Поддержим нашего автора Татьяну Богданову!

Друзья — добряне!

Наша коллега Татьяна Богданова , замечательный поэт и переводчик, участница проектов «Редакционный портфель» и «Поэтическая среда», член жюри переводческих номинаций фестиваля «Славянское слово 2026», попросила познакомить вас со своей подборкой, представленной на известном многим Турнире поэтов , который проводится на не менее известном портале Стихи.ру и сетевом телевидении ЛитКлуб.TV.
Турнир, к слову, в этом году юбилейный, собравший немало известных сетевых (и не только) поэтов, и страсти там кипят нешуточные.

Небольшая подборка Татьяны Богдановой представляет читателю разные грани её поэтического творчества и тем интересна. По крайней мере, от двух последних стихотворений у меня прямо мурашки по коже.

Перейдя непосредственно на сайт Турнира, можно послушать выступление Татьяны вживую (она прекрасный декламатор). Их стихотворная дуэль с весьма сильным соперником - Надеждой Бесфамильной, которая тоже знакома вам по проекту «Редакционный портфель», очень интересна.

Если после прочтения вы захотите поддержать Татьяну на Турнире поэтов, сделать это не сложно. Переходите по ссылке и голосуйте (учитывая, что сделать это могут только пользователи, зарегистрированные на Стихире):  Турнирная таблица / Стихи.ру

Итак, подборка Татьяны Богдановой.

China.

Посвящается памяти Алексея Ачаира (Грызова).

«Мне не о чем думать, кроме Сибири» -
из письма А.А. Ачаира Г.Д. Гребенщикову.

Вам отпущено Богом так много,
что роптать и смешно, и грешно…
От гражданской войны до острога
через русский Харбин суждено –

путь-дорога на Родину та ещё,
и не всем выпадает она.
Речь казачья звучит на Китайщине,
и во Франции тоже слышна,

где на грани безумного вымысла
плоть родимой земли как смола,
что с собой эмиграция вынесла
и по свету её разнесла.

Очарована, обАчаирина
«молодая Чураевка» — что ж?
Грезит бывший хорунжий сибирями,
лагерями его не проймёшь!

Ничего не бывает случайного,
солнце всходит порой вопреки -
золотой церемонией Chinayu,
иероглифом линий руки.

Вам отпущено Богом так много,
что роптать и смешно, и грешно…
От гражданской войны до острога
через русский Харбин суждено.

Прямая речь.

Незримой жизни робкое величье
Обнажено зимою невзначай:
Стволы чернеют, словно в чашке — чай,
Холодные качая гнёзда птичьи,

Баюкая пустые, по привычке,
Где поминай как звали шум и гам…
Возврата нет к далёким берегам,
И ветви их обуглены, как спички.

Просвет сереет снежным опереньем —
Давно растаял журавлиный клин,
Но пух летит со всех концов земли,
Как задержать его стихотвореньем?

Чем пахнет снег? Водою легковесной,
Морозным сном крахмальных простыней,
Небесной манной? Нет её сытней,
Особенно когда летит над бездной!

Иль свежестью замёрзших яблок поздних,
Их на десерт любили мы запечь…
И оживает вдруг прямая речь,
Что прямо в сердце посылают звёзды…

Покрова-на-Нерли.

А в апреле Нерль покидает свои берега,
Заливая луг Боголюбовский с головой,
И тогда отправляется церковь по ней в бега,
И плывёт эта лебедь белая над землёй:

Золочёный крест на закате вверху и внизу,
Точно красный клюв, что и воздух, и воду пьёт,
Растворяется Солнце, весна – ни в одном глазу
Прошивает бездны безоблачный переплёт.

И плывёт она, эта лебедь, на острове грёз,
единичная лодка достигнет её хвоста…
Гладит белые перья вечный младенец Христос
И звучит колокольня смешливой слезой Христа.

Развесёлый благовест – Пасхи блаженная весть,
Голубой Покров небесами к земле приник.
В глубине отраженья подобная церковь есть –
Бесподобный праобраз – лебедь – её двойник.

И плывёт, и плывёт, а как будто бы – на мели…
Подобраться с воздуха или же по воде?
Покрова-на-Нерли не видна со Святой земли –
Неземное зодчество, словно оно – нигде…

Рыжина.

Вечереет. Луна за окошком бежит.
Рыжина на полях сражена.
Заходящее солнышко мне покажи,
Сентябреющая рыжина!

Что ты спрятала в тёмной, угрюмой траве –
Остывающий летний ожог?
В цвета хаки лохматом твоём рукаве
Ловит солнца остатки Ван Гог…

Это снится. Платформа военных полна,
И которые на костылях –
В них торчит рыжина, их настигла Луна
И прицелилась, чтоб расстрелять…

Вот и тронулись, вновь тишина и покой,
Самогонный не слышен испуг.
Осень трогает ржавой, железной рукой
Наш вагон, что стремится на юг.

Словно птица стучится в окошко Луна,
Босиком догоняя состав.
Беспилотником солнц сожжена рыжина,
И Ван Гог обезумел, устав...