О, если бы мне подвластен был порог Меж дальних стран — единым дуновеньем, — Я бы вмиг летел, где Нил катит поток, Где Мемфис спит под вечным изумленьем.
Там Сфинкс, как страж, с безмолвием в очах, Глядит на век; над ним — песков куренье; И тайный жрец, в лазурных ризах, в снах Мне шепчет древних звёзд благословенье.
Потом — к морю, где алый хлад волны Ласкает грудь, и соль, как речь, живая; Там стаи рыб — как искры тишины, И глубь поёт, лучами играя.
И дальше — в мир: то к греческим колоннам, То к кручам, где орёл хранит простор; Но, возвратясь к родимым, хладным кронам, Я бы берегла в душе тот ясный взор.
Меж дальних стран — единым дуновеньем, —
Я бы вмиг летел, где Нил катит поток,
Где Мемфис спит под вечным изумленьем.
Там Сфинкс, как страж, с безмолвием в очах,
Глядит на век; над ним — песков куренье;
И тайный жрец, в лазурных ризах, в снах
Мне шепчет древних звёзд благословенье.
Потом — к морю, где алый хлад волны
Ласкает грудь, и соль, как речь, живая;
Там стаи рыб — как искры тишины,
И глубь поёт, лучами играя.
И дальше — в мир: то к греческим колоннам,
То к кручам, где орёл хранит простор;
Но, возвратясь к родимым, хладным кронам,
Я бы берегла в душе тот ясный взор.