Из цикла Vestigia

Ты был уверен и спокоен.
Но я ждала еще, пока
С моей не встретившись рукою,
Тревожно дрогнула б рука.

Не дрогнула. Качнулись тени
И, вторя шепоту веков,
Роптали древние ступени,
Клонясь под груз твоих шагов.

Ты уходил — не обернулся.
Не выбирал себе дорог.
С порога ты не оглянулся
И не споткнулся о порог.

А я… от тайных слез немея,
Смотрела вслед своей судьбе,
Тебя за праведность — жалея
И не жалея — о тебе.

Ну что ж, не я — той тьме безликой
Победа, жертва и трофей -
Ты был потерян Эвридикой,
Неоглянувшийся Орфей!..

Актеон

Он смотрел на нее сквозь узорную прорезь ветвей,
Обвивали лианы его, он не чувствовал боли,
Сознавая себя в этот миг и царем поневоле,
И безвольным рабом своенравных и темных кровей.

Он смотрел не дыша, как дробилась в ладонях лазурь.
Отражаясь в зрачках у него целый мир был раздвоен -
Отраженьем двух лун ослепленный поверженный воин
На бескрайних просторах еще не изведанных бурь.

Он смотрел и не помнил: сквозь дрожь полусмеженных век
С отраженьем двух лун золотые зрачки так несхожи.
Так немыслимо тонки прожилки на мраморе кожи...

Не просили лобзаний уста. Ни ладони — объятий.
Ни спасенья — душа. И о скорой суровой расплате
Он смотрел и не знал — удивленный земной человек.


Жизель

Трубят рога за синей рощей,
Трубят рога.
И, бессловесная, наощупь
Скользит нога.

И в лунном свете круг очерчен,
И ловит взгляд
Как пьется, легок и беспечен,
Смертельный яд.


Кармен

О, сколько рук и глаз нескромных
Любви взамен!
А мир — прекрасный и огромный.
И ты — Кармен!

И будет в полосе прибоя
Играть рассвет.
И платья — выбери любое!
Но красных — нет.

И вновь на площади потеха.
И льется кровь.
И так без вздоха, ради смеха
Умрет любовь.

А там… с какой-то темной метой,
В седой росе,
Твоей невстреченной планетой
Стоит Хосе.

Отелло

В вазонах никли анемоны,
Алел восток.
Все как обычно: Дездемона,
Любовь, платок.

О, сколько лет молчанье длится
О той судьбе:
Мол, перед сном не помолиться —
Во вред себе.

И снова расстилает вечер
Ковер у ног.
И мавр-Отелло так доверчив
И одинок.

Яго

Не два бокала, полных яда,
Свинец и нож —
На темной сцене поднял Яго
Платок. Из лож

Вздохнули, зашуршали платья,
Оборотив
В вину, скрепленную печатью,
Речитатив.

Как ослепительно палили
Прожектора.
«А перед сном ты помолилась? —
Пора. Пора...»