Не называйте Осень унылой, В ней первородная дивная сила. Быть на пороге меж зноем и стужей — Труд ещё тот, отнюдь недосужий В смене властей чтоб не было свары, Осень двойные держит удары. Ночью морозец, к обеду прогрев — Спорят сезоны, почти озверев. Одновременно тактик — стратег — Осень сведёт цветенье на снег, Сгладит раздор, успокоит буянов И скроется в даль кобылицею рьяной… Не называйте Осень унылой, В ней первородная дивная сила…
«Привет!», — сказала Бархатцу Снежинка. «При...», — пауза, минутная заминка, Цветок пытался с мыслями собраться. Кристальная спешила оправдываться: «Холодная тоска на облаках, А здесь, внизу всё в цвете и цветах! Спешила с высоты я неслучайно, А чтоб признаться и открыть Вам тайну — Вы взяли в плен сердечко ледяное! Я влюблена в Вас, этого не скрою! Услышать Ваш ответ не ожидаю… И в тёплом Октябре… Простите… Таю...» Осталась капля в лепестке — ладони, А мимо ветер облетевших гонит…
Мне понравились все вариации на предложенную строчку.
Спасибо.
Пора уже и своё представить Вашему вниманию —
Лучше иногда не знать, что же там, за дверью, Отговорки нет глупей: «Просто так… проверю...». Есть хозяин, но не ты. Так чего ж неймётся? Знаешь ты, как вдруг потом дело обернётся? Ненасытность усмири, в плане любопытства — Может не к добру для всех дверца-то открыться. И кому держать ответ за такое «чудо»? В общем, пыл свой укроти и шагай отсюда!
Как лист за листом, так строчка за строчкой Плавно ложатся меж многоточий… Багряный закат сливается с кроной Вчера златогривого старого клёна… Стройные клинья и тучные стаи По небу летят, протяжно вздыхая… Сбор урожая идёт к завершенью, Скоро поля замрут без движенья… Буйство цветения блекнет и тает… Лист за листом с ветвей облетает… Осеннее время — время для строчек, Что плавно ложатся меж многоточий…
Очень приятно, пусть даже находясь за много километров, быть причастной к прекрасному событию «Славянское Слово». Иногда обстоятельства сильнее человека, но всем сердцем эти два дня я была с Вами.
Представляю Вашему вниманию мой дебют в баснеписание — «Общее дело».
Предметы поспорили ночью И загремели в буфете — Кто из них ГлавноПриСтольней И всех важней в белом свете. Вилки искрили задором И сыпали остро тирады: «Осилим и мясо, и рыбу! А значит достойны награды!». Но щекастые ложки К ним вопрошали резонно: «А как же вы зачерпнёте Всю ароматность бульона? Или наваристый борщ? Или ушицы стерляжьей? Мы возглавляем ПриСтолье! Запомните все! Это важно!» Тут старый столовый нож С вензелем на рукоятке, Устав от лязга такого, Решил прекратить беспорядки: «Друзья, можно оглохнуть От вашей пустой перепалки. Рад, не слышат „китайцы“ (в коробочке тонкие палки). А если серьезно, скажу, Каждый в ПриСтолие важен. Все здесь имеют свой вес, Вплоть до салфетки бумажной».
В общем, едином деле не возомни себя выше — Вот, что хотелось сказать, может быть кто-то услышит.
«Я б хотела съездить к тихой речке и к нетихой тоже я хочу», — Высказала это пожеланье Вера травматологу — врачу. Пауза повисла в кабинете и дугою брови поднялись: «Девушка, а как же переломы, косточки, как надо, не срослись! Умоляю, пожалейте тело, пусть оно немного отдохнёт!». Но во взгляде Верином читалось: «Мне такие доводы не в счёт». И ушла, мечтая о грядущем сплаве иль заплыве, может быть. Травматолог думал на прощанье: «Экстемалку не переменить...».
Заказала Осень платье у портного. «Эка невидаль, пошью, что здесь такого!», — Тут же при́нялся за дело, за работу, Будет первая примерка на субботу… Расстарался он на славу, сам доволен, Но заказчица скривилась, как от боли: «Сколько зелени! Я это не надену! Охру, золото добавь!», — устроив сцену, Возмущённая ушла без «до свиданья». А портной прило́жил все свои старанья, Чтоб наряд готов был к новой встрече, Чтобы Осень, обомлев, лишилась речи. Но клиентка та, увы, от раза к разу Нагнетала недовольство по заказу, Довела швеца до белого каления… Кончилась учтивость, ноль терпения! В клочья разорвал многострадальный труд, Уничтожил всю работу в пять минут. Без лекала сшив обрывки, как потеху, На крыльце оставил «это» и уехал. Не оглядываясь, прочь умчался кутюрье, Навсегда забросив и шитьё, и ателье.
Перед входом в кинотеатр топчется юноша с букетом. К нему подбегает девушка. — Наконец-то! Я думал, ты уже не придёшь, – выдохнул юноша. — Подумаешь, всего на пятнадцать минут опоздала, — отмахнулась юная особа. — Но фильм уже начался, и нас вряд ли пустят в зал, — расстроился молодой человек. — Да ну её, эту комедию! Может, лучше покататься на лодке в парке? – нашлась девушка.
Покупательница долго смотрела на витрину, потом спросила: — Что это? — Где это? – безэмоционально эхом отозвалась продавщица. — На пачке масла слева, — нарочито, почти по слогам конкретизировала девушка. Продавец взглянула и в том же «послоговом режиме» решила зафиналить общение: — Чем-то поцарапали. Я дам Вам другую пачку. — Это не царапины! — добавив громкости в голосе, покупательница вынесла своё заключение, — Это мышиные зубы! Значит, здесь… Остаток фразы захлебнулся в волне дикого визга.
С давних времён повелось — Август устроит пирушку, Щедро накроет столы, выкатит дивную пушку. Станет салюты пускать в темное небо ночное, На ушко шепнёт: «Загадай… что-нибудь… неземное...». Жаль только Он не гарант, что исполнение будет, Но всё равно, помечтать очень приятно о чуде.
В ней первородная дивная сила.
Быть на пороге меж зноем и стужей —
Труд ещё тот, отнюдь недосужий
В смене властей чтоб не было свары,
Осень двойные держит удары.
Ночью морозец, к обеду прогрев —
Спорят сезоны, почти озверев.
Одновременно тактик — стратег —
Осень сведёт цветенье на снег,
Сгладит раздор, успокоит буянов
И скроется в даль кобылицею рьяной…
Не называйте Осень унылой,
В ней первородная дивная сила…
«Привет!», — сказала Бархатцу Снежинка.
«При...», — пауза, минутная заминка,
Цветок пытался с мыслями собраться.
Кристальная спешила оправдываться:
«Холодная тоска на облаках,
А здесь, внизу всё в цвете и цветах!
Спешила с высоты я неслучайно,
А чтоб признаться и открыть Вам тайну —
Вы взяли в плен сердечко ледяное!
Я влюблена в Вас, этого не скрою!
Услышать Ваш ответ не ожидаю…
И в тёплом Октябре… Простите… Таю...»
Осталась капля в лепестке — ладони,
А мимо ветер облетевших гонит…
Спасибо.
Пора уже и своё представить Вашему вниманию —
Лучше иногда не знать, что же там, за дверью,
Отговорки нет глупей: «Просто так… проверю...».
Есть хозяин, но не ты. Так чего ж неймётся?
Знаешь ты, как вдруг потом дело обернётся?
Ненасытность усмири, в плане любопытства —
Может не к добру для всех дверца-то открыться.
И кому держать ответ за такое «чудо»?
В общем, пыл свой укроти и шагай отсюда!
Как лист за листом, так строчка за строчкой
Плавно ложатся меж многоточий…
Багряный закат сливается с кроной
Вчера златогривого старого клёна…
Стройные клинья и тучные стаи
По небу летят, протяжно вздыхая…
Сбор урожая идёт к завершенью,
Скоро поля замрут без движенья…
Буйство цветения блекнет и тает…
Лист за листом с ветвей облетает…
Осеннее время — время для строчек,
Что плавно ложатся меж многоточий…
Иногда обстоятельства сильнее человека, но всем сердцем эти два дня я была с Вами.
Огромная благодарность организаторам!
Предметы поспорили ночью
И загремели в буфете —
Кто из них ГлавноПриСтольней
И всех важней в белом свете.
Вилки искрили задором
И сыпали остро тирады:
«Осилим и мясо, и рыбу!
А значит достойны награды!».
Но щекастые ложки
К ним вопрошали резонно:
«А как же вы зачерпнёте
Всю ароматность бульона?
Или наваристый борщ?
Или ушицы стерляжьей?
Мы возглавляем ПриСтолье!
Запомните все! Это важно!»
Тут старый столовый нож
С вензелем на рукоятке,
Устав от лязга такого,
Решил прекратить беспорядки:
«Друзья, можно оглохнуть
От вашей пустой перепалки.
Рад, не слышат „китайцы“
(в коробочке тонкие палки).
А если серьезно, скажу,
Каждый в ПриСтолие важен.
Все здесь имеют свой вес,
Вплоть до салфетки бумажной».
В общем, едином деле
не возомни себя выше —
Вот, что хотелось сказать,
может быть кто-то услышит.
и к нетихой тоже я хочу», —
Высказала это пожеланье
Вера травматологу — врачу.
Пауза повисла в кабинете
и дугою брови поднялись:
«Девушка, а как же переломы,
косточки, как надо, не срослись!
Умоляю, пожалейте тело,
пусть оно немного отдохнёт!».
Но во взгляде Верином читалось:
«Мне такие доводы не в счёт».
И ушла, мечтая о грядущем
сплаве иль заплыве, может быть.
Травматолог думал на прощанье:
«Экстемалку не переменить...».
«Эка невидаль, пошью, что здесь такого!», —
Тут же при́нялся за дело, за работу,
Будет первая примерка на субботу…
Расстарался он на славу, сам доволен,
Но заказчица скривилась, как от боли:
«Сколько зелени! Я это не надену!
Охру, золото добавь!», — устроив сцену,
Возмущённая ушла без «до свиданья».
А портной прило́жил все свои старанья,
Чтоб наряд готов был к новой встрече,
Чтобы Осень, обомлев, лишилась речи.
Но клиентка та, увы, от раза к разу
Нагнетала недовольство по заказу,
Довела швеца до белого каления…
Кончилась учтивость, ноль терпения!
В клочья разорвал многострадальный труд,
Уничтожил всю работу в пять минут.
Без лекала сшив обрывки, как потеху,
На крыльце оставил «это» и уехал.
Не оглядываясь, прочь умчался кутюрье,
Навсегда забросив и шитьё, и ателье.
Перед входом в кинотеатр топчется юноша с букетом. К нему подбегает девушка.
— Наконец-то! Я думал, ты уже не придёшь, – выдохнул юноша.
— Подумаешь, всего на пятнадцать минут опоздала, — отмахнулась юная особа.
— Но фильм уже начался, и нас вряд ли пустят в зал, — расстроился молодой человек.
— Да ну её, эту комедию! Может, лучше покататься на лодке в парке? – нашлась девушка.
Покупательница долго смотрела на витрину, потом спросила:
— Что это?
— Где это? – безэмоционально эхом отозвалась продавщица.
— На пачке масла слева, — нарочито, почти по слогам конкретизировала девушка.
Продавец взглянула и в том же «послоговом режиме» решила зафиналить общение:
— Чем-то поцарапали. Я дам Вам другую пачку.
— Это не царапины! — добавив громкости в голосе, покупательница вынесла своё заключение, — Это мышиные зубы! Значит, здесь…
Остаток фразы захлебнулся в волне дикого визга.
Летние старанья даром не прошли!
Моё сердце принадлежит Августу.
Как дополнение — pisateli-za-dobro.com/moi-lyubimyi.html и pisateli-za-dobro.com/budu-zhdat.html
Август устроит пирушку,
Щедро накроет столы,
выкатит дивную пушку.
Станет салюты пускать
в темное небо ночное,
На ушко шепнёт: «Загадай…
что-нибудь… неземное...».
Жаль только Он не гарант,
что исполнение будет,
Но всё равно, помечтать
очень приятно о чуде.
поздравляю Вас с выходом сборника.
От всей души желаю Творческого Непокоя.
Да минуют кризисы Поэта,
Пусть пишется «про то и это».
Да не покинут Муза и Пегас!
Точите перо! И в добрый час!
Организаторам и всем Участникам — Большое Спасибо за огромные просторы «Маленькой жизни».