Крапчик

В тот день я возвращался из школы через сквер со своим другом Славиком. – Таких умных лабрадоров, как моя Лакки, ни у кого нет, – хвастался он. – Я ей говорю: «Лакки, умри!» Она ложится на пол и лапы вверх вытягивает. Такая умора. А во время обеда я перед ее носом сосиской машу, ну дразню так. А она отворачивается. Знает, что со стола ничего брать нельзя. – Не жалко тебе ее? – Вовка, собака знать должна, кто хозяин в доме. Тогда и слушаться будет, и любить. Я-то знаю, как Лакки Славика «любит». Стоит ему на нее прикрикнуть, она хвост поджимает. А если он замахнется, так она скулить начинает. Проходя мимо куста сирени, мы увидели кота. Он замер с поднятой передней лапой: спина прямая, хвост подрагивает. – Смотри, – зашептал Славик, – сейчас птичку поймает. В кустах раздался тонкий жалобный писк: – Чак…Чак. – Брысь! – крикнул я. Кот отскочил, удивленно посмотрел на меня и снова направился к кустам. – Ты чего? – возмутился Славик. – Сильный съедает слабого. Это закон природы. – А закон человека, когда сильный помогает слабому! – я направился в сторону, откуда снова донесся слабый писк. – Чик… В листьях подорожника сидел птенец. Взъерошенный, размером с воробья. Я задрал голову. Хотел найти гнездо, из которого он выпал, но ничего не увидел. Вдруг птенец отпрыгнул и завалился на бок. Я протянул к нему руку. – Вовка, оставь ты его. Он все равно погибнет. – Домой его отнесу, – я осторожно взял птенца. Ладонями почувствовал, как быстро бьется его сердце. – Тебе родители не разрешат. – Сам разберусь! Славик только пальцем у виска покрутил. Оставшуюся дорогу мы шли молча. Дома в коробку из-под конструктора я набросал кусочки туалетной бумаги и положил в нее птенца. Он улегся на бок и тяжело задышал. – Кто же ты такой? Я посмотрел на птенца. На воробья не похож, на синицу тоже. Сам серенький, а грудка светло-коричневая с темными крапинками. На голове по бокам пух торчком стоит. Клюв поджат. От этого он похож на недовольного старичка. – Чик-чак-чик, – запищал птенец. – Ты, наверно, голодный! В интернете я узнал о том, как и чем кормить птенцов. Налил в стакан воды из чайника. Набрал пипеткой несколько капель и поднес ее к желтому клюву птенца. Сначала он отворачивался, и я всего его измочил, но все-таки влил ему несколько капель. Затем, сварил яйцо и почистил морковку. Пока ее тер, все пальцы исцарапал. Потом мелко яйцо покрошил и смешал с морковкой. Птенец поначалу отворачивался. Тогда я осторожно раскрыл клюв и положил еду прямо в него. Птенец заморгал и проглотил яйцо. – Отдохни пока, а я почитаю, как за тобой ухаживать. Птенец лег и прикрыл глаза. А я уселся на кровать и нырнул в интернет. Так увлекся, что не заметил, как родители с работы вернулись. – Опять в планшете сидишь? – в комнату вошла мама. Я испуганно посмотрел на нее и зачем-то спрятал за спину планшет. – Сходил бы мячик во дворе с мальчишками попинал, – крикнул из коридора папа. – Чик-чак, – донеслось из коробки. Мама прислушалась и подошла к столу. –Ты только посмотри, что твой сын домой принес! – крикнула она папе. Он вошел в комнату и тоже заглянул в коробку. – Хо, так это у нас слеток, – папа рассматривал птенца. – Кто? – в один голос спросили мы с мамой. – Сле-ток. Птенец, который только учится летать. – А вдруг там его родители были? – обеспокоенно спросила мама. – Я смотрел, никого не было! – Они бы ему все равно не помогли, – задумчиво произнес папа. – Он уже слишком тяжелый, его в гнездо не поднять. – Что же нам с ним делать? – мама осторожно погладила головку птенца. – Я уже все знаю. Сейчас, только покормлю его, – я убежал на кухню. Когда вернулся, напоил птенца через пипетку. Он уже не отворачивался, а послушно открывал клюв и с жадностью глотал. Потом в ход пошло яйцо и морковка. Папа с мамой удивленно смотрели на меня. – Птенца нужно кормить каждые два часа, – объяснял я, а сам боялся, что родители заставят его обратно отнести. – Давать ему вареное яйцо, пшенную кашу, творог, ягоды и листья одуванчика. – Вот это да-а, – папа похлопал меня по плечу. – Удивил! А мама достала с книжной полки энциклопедию о животных: – Давайте узнаем, что у нас за гость. Сам он вряд ли представится, – она внимательно взглянула на птенца, – так-так, ты у нас крапчатый и невероятно симпатичный, хоть и делаешь вид, будто чем-то недоволен. Я присмотрелся. Вокруг глаз черная обводка из-за чего кажется, что у птенца сердитый вид. – Ага! – мама пальцем постучала по картинке в книге. – Теперь понятно, что ты за птица. Внизу была надпись «Дрозд-рябинник». – Давайте ему имя придумаем, – предложил я. – Послушай, – сказал папа. – Птенцу требуется постоянная забота. А у тебя школа. – Я справлюсь, честное слово, – в горле у меня что-то запершило, и глаза заслезились, – он же…на улице…его кот поймает. – Ты теперь за него ответственный, – мама положила энциклопедию на стол. А я обнял коробку и прошептал: – Тебе нравится имя Крапчик? – Чик-чак, – ответил птенец. Крапчик просыпался в шесть утра. В это время я уже мчался на кухню и готовил ему еду. В школе я с трудом дожидался конца второго урока. Перемена шла двадцать минут. Я успевал сбегать домой и вернуться обратно. – Чик-чак-чик! – чирикал Крапчик, когда я входил в квартиру. – Вот хитрюга, – я бросал ему в клюв пшенную кашу и свежие листья одуванчиков, сорванные по дороге из школы. Теперь он совсем меня не боялся. Запрыгивал на мою ладонь и крепко цеплялся за нее упругими лапками. – Кра-апчик, – я гладил его по головке, с которой совсем исчез пух. Птенец важно задирал клюв, а потом спрыгивал с ладони и смешно плюхался в коробку. Он все еще не умел летать. Однажды я принес домой ветку сирени. Посадил на нее Крапчика и поднес к кровати. Взмахнул веткой. Крапчик подпрыгнул, расправил крылья и упал на подушку. – Ничего, с первого раза ни у кого не получается. Давай еще попробуем. Я снова сажал птенца на ветку и взмахивал ею. Крапчик падал на подушку, но уже дольше задерживался в воздухе. Через несколько дней он наконец полетел. С моей ладони он перелетал на книжную полку. А потом планировал обратно ко мне на руки. Как-то после уроков я схватил портфель, чтобы скорее бежать домой И тут ко мне подошел Славка: – Вовка, пойдем мяч погоняем. – Не могу. Меня Крапчик ждет. – Подумаешь, а мне Лакки выгулять нужно. Но она умная, будет терпеть. – А Крапчик терпеть не может, его кормить надо. – Ну, пойдем тогда к тебе, покажешь своего цыпленка. – Это дрозд-рябинник, – пробурчал я. Когда мы пришли домой, по квартире разнесломь радостное чириканье: – Чак-чик-чак! Я скинул кроссовки, вбежал в комнату и подставил ладони: – Крапчик! Птенец сидел на книжной полке и раскрывал клюв. – Ничего себе, летать научился! – удивился Славка. – Ага, смотри, как он умеет, – я выставил вперед ладони. Птенец наклонил головку в бок, мигнул глазом-бусиной и слетел ко мне на руки. Славка осторожно погладил его спинку. – Надо заняться его дрессировкой, – с умным видом сказал Славик. – Тапочки он тебе, конечно, не принесет. Но должна же от него быть какая-то польза. – Не нужна мне никакая польза. Я его и так люблю. – Ну, пусть он хотя бы тебя встречает. Чтобы понимал, хозяин домой вернулся. Славка схватил Крапчика и пошел в коридор. Я за ним: – Отпусти его, не нужна нам никакая дрессировка. – Да ты мне еще спасибо скажешь! – Славка открыл входную дверь. – Смотри, заходишь в дом и кричишь: «Крап-чик!», а он вылетает из комнаты и к тебе на плечо садится, как настоящий попугай. Славка раскрыл ладонь. Птенец взмахнул крыльями и вылетел в подъезд. Там ткнулся клювом в стекло на этаже, а затем шмыгнул в открытую форточку. – Кра-апчик! – я побежал за ним. Выскочил на улицу и еще долго звал. Но он так и не вернулся. – Прости, Вовка! Я не хотел, честное слово, – Славка стоял рядом со мной и, опустив голову, теребил пуговицу на рубашке. – Ну, пока тогда. И он ушел. А я сел на землю около рябины во дворе и заплакал. Там меня и нашли родители, когда с работы вернулись. – Вова! – мама бросилась ко мне. – Что случилось? – Я…я…я с ним даже попрощаться не успел… – слезы текли по моим щекам. – Рано или поздно тебе бы пришлось его отпустить, – папа приобнял меня за плечи и повел домой. Вскоре начались летние каникулы, и родители отправили меня в деревню к бабушке. Когда я видел, как воробьи и сойки таскают ягоды с кустов смородины, то сразу Крапчика вспоминал и грустил. Незаметно лето закончилось, пора было возвращаться в школу. Со Славкой я почти не разговаривал. Никак не мог его простить. Он несколько раз звал гулять, но я отнекивался и уходил домой. Однажды в начале апреля в квартиру настойчиво позвонили. Дзынь, дзынь, дзынь, – дребезжал звонок. Я открыл дверь. На пороге стоял Славка вместе с Лакки: – Вовка, пойдем скорее! – Куда? – безразлично спросил я. – Там… они… – Славка уже сбегал по лестнице. – Быстрее, а то опоздаем! Я нехотя набросил куртку вышел вслед за ним. Около подъезда на рябине сидели птицы, серенькие, с темными крапинками на бежевых грудках. Их было не меньше пятнадцати. Они клевали оставшиеся засохшие ягоды. – Давай! – подбодрил меня Славка. – Попробуй! Я протянул руку и неуверенно позвал: – Кра-апчик. В этот момент одна птица взлетела и приземлилась на моей ладони. – Крапчик, миленький мой, хороший, – я гладил его и чувствовал, что сейчас расплачусь. Только теперь от счастья. Славка стоял рядом и улыбался. Он обнимал Лакки за шею, а она крепко прижималась к его ноге.