фонометра.
И чтобы не терять лица,
они сливаются в дуэте
с дождливым шумом, а потом
с метельным пеньем… В звуках этих
известный прячется симптом
прихода зимнего сезона
с ночами, что длиннее дня,
с набегами шальных циклонов
и… снежной сказкой для меня.
«Ну где ж Вы, милая, заразу подцепили? —
Сказала Врач, не поднимая взгляд,
— От этого избавиться проблемно,
Мои коллеги хором подтвердят».
«Не помогло, обидно, голоданье
И криопроцедура — незачёт,
Морские ванны тоже были мимо…
Зараза размножается, живёт!..
И что же делать?» — пациентка плачет,
А Врач со вздохом: «Потерпи, Земля.
Когда-нибудь — конечно, но не скоро
Уйдёт, исчезнет ЧеловекоТля».
Кто я в мире этом? Просто человек.
Радуюсь рассветам, вижу дождь и снег,
Слышу птичьи трели я над головой,
Аромат сирени мне знаком весной.
На восходе алом, встретив солнца луч,
Попрошу о малом: был бы день везуч,
Чтобы свежий ветер, чистый небосвод
Были над планетой нашей круглый год.
Пусть шумят деревья пышною листвой,
И живёт деревня – отчий край родной!
Пусть родятся дети и несут добро,
И на белом свете будет всем тепло.
Если я устану от тревог и бед –
Унывать не стану, в этом пользы нет.
Укреплю я силы верой и мечтой –
По земле красивой путь продолжить свой.
Меняются ритмы, сменяются танцы,
И жизнь хороводом идёт.
Для каждого в жизни имеются шансы,
Но кто-то как рак, а кто-то вперёд.
Шагали по площади маршевым шагом
С речёвками, песнями «нас выбирай».
Мы молоды были, горели отвагой,
Энергии, радости – всё через край.
Заботы и беды нас в вальсе кружили,
Но, ритм не нарушив, себя сберегли.
Мы столько, подруга, с тобой пережили…
Работа до пота, поклон – до земли.
Но юности пыл и задор остаётся,
Танцуем порой мы и твист и хип-хоп.
«Душевная молодость». Вот как зовётся.
На месте не можем, нам только вперёд.
ВСПОЛОХИ АРМАГЕДДОНА
(Из цикла «Встречая второе пришествие НИЧЕГО»)
Земля родимая уходит из-под ног,
всё истончается, и рвется там, где тонко,
осколки стекол – я по ним мальчонкой
иду босым… Безрадостный итог.
Совпало: старость, кризис, смерть планеты
возможная — дамокловым мечом
размахивает; участь кирпичом
летит на голову пытливую ответом
на все вопросы, что задал дурак,
а умница так и не смог задать их…
Бессмысленно себя нам виноватить,
что на горе так и не свистнул рак.
За головой моей в пыли плетется плаха
и топоры чечетку отбивают.
А я хотел, чтоб мы стремились к раю,
но вся в репьях последняя рубаха.
Стиральная машина кляпом рот
закрыла, чтоб не материться в голос,
и с головы моей последний волос,
напившись горькой, плачет у ворот,
пытаясь грудью Дом прикрыть от горя,
набухшего оравой саранчи.
Но тереблю я ум свой: «Не молчи!»,
надежде, змейкой, прошмыгнувшей в сердце, вторя…
Дождь мельчает – бисер на траве.
И прохлада грубо лижет руки.
В ноябре предчувствие разлуки,
Словно неизбежность на земле.
Не поймешь, откуда ждать потерь,
Отовсюду лишь ветра и тучи.
То ли ты настолько невезучий,
То ли в спячку не желает зверь
Твой телесный: мал ему приют
В листьях, что шуршат до первой лужи.
Может, никому ноябрь не нужен,
Только неизбежен наш маршрут
Через осень в глубь своей души. –
Время осознать конечность года,
Как осознает его природа.
Чувствуй, проникай во всё. Пиши.
Где всё — вперемежку: добро и печаль,
Где осенью поздней краснеют рябины,
Где клин журавлиный плывёт тихо вдаль.
Здесь светлые рощи берёз, птичьи трели,
Весною цветенье, зимою мороз.
А осенью птицы на юг улетели
И там вспоминают всю прелесть берёз,
Нежаркое солнце весною и летом,
И ветви ракиты, и песнь соловья.
Здесь яркая осень взволнована цветом,
А дружной весной слышен голос ручья.
Пусть эта земля — не подобие рая.
Пусть вешние грозы нам птиц принесут.
Здесь всё пополам; снова Русь выбираю,
Где тёплые ветры в зелёном лесу.