Хотя, отвечая на третий вопрос, было однажды такое, что я намеренно дала своему произведению название, привлекающее внимание — потому что хотела предостеречь читателей от одного опасного увлечения, которое напрочь свело с ума одного из персонажей рассказа — так, что изначально спокойный и кроткий человек превратился в настоящего монстра и чуть не убил жену и дочь. Однако предостеречь не сильно-то и удалось — набежало много народу, которым этот персонаж оказался близок по духу, и стали активно доказывать своим поведением, что такое увлечение действительно напрочь лишает разума и вообще всего человеческого.
Приходилось ли вам сталкиваться с этим явлением именно в культуре, в частности, в литературе? Иногда слышала, что в каких-то песнях и стихах ругались матом, например, или использовали явно пограничную лексику с натуралистическим описанием процессов жизнедеятельности.
Какие книги, с вашей точки зрения, являются продуктом хайпа? Я мало читаю современных авторов, а тех, у кого обнаруживала подобные вещи, не помню названий.
Использовали ли вы хайп в своём творчестве или для его продвижения? Какую стратегию вы применяли или попробуете применить? Никакой. Хотя я не умалчиваю о неоднозначных темах, актуальных для современного общества, но лишь потому, что оные вызывают отклик в моей душе, а не тупо ради хэйпа.
Развивать литературный талант — это никогда не бывает лишним, вне зависимости от того, графоман ты или гений. Кстати, к слову сказать, гении — они часто бывают не слишком довольны своими работами, обычно считают, что могли бы и лучше. И кстати, простите, если моя реакция на замечание получилась не совсем адекватной. Просто мне довольно часто случалось разговаривать с агрессивно настроенными личностями, которые именно что стремились унизить собеседника.
Вы правда считаете, что литература должна быть оторвана от реальной жизни? И если образ того же Кости привлекает автора в качестве литературного персонажа, то он ни в коем случае не должен о нём писать? Мне-то ведь тоже весьма импонируют личности неравнодушные к несправедливости и готовые вступиться за обездоленных, пусть даже при этом пострадавших от явно более сильных обидчиков. А за одарённого человека благодарствую!
Ну, извините, что я не Александр Аркадьевич! Однако мне показалось, он не велел молчать не только звёздам мировой величины, но и обычным людям. И кстати говоря, истинно талантливые и мудрые личности находят иные способы возвыситься, нежели унижение других.
Скорбно молчать — это, по-моему, худшее, что можно придумать. Ведь с молчаливого согласия людей как раз и вершатся самые чёрные дела. Так что я скорее склонна разделять мнение нашего несравненного Галича.
Можно, конечно, писать исключительно сказки, но если присмотреться, то даже они отражают реальную жизнь тех времён, когда были написаны. Вот ведь в чём проблема-то. Хотя иногда я люблю так делать — давать политзаключённым, которыми переписываюсь, испанские или английские фамилии и писать в жанре фэнтези про них же.
Разумеется, я пишу не только про Костю, но считаю, что замалчивание этой животрепещущей темы — не лучшее решение. И я ещё, кстати, опустила подробности, как над Ильдаром и над Костей издевались. Всё-таки я писала фантастику, а не треш. А насчёт оценок, конкурс есть конкурс, понятно, что там работы сравнивают и выбирают лучшие, на взгляд жюри. Не могут же там победить абсолютно все.
Боюсь, если так рассуждать, то получится, что и Радищев зря писал путевые заметки о своей поездке из одной столицы в другую, то бишь, о тяжкой доли крепостных? Я ведь пишу о реальных людях, с которыми имею честь быть знакомой. А что касается восприятия читателей, если у человека достаточно мужества, чтобы признать, что в реальности далеко не всё происходит по справедливости, он не станет гневаться на того, кто пишет о несправедливостях мира сего, и более того, попытается как может сделать реальность более справедливой, как-то помочь страждущим. Ну, а тот, кто слаб духом — он будет всячески жмуриться и отрицать, затыкать себе уши, а другим — рты. И гнев свой обратит не на тех, кто творит дела неправедные, а на тех, кто говорит об этом. Но я всё-таки надеюсь, что здешние читатели достаточно разумны и мужественны, чтобы видеть и адекватно оценивать то, что творится вокруг. И ещё я считаю, что честный и порядочный человек не должен быть изгоем (в том числе и в творчестве) только потому, что попал в тюрьму. Лично я никогда не смогла бы испытывать отторжение к человеку, который пострадал за неравнодушие и готовность вступиться за угнетённых.
Должно быть, мы просто слышали одну и ту же информацию о моей фейсбучной подруге из разных источников. Ну да ладно, дождёмся, что редакционный совет решит.
Именно что духовный, а значит, про Доброту, Любовь и Справедливость Божью. Насчёт посадок за походы на митинги, я как раз таки не только новости в Фейсбуке читала, но также мне доводилось общаться с людьми, которых это несчастье постигло. Я сама лично писала им письма за решётку, а некоторым и сейчас пишу. И не только я — бывало, соберёмся Христианским действием где-нибудь на почте и письма им пишем. Считаю, настоящий православный человек, если видит и понимает, что где-то несправедливость творится, станет бороться с ней как умеет и поддерживать чем может, тех, кто оной подвергается. Что касается неподъёмного штрафа для женщины с больным ребёнком на руках — в основе рассказа лежит реальная история про женщину, которая пожелала мира праху подростка, взорвавшего себя в здании ФСБ, что, кстати, определённо по-христиански. Пусть этот подросток тысячу раз неправ, но тот, кто по-настоящему верит в Бога и любит Его, будет молиться за душу, пусть и грешную, и действительно пожелает покоиться с миром. Во-вторых, по законам божественной справедливости, наказание должно быть адекватно тяжести содеянного. Если бы даже эта женщина написала, что он молодец, всё сделал правильно, она ведь ни у кого ничего не отняла, тем более последнего у обездоленного. Разве справедливо то, что присудив штраф судья не то что отнял у неё последнее, а вынудил просить милостыню, чтобы этот штраф заплатить? Заставили бы в таком случае улицы мести — другое дело. Вор из рассказа — он тоже далеко не праведник, однако же устыдился обворовывать мать-одиночку. А судья вполне хладнокровно это сделал. Поэтому я как автор предпочла спасти вора. Потому что в нём оказалось куда больше человеческого, и Бога в душе больше. Ведь самый тяжкий грех — обидеть обездоленного. Так что не о политике я думала, когда отсылала на конкурс именно эти рассказы, а именно о духовности. И кстати, я лично переводила этой женщине деньги на карточку. Не знаю, насколько эти аргументы окажутся убедительными для редколлегии, но в первую очередь именно ими я руководствовалась при выборе подборки. А политика — ну, так не со всеми, кому я пишу письма за решётку, у нас совпадают политические взгляды.
Я просто подумала, что вор, тем более профессиональный, вряд ли будет выражаться языком поэтов Серебряного века. Хотя если для детской воскресной школы, пожалуй, Вы правы, надо бы немного почистить его речь.
Иногда слышала, что в каких-то песнях и стихах ругались матом, например, или использовали явно пограничную лексику с натуралистическим описанием процессов жизнедеятельности.
Какие книги, с вашей точки зрения, являются продуктом хайпа?
Я мало читаю современных авторов, а тех, у кого обнаруживала подобные вещи, не помню названий.
Использовали ли вы хайп в своём творчестве или для его продвижения? Какую стратегию вы применяли или попробуете применить?
Никакой. Хотя я не умалчиваю о неоднозначных темах, актуальных для современного общества, но лишь потому, что оные вызывают отклик в моей душе, а не тупо ради хэйпа.
Валаам. Август 2009 год.
Шамордино. Январь 2017 год.
А насчёт оценок, конкурс есть конкурс, понятно, что там работы сравнивают и выбирают лучшие, на взгляд жюри. Не могут же там победить абсолютно все.
И ещё я считаю, что честный и порядочный человек не должен быть изгоем (в том числе и в творчестве) только потому, что попал в тюрьму. Лично я никогда не смогла бы испытывать отторжение к человеку, который пострадал за неравнодушие и готовность вступиться за угнетённых.
Что касается неподъёмного штрафа для женщины с больным ребёнком на руках — в основе рассказа лежит реальная история про женщину, которая пожелала мира праху подростка, взорвавшего себя в здании ФСБ, что, кстати, определённо по-христиански. Пусть этот подросток тысячу раз неправ, но тот, кто по-настоящему верит в Бога и любит Его, будет молиться за душу, пусть и грешную, и действительно пожелает покоиться с миром. Во-вторых, по законам божественной справедливости, наказание должно быть адекватно тяжести содеянного. Если бы даже эта женщина написала, что он молодец, всё сделал правильно, она ведь ни у кого ничего не отняла, тем более последнего у обездоленного. Разве справедливо то, что присудив штраф судья не то что отнял у неё последнее, а вынудил просить милостыню, чтобы этот штраф заплатить? Заставили бы в таком случае улицы мести — другое дело. Вор из рассказа — он тоже далеко не праведник, однако же устыдился обворовывать мать-одиночку. А судья вполне хладнокровно это сделал. Поэтому я как автор предпочла спасти вора. Потому что в нём оказалось куда больше человеческого, и Бога в душе больше. Ведь самый тяжкий грех — обидеть обездоленного.
Так что не о политике я думала, когда отсылала на конкурс именно эти рассказы, а именно о духовности. И кстати, я лично переводила этой женщине деньги на карточку.
Не знаю, насколько эти аргументы окажутся убедительными для редколлегии, но в первую очередь именно ими я руководствовалась при выборе подборки. А политика — ну, так не со всеми, кому я пишу письма за решётку, у нас совпадают политические взгляды.