Образы нравятся, потому что это и есть поэзия. А какое в них настроение — это уже вопрос читателя, кто-то, как ребенок, пугается, а кто-то вступает в борьбу. Поэзия без образов — рифмованные прописи.
Вы знаете, Георгий, меня в Вашем стихотворении привлекло не общее настроение, а точные образы. Они ценнее отображения времени и настроений. Седой автомобиль в грязи — это достоверно. Что касается размера и рифм, в цельном стихе это не важно, изменения показывают движения смысла. Вам важна направляющая рука, а мне — то, что выходит из-под руки человека. Что касаемо главного, единого образа — не так уж Вы были одиноки. Вот мое, написано в то же саое время, в конце 70-х. * * *
Я видел живое. Качаясь в грязи на зыби движений своих и чужих, текли головастиков мягкие тени сквозь муть отражений к истокам явлений.
Толчок и удар… Где же, лапа и хвост, я вас потерял при движении в рост, куда же единство изгибов и волн отбросил, когда себе руки завёл? Не выбор, а вместе, не не цель, а поток — забытое бремя скольжения впрок, набор высоты, подсознание детства, начинка крови, эволюций наследство…
Меня тяготила животная жизнь. Из детства, из мира, к себе от чужих движений и волн, желаний и дел пробиться руками я захотел. И вот же — моё, это только моё: я в луже нашёл отраженье своё…
Сдержанно, с юмором, без надрыва и психоза, неуклонно, со стороны на себя глядя, образы народные, что облегчает передачу состояния. Сороки к месту, образ развит — сплетни приносят. Человек понимает, что у него в строке и зачем.
На мой взгляд, стихотворение равно себе, выполняет ту задачу, которую перед ним поставил автор. Он же не может одним разом решить все проблемы! Рифмы в таком случае могут быть любыми, но хотелось бы, чтобы широта ассоциаций привела к другим, дальнейшим, словам. Возможно, автор придет к другим стихам, более обнаженным, требовательным. А этот все равно у него уже есть, греет…
Ирина, я там был, раследовал. Спасибо за сопереживание! Вот мой очерк в обобщенном виде, он есть и на нашем сайте, а на Прозе — вот: proza.ru/2010/09/02/238
Спасибо! Мне повезло, я видел вживую Михаила Александровича, он был другом и переводчиком созвездия поэтов-фронтовиков из национальных республик России, — Расула Гамзатова, Давида Кугультинова, Кайсына Кулиева, они вместе приезжали на юбилей Мустая Карима в Уфу, который я освещал в газете. В неформальной обстановке Дудин отнюдь не напоминал чиновника от литературы, смеялся над шуткой «В сплошной лихорадке Дудин», сам острил: «На палубу вышел, а палубы нет!». Несмотря на разницу поэтических поколений, на личные увлечения молодыми тогда поэтами круга Андрея Вознесенского, я чувствовал в его поэтическом труде внятность мысли и точность образов. В нем видна была коренная русская культура и непритворный интернационализм.
Рад сказать добрые слова моему любимому барду! Интонации Милена открывают глубины языка, национального самосознания, человеческого единства. Пластнку слушаю дома, надеюсь на новые встречи.
Очень интересно, Михаил! Лишний раз подтверждает мое отроческое мнение, что поэзия — это широта и глубина ассоциаций. Думаю, что и Куприн не держал в голове все эти факты, просто он любил тему и она разветвлялась в его подсознании. «Душа обязана трудиться...» А еще думаю, что сознание человечества переплетает самые разные осмысления и наша задача — обогатить первичный импульс, пришедшую строку, образ, развитием, ростом смысла.
Поэзия, на мой взгляд, и есть нахождение гармонии в мире с помощью образов, широты ассоциаций, чем шире мыслит автор, тем вернее увидит новое, встроит его в ряд смыслов и красок. А копировать — это другое занятие, версификаторство.
Мен кажется, здесь что-то неточное в замысле, по крайней мере — в его объяснении. Роман Смирнов не воспроизводит хаос, он предъявляет счет окружающему миру со своих четких моральных позиций. Сегодняшних выстраданных позиций, а не многажды употребленных ранее, заштампованных в свечках, старых домиках и их исчезнувших жителях. Гармония — это не обязательно копирование любимых образцов. Хотя задача поставлена правильно, мне нравится: хаос мира и собственных чувств по его поводу осмыслить с помощью новой, найденной в поэзии гармонии. О мелочах уже сказано.
* * *
Я видел живое.
Качаясь в грязи
на зыби движений своих и чужих,
текли головастиков мягкие тени
сквозь муть отражений
к истокам явлений.
Толчок и удар…
Где же, лапа и хвост,
я вас потерял при движении в рост,
куда же единство изгибов и волн
отбросил, когда себе руки завёл?
Не выбор, а вместе, не не цель, а поток — забытое бремя скольжения впрок,
набор высоты, подсознание детства,
начинка крови, эволюций наследство…
Меня тяготила животная жизнь.
Из детства, из мира, к себе от чужих
движений и волн, желаний и дел
пробиться руками я захотел.
И вот же — моё, это только моё:
я в луже нашёл отраженье своё…