ЭМОЦИЯ РАДОСТИ

ЭМОЦИЯ РАДОСТИ

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

Пролог<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Говорят, если встаешь до восхода солнца и встречаешь его на ногах, то можно обрести эмоцию радости.<o:p></o:p>

Первые лучи восходящего солнца освещали лицо мужчины, стоящего на берегу озера. На вид ему было лет тридцать пять —
сорок, рост выше среднего, волосы темные, коротко стриженные. Он улыбался, видимо, вспоминая что-то. А, возможно, просто находился в хорошем настроении. Этим мужчиной был я.<o:p></o:p>

В лесу, метрах в трехстах-четырехстах от меня виднелся двухэтажный дом, срубленный из толстых бревен. Других жилых построек поблизости не наблюдалось.<o:p></o:p>

Если бы читатель, вдруг смог оказаться рядом со мной, и, затеяв непринужденную беседу, спросил, что заставило меня жить в такой глуши и чем я здесь занимаюсь, то получил бы довольно странный, на первый взгляд, ответ. Прозвучал бы он буквально следующим образом: «Здесь я готовлюсь к смерти». Понимаю, что такой ответ, скорее всего, породит у уважаемого читателя еще больше вопросов, но здесь – стоп. Дать разъяснения по остальным вопросам в двух словах уже не получится. Имей я возможность дать ответ даже не в двух-трех словах, а в двух-трех предложениях, то зачем тогда вообще писать книги? Писатели стали бы никому не нужны. Вот взять, например, произведение Достоевского «Преступление и наказание»: сюжет можно пересказать за пару минут, но написана целая книга. Именно по этой причине и я не смогу ответить на вопросы читателя в двух словах. Ему придется потратить немного больше времени, чтобы удовлетворить свое любопытство.<o:p></o:p>

Но сразу оговорюсь: я – не писатель. А то кто-нибудь еще, не дай Бог, подумает, что я решил сравнить себя с великим Федором Михайловичем. Конечно, нет. Писателем мне никогда не стать по одной простой причине – я совершенно не умею фантазировать. Придумать сюжетную линию – невыполнимая для меня задача. Но друзья говорят, что я хороший рассказчик. Рассказать историю, которая происходила в реальной жизни, я могу во всех красках, но придумать ее полностью, от начала и до конца, мне не под силу. Так что все, о чем пойдет речь ниже – чистая правда. И начало этой истории положили события, произошедшие примерно год тому назад. Хотя нет, началось все гораздо раньше, а вот к своему логическому завершению стало подходить в прошлом году. Так будет точнее. Но хватит: не буду больше утомлять дорогого читателя пустой болтовней, а перейду лучше к делу, то есть к тому, о чем я хочу ему поведать. <o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

Глава 1<o:p></o:p>

ЗНАКОМСТВО<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

I <o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Проснувшись утром, я посмотрел на часы: было без пяти минут восемь. Обычно, в выходной день, я встаю гораздо позже. «Можно поспать еще немного», – подумал я, но сон уже прошел, и вернуть его никак не удавалось. Болела голова, как это часто бывает после бурного веселья накануне. Паршивое настроение гармонично дополняло не менее паршивое самочувствие. То и дело, отрывками всплывали воспоминания о событиях прошедшей ночи. Вместе с ними незаметно подкрадывалось и чувство вины. Даже не знаю, перед кем: наверное, перед совестью, которая время от времени напоминала мне о своем существовании. Как обычно, я дал себе обещание больше не пить никогда, но знал, что держать его буду не долго. <o:p></o:p>

Так я пролежал около часа, как вдруг мои мысли прервал телефонный звонок. Звонил мой друг и партнер по бизнесу Вадим, с которым мы провели вчерашний вечер и большую часть ночи. <o:p></o:p>

– Привет! – услышал я в телефоне знакомый голос. – Проснулся? <o:p></o:p>

– Привет! – ответил я, пытаясь придать голосу бодрую интонацию. – Да.<o:p></o:p>

– Ну что, едем сегодня на рыбалку, как договаривались? – спросил Вадим.<o:p></o:p>

Только сейчас я вспомнил, что мы собирались поехать к его знакомому, который жил на каких-то «задворках цивилизации» и мог устроить отличную рыбалку. Вадим мне рассказывал про него несколько раз и приглашал съездить к нему, но как-то все не складывалось. А вот вчера, наконец, «сложилось»: конечно, не сразу, а после первой выпитой бутылки водки. Как это часто бывает, вчера я готов был хоть на край света пешком пойти, а сегодня даже на комфортабельной машине ехать за пятьсот километров от города уже не хотелось. Но и придумать сколько-нибудь правдоподобную и уважительную причину отказа сходу тоже не получалось. Поэтому я нехотя промямлил, что едем, как договаривались, только у меня нет подходящей одежды и снастей – все осталось дома.<o:p></o:p>

Домой, по понятным причинам, я сейчас пойти не мог. Дело в том, что мы с женой время от времени ругались, а иногда ссоры даже доводили наш брак до «развода». И вот когда дело доходило до него, я собирал самые необходимые вещи и переезжал в другую квартиру, которую в свое время купил именно для этих целей. Пока квартиры не было, переселяться приходилось в другую комнату, что выглядело несколько нелепо для людей, собравшихся развестись. Или в гостиницу, что выглядело уже более реалистично, но менее удобно. Так как мы с супругой прекрасно понимали, что разводиться по-настоящему не собираемся, то вариант с квартирой был наилучшим: не нужно каждый раз собирать и перевозить кучу вещей из одного места в другое, достаточно было взять только самое необходимое. Ведь я просто переезжал на время из одной своей квартиры в другую – вот и все. «Развод» для нас был просто своеобразной «игрой для взрослых». Когда совместный быт начинает съедать былую страсть, люди подсознательно ищут способы ее вернуть. Наш «развод» был одним из таких способов.<o:p></o:p>

Вадим прекрасно знал про наши непростые семейные отношения и понимал, что домой за вещами я пойти сейчас не смогу. Это был мой последний шанс, тоненькая соломинка, за которую я уцепился в надежде, что она избавит меня от утомительного путешествия «за тридевять земель». Хотя подсознательно я чувствовал, что Вадима такие пустяки не остановят. Коли уж в этот раз он решил поехать со мной, придется ехать. Подсознание меня не обмануло.<o:p></o:p>

– За одежду не волнуйся, – сказал Вадим. – У Ивана (так звали его знакомого, к которому мы собирались поехать) что-нибудь найдется. Давай, собирайся, и не тяни время, через полчаса я подъеду. Единственное – это сапоги. У тебя какой размер, сорок пятый?<o:p></o:p>

– Сорок шестой.<o:p></o:p>

– Тем более. Сапоги купим по дороге, такого размера у него может не оказаться. А по росту и телосложению вы почти одинаковые. Короче, через тридцать минут спускайся вниз, – сказал Вадим и повесил трубку.<o:p></o:p>

<o:p></o:p>

<o:p></o:p>

II<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Ровно через тридцать минут я стоял около своего подъезда. Была середина осени, и уже веяло прохладой, которая напоминала о приближающейся зиме, хотя чистое небо над головой обещало еще немного побаловать нас теплыми и солнечными деньками. <o:p></o:p>

Вид у меня был неважный: лицо опухло, под глазами виднелись синяки. Голова продолжала болеть, несмотря на принятые таблетки. Внутри начинался озноб – то ли от холода, то ли похмелье давало о себе знать. Со мной так случается, если накануне было выпито слишком много: состояние ломоты и озноба, как при гриппе. <o:p></o:p>

Ехать, как я уже говорил, мне никуда не хотелось, и единственным моим желанием было вернуться обратно в кровать и забраться под одеяло, перед этим выключив телефон. Потом можно включить телевизор (с ним не чувствуешь себя таким одиноким) и так, не вставая, проваляться целый день. Но судьба распорядилась иначе: и вот я стою на улице и мерзну в ожидании Вадима. А дальше мне предстоит еще часов шесть или семь колесить по дорогам нашей необъятной Родины, ехать неизвестно куда и зачем. Хотя, зачем, было более-менее понятно, но легче от этого понимания не становилось. Лишь одна мысль меня немного успокаивала – в машине можно будет лечь на заднее сиденье и поспать.<o:p></o:p>

Вадим подъехал минут через десять. За это время я успел прилично замерзнуть и думал о том, как бы еще, ко всему прочему, не разболеться. Открыв переднюю дверь его автомобиля, я плюхнулся на обтянутое черной кожей сиденье.<o:p></o:p>

– Привет! – сказал я и протянул ему руку для рукопожатия. – Мог бы просто позвонить, когда подъедешь, и не заставлять меня мерзнуть на улице больше десяти минут.<o:p></o:p>

– Привет! – ответил Вадим, пожимая мне руку. – Извини, застрял немного в пробке. Там ремонт дороги, вчера еще ничего не было, а за ночь уже перекопать все успели. Видимо, стараются до холодов побольше денег наворовать, казнокрады проклятые. И дорога в том месте была не плохая – в прошлом году только новый асфальт положили; а сейчас опять давай ремонтировать. Поэтому и опоздал чуть-чуть. Ладно, тебе после вчерашнего не повредит лишний глоток свежего воздуха.<o:p></o:p>

– Ну, свежим воздухом, я так понимаю, мы в эти выходные надышимся вдоволь. А вот заставлять меня мерзнуть на улице было совсем не обязательно.<o:p></o:p>

– Ох ты, какой неженка нашелся! – весело воскликнул Вадим и нажал на педаль газа.<o:p></o:p>

Машина резко рванула вперед. Вадим, не снижая скорости, пронесся вдоль дома и лихо вывернул на дорогу из дворов, где находилось мое «прибежище холостяка».<o:p></o:p>

– Нам надо еще где-то перекусить и купить тебе сапоги, так что времени не очень много. Хотелось бы доехать до места засветло. Ты, наверное, дрыхнуть на заднем сиденье всю дорогу собрался? А мне за рулем ехать.<o:p></o:p>

– Ну, это твоя идея была на рыбалку поехать. Я, честно говоря, лучше бы дома отоспался. Устал я что-то за последнее время, и морально и физически.<o:p></o:p>

Вадим рассмеялся и произнес:<o:p></o:p>

– Кто бы сомневался! Ты уже как старик стал! Только и думаешь о том, как поваляться да полениться, ничего другое в жизни тебя не интересует. Пока есть силы, нужно отрываться по полной программе, причем на всех фронтах! А старыми пердунами мы еще успеем стать, не торопись.<o:p></o:p>

Мне не хотелось продолжать этот бессмысленный разговор, и я ничего не ответил. Некоторое время мы ехали молча. Пока длилась эта пауза в разговоре, я успел поразмыслить о том, как моему другу удается быть таким веселым и полным сил, несмотря на то, что выпил он накануне не меньше меня (а, скорее, даже больше). Молчание прервал Вадим <o:p></o:p>

– Ты лучше расскажи, как у тебя вчера сложилось с той тетей?<o:p></o:p>

«Тетями» мой приятель называл всех девушек и женщин вне зависимости от их возраста. <o:p></o:p>

Так случилось, что вчера, в одном из ночных клубов нашего города мы с Вадимом отдыхали в компании двух девиц, с которыми там же и познакомились. Вадим с одной из них ушел немного раньше, а мы со второй задержались еще на некоторое время в этой грохочущей клоаке под названием «Обитель греха». Вот уж воистину, название полностью соответствует внутреннему содержанию сего места. Когда же, наконец, и мы выбрались из этой «обители», то я на такси отвез девицу домой, а сам поехал в свое «прибежище холостяка». Все запросто могло бы произойти по-другому, тем более девица эта была совсем не против и даже весьма удивилась такому повороту событий. Но я не изменяю своей жене. Предать жену, переступив эту границу, я не могу, даже если на данный момент мы находимся «в разводе».<o:p></o:p>

Объяснять все это Вадиму мне не хотелось, так как неминуемо возник бы спор, в котором каждый в итоге остался бы при своем мнении. По данному вопросу мой друг имел точку зрения, отличную от моей. Он изменял своей жене направо и налево, считая, что у мужчины обязательно должны быть интрижки на стороне. Иначе его неминуемо настигнет простатит, импотенция и кризис среднего возраста. Чтобы не разочаровывать Вадима отсутствием у меня подобных интрижек, я соврал и сказал, что мы с «той тетей» поехали ко мне, и она ушла только утром, незадолго до его звонка.<o:p></o:p>

– А-а, так вот почему ты сегодня такой измотанный! Так бы сразу и сказал, что у тебя была бурная ночь, а, точнее, утро. Поздравляю! Признайся, ведь хорошо иногда побыть холостяком, а?! – радостно воскликнул Вадим и слегка ударил меня кулаком в плечо, после чего продолжил. – Но как я сегодня отрывался, тебе и не снилось! Вообще глаз не сомкнул. Расскажу – с ума сойдешь. Я даже решил с этой кобылой еще раз встретиться, хоть это и не в моих правилах.<o:p></o:p>

Я не очень хотел слушать подробности интимной жизни моего друга, но, хорошо зная его, понимал, что меня ожидает детальный рассказ минут на двадцать. Находясь в кругу друзей, Вадим всегда любил описывать свои любовные похождения в самых ярких красках. Видимо, в юности он был очень застенчив в отношениях с противоположным полом, либо получил какую-то психологическую травму от этого самого «пола» и теперь (сам того не осознавая) доказывает себе и другим свое превосходство над ним.<o:p></o:p>

Чтобы не слушать продолжение вчерашних любовных приключений моего партнера по бизнесу, я сказал, что неплохо было бы остановиться где-нибудь и перекусить.<o:p></o:p>

– Ты, видимо, потерял много калорий сегодня ночью! – радостно произнес Вадим и остановил машину около небольшого кафе.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p></o:p>

III<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Почти всю дорогу мне удалось проспать на заднем сиденье, как я и планировал. Исключением были несколько небольших остановок на перекур, когда Вадим будил меня, утверждая, что нам нужно размяться.<o:p></o:p>

К Ивану мы приехали уже в сумерках, но окончательно еще не стемнело. Со стороны озера, находившегося метрах в трехстах-четырехстах, дул холодный ветер, нарушая покой деревьев и сгибая их верхушки. Территория, на которой располагался дом, была ухоженная, но без лишнего лоска. Кроме этого двухэтажного дома, срубленного из толстых бревен, никаких других жилых строений поблизости я не увидел. Деревня, которую мы проезжали по пути, осталась приблизительно в четырех-пяти километрах от этого места. Рядом с домом виднелись еще несколько построек, видимо хозблок, баня, беседка, курятник или что-то в этом роде.<o:p></o:p>

Припарковавшись, мы покинули автомобиль Вадима. Навстречу нам вышел мужчина лет пятидесяти. Роста он был выше среднего. Его темные волосы и бороду уже затронула седина, но окончательно еще не успела вступить в свои права. На лице у него виднелись морщины, не глубокие, но уже хорошо заметные.<o:p></o:p>

– Иван, – произнес мужчина и протянул мне руку для рукопожатия.<o:p></o:p>

Голос у него был низкий, но довольно приятный. «Таким голосом можно петь в хоре басовые партии», – подумалось мне.<o:p></o:p>

– Денис, – ответил я, пожимая протянутую руку.<o:p></o:p>

Рука у моего нового знакомого оказалась довольно сильной, и мне пришлось приложить несколько больше усилий при рукопожатии, чем я привык прикладывать.<o:p></o:p>

Иван с Вадимом также обменялись приветствиями, и мы все вместе прошли в дом. Внутри жилище Ивана было просторным. Высокий потолок, на котором висели две кованые люстры, отсутствие каких-либо перегородок и делений на комнаты – все это придавало визуальный объем и ощущение простора. Посередине стоял большой дубовый стол со стульями, расставленными вокруг него. В углу располагался камин, справа от него – небольшой диванчик, за которым была лестница на второй этаж. Слева от камина висели несколько икон с горящей под ними лампадкой. С противоположной стороны находилась кухонная мебель.<o:p></o:p>

Пока мы шли от машины к дому, я успел немного замерзнуть. Хотя днем и светило солнце, которое немного прогрело воздух, ближе к вечеру опять похолодало. Я чувствовал, что начинаю заболевать: видимо, сказались те десять минут утреннего ожидания. У меня неприятно саднило в горле, была слабость и разбитость во всем теле.<o:p></o:p>

– Иван, – обратился я к хозяину дома, – можно мне налить горячего чаю?<o:p></o:p>

– Что, замерз? <o:p></o:p>

– Да. И, кажется, начинаю заболевать.<o:p></o:p>

– Только начинаешь? Это хорошо, тогда мы сможем к утру тебя вылечить, – произнес Иван.<o:p></o:p>

– Нет, – возразил я, – к утру никак не получится. Я всегда осенью простужаюсь и потом болею неделю, не меньше. Это если лечусь. А если не лечусь, то семь дней. Так что, раз уж началось, то неделя болезни мне обеспечена при любых обстоятельствах. Знаю свой организм – за тридцать пять лет успел его изучить вдоль и поперек.<o:p></o:p>

– Ничего ты не знаешь ни про свой организм, ни про его болезни. Как вы вообще в своем городе да при том образе жизни, который ведете там, до тридцати пяти лет умудряетесь доживать, для меня является загадкой. Ты, приятель, не неделю, ты триста шестьдесят пять дней в году должен болеть. Да ты и болеешь – просто уже привык к своему болезному состоянию, и оно тебе кажется нормой.<o:p></o:p>

– О-о, Иван свою любимую тему завел. Сейчас он тебе жути нагонит про городскую жизнь, – вмешался в разговор Вадим.<o:p></o:p>

– Зачем же жути? В общем, нормальный процесс – эволюционируете. Человек ко всему привыкает, и к этому привыкнет. Вопрос в другом: в качестве жизни и ее смысле. Но кто же сейчас о таких пустяках задумывается? Сегодня все больше пекутся о материальной составляющей – деньгах, кредитах, машинах, квартирах и так далее по списку. Ни на что другое просто не остается времени. Патология, причем как физическая, так и душевная, постепенно становится нормой. Но даже если мы окончательно деградируем и официально введем ее в ранг нормы, от этого она свойств своих губительных не потеряет. Патология – она и есть патология, как ее ни назови. Ну ладно, это все лирика, а у нас есть дела поважнее: нам вот парня на ноги надо поставить к утру. А то как же он на рыбалку-то завтра пойдет, больной? – сказал Иван, кивнув в мою сторону. Потом он подошел к стоящему на столешнице термосу и налил часть его содержимого в чашку, которую протянул мне со словами:<o:p></o:p>

– На вот, попей.<o:p></o:p>

Взяв чашку, я почувствовал, как в нос мне ударил аромат каких-то трав. После того, как я выпил все до дна, по телу растеклось приятное тепло.<o:p></o:p>

– Спасибо, – поблагодарил я хозяина дома. – А что это за напиток?<o:p></o:p>

– Это разные травы, в том числе лечебные. Иван их сам собирает и заваривает по собственному, особому рецепту, – опередил с ответом Ивана Вадим.<o:p></o:p>

– А теперь – в баню. Я ее истопил специально перед вашим приездом. Баня – это первое дело, когда начинаешь заболевать. Но надо успеть в самом начале: только первые проявления простуды почувствовал – сразу в парную. Тогда не разболеешься. Если упустил этот момент, потом уже сильно не поможет. Так что ты вовремя приехал, Денис. Завтра будешь как огурец, – сказал Иван и, улыбнувшись, похлопал меня по плечу.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

IV<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Когда мы зашли в баню и разделись, я отметил, что Иван довольно хорошо сложен. У него не было огромных мышц, как у «качков», но, тем не менее, в них чувствовалась недюжинная сила. На его груди висел приличных размеров деревянный крест на веревочке, который он не снял, заходя в парную (мы с Вадимом сняли свои золотые крестики, чтобы они не жгли тело).<o:p></o:p>

После третьего парения Иван велел мне одеться и идти в дом отдыхать, сказав, что с меня достаточно. Они с Вадимом собирались сделать еще пару заходов в парную.<o:p></o:p>

Когда я вышел из бани, силы окончательно меня покинули. С трудом я дошел до дома, хотя идти было совсем недалеко, и, сняв верхнюю одежду, сразу прилег на диванчик возле камина. Усталость, навалившаяся на меня, была приятной, как обычно после парения в русской бане с вениками.<o:p></o:p>

Через некоторое время пришли Иван с Вадимом, раскрасневшиеся и довольные.<o:p></o:p>

– Теперь время поужинать, – сказал Иван. – Голодные, небось, с дороги?<o:p></o:p>

Только сейчас я вспомнил, что ничего не ел с самого утра и жутко проголодался.<o:p></o:p>

– Да, не мешало бы перекусить, – ответил я.<o:p></o:p>

Иван стал быстро накрывать на стол. Одно за другим там появлялись угощения, от аромата которых у меня обильно потекли слюнки. Посредине стола возвышалась большая бутыль с самогоном, какие я видел только в фильмах.<o:p></o:p>

Приступив к трапезе, я отметил про себя, что все блюда были на удивление вкусными. «Видимо, я сильно проголодался, потому мне и кажется, что вкуснее я ничего в своей жизни не ел», – подумалось мне. Вадим, словно прочитав мои мысли, произнес:<o:p></o:p>

– Ты, наверное, думаешь, что все так вкусно, потому что ты очень голоден?<o:p></o:p>

Я удивленно посмотрел на него и ответил:<o:p></o:p>

– Если честно, именно об этом я сейчас и размышлял. Но как ты догадался?<o:p></o:p>

– Ты, Денис, – продолжал Вадим, словно не слыша моего вопроса, – ни в одном ресторане нашего города так вкусно не поешь. А почему, как думаешь?<o:p></o:p>

Я пожал плечами и ответил:<o:p></o:p>

– Не знаю.<o:p></o:p>

– Все очень просто: Иван все выращивает, ловит, собирает и готовит сам. Натуральный продукт, не испорченный пестицидами, усилителями, загустителями и прочей дрянью.<o:p></o:p>

За разговорами мы успели выпить по стопке самогона. Стопки имели внушительный размер, а самогон достаточную крепость, и я почувствовал, что уже немного опьянел. Вадим тем временем взял бутыль со стола и собирался во второй раз угостить нас ее содержимым. Пить мне больше не хотелось, и я думал прибегнуть к своему излюбленному способу, не раз выручавшему меня в подобных ситуациях. Заключался он в следующем: чтобы никого не обижать своим отказом и избежать вопросов про уважение, которые так любят задавать выпившие люди, я брал розлив спиртного в свои руки. После этого, притворяясь, что выпиваю (на самом деле рюмка оставалась полная), я делал вид, что наливаю себе. Этот фокус мне всегда удавался, и проделывал я его достаточно виртуозно. Но в этот раз все вышло по-другому.<o:p></o:p>

– Хватит, – сказал Иван. – Я пить больше не буду, и Денису тоже не наливай. Он устал, ему надо выспаться и набраться сил.<o:p></o:p>

– Иван, – попытался возразить Вадим. – Ну что ты, ей Богу! Хорошо отдыхаем, давай еще по одной?<o:p></o:p>

– Нет, – произнес хозяин дома тоном, не терпящем возражений. – Если хочешь, выпей, а мы с Денисом закончили.<o:p></o:p>

Обычно такие высказывания не мешали Вадиму продолжать добиваться своей цели. Он был человеком настойчивым и целеустремленным, привыкшим в любых обстоятельствах достигать своего. И, надо отдать ему должное, у него это неплохо получалось: будь то в отношениях с женщинами, бизнесе или просто в таких вот компаниях. Но в данном случае мой друг отступил и, налив себе еще одну рюмку, наши оставил пустыми.<o:p></o:p>

Что-то было в Иване: какая-то внутренняя сила, стержень, который сразу чувствуешь на уровне звериных инстинктов и понимаешь, что согнуть тебе этот стержень не под силу. Видимо, Вадим тоже его ощущал и по этой причине продолжать настаивать на своем не стал. Хотя, как я уже говорил, для него такое поведение было не характерным.<o:p></o:p>

Я мысленно поблагодарил Ивана за то, что он, сам того не осознавая, так своевременно пришел мне на помощь. «А, может быть, осознавая?» – пронеслось у меня в голове. Потихоньку волна истомы накрывала меня, веки опускались, в теле чувствовалась приятная усталость. Все мысли и тревоги, которые терзали мои разум и душу утром, отступали на задний план. «Хорошо, что Вадим вытащил меня сюда из города», – подумал я, почти засыпая.<o:p></o:p>

– Ну все, пошли спать. Завтра встаем засветло, – сказал Иван и проводил нас в наши комнаты, находившиеся на втором этаже.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

V<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Утром меня разбудил Иван.<o:p></o:p>

– Просыпайся, – сказал он. – Вот тебе одежда для рыбалки. Оденешься и спускайся вниз. Позавтракаем и пойдем – через час начнется клев.<o:p></o:p>

– Спасибо, – ответил я. – Сейчас спущусь.<o:p></o:p>

Прежде чем начать одеваться, я еще минут пять полежал в постели. К моему немалому удивлению, от болезни, начавшей одолевать меня вчера, не осталось и следа. Я несколько раз сглотнул слюну, пытаясь ощутить боль в горле, которая к утру должна была усилиться, но никаких неприятных ощущений не заметил. Общее самочувствие также свидетельствовало о том, что болезнь покинула меня. Как я уже говорил, такое скорое исцеление было совсем не свойственно для моего организма. Но факт оставался фактом. В душе тоже царили покой и умиротворение, каких я давно уже не ощущал. Депрессия, усталость и недовольство всем вокруг были привычными спутниками моей жизни, и хорошее настроение с самого утра стало для меня очень приятным сюрпризом.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

VI<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Рыбалка удалась на славу. Наш улов составил килограммов тридцать довольно крупных окуней и штук десять средних судачков. После ее окончания мы несколько часов отдохнули, а потом сварили настоящую рыбацкую уху. <o:p></o:p>

Пока мы занимались ее приготовлением, я успел подумать о том, что за неполных два дня в гостях у Ивана мне нигде не удалось заметить признаков таких плодов цивилизации, как телевизор или компьютер, либо их меньших братьев ноутбуков и планшетов. Это было весьма необычное явление для нашего времени, в котором щупальца научно-технического прогресса в виде интернета, телевидения и сопутствующих им устройств давно проникли даже в самые отдаленные уголки нашей Родины. Почему этих, в общем-то, недорогих игрушек современного человека не было у Ивана, для меня оставалось загадкой. Тем более что он производил впечатление достаточно умного и образованного человека. И, конечно же, никак нельзя было предположить, что ему недостает материальных средств на эти забавы. Телефон у Ивана также был далек от современных тенденций и трендов и представлял собой устаревшую модель, в просторечье называемую «звонилка».<o:p></o:p>

Мои размышления прервал аромат, исходивший от сваренной нами ухи, которая уже стояла на столе. От ее запаха даже немного кружилась голова, и текли слюнки.<o:p></o:p>

– Ну что, за удачную рыбалку! – сказал Иван и поднял свою рюмку с самогоном.<o:p></o:p>

– Да, рыбалка была, что надо! – поддержал я его. – Если честно, то я никогда в жизни столько рыбы не ловил.<o:p></o:p>

– Конечно, – вмешался в разговор Вадим, – вытащишь тебя на рыбалку, с горем пополам, раз в году, да и то дальше ста километров от города не увезешь. Откуда там рыбе-то взяться? Лентяй несчастный! Только на словах ты всего хочешь, а как до дела дойдет – сразу устал, дайте полежать, отдохнуть, отстаньте от меня, все надоело, не до вас… Что, не так что-ли?<o:p></o:p>

– Заканчивай, Вадим, – опередил меня с ответом Иван. – Любишь ты в чужом глазу всякую соринку разглядеть. Из своего вначале бревно извлеки – может, тогда и соринки в чужих глазах замечать перестанешь. Давайте, за рыбалку!<o:p></o:p>

Мы чокнулись и выпили.<o:p></o:p>

– Иван, – обратился я к хозяину дома, – мне вот интересно стало: живешь ты здесь, похоже, один, вдалеке от цивилизации, да и вообще от людей. Ну, понятно, чтобы такое хозяйство содержать, много времени и сил тратишь. Но все равно, остается же свободное время? Не скучно тебе здесь? Чем занимаешь свой досуг? Телевизора у тебя я не увидел, компьютера тоже.<o:p></o:p>

Иван посмотрел мне в глаза и произнес спокойным и серьезным голосом:<o:p></o:p>

– К смерти готовлюсь. Скучать некогда.<o:p></o:p>

Его ответ застал меня врасплох. От неожиданности я чуть не выронил ложку, в которую зачерпнул очередную порцию ухи. Я даже не знал, что ему на это сказать, и растерянно произнес:<o:p></o:p>

– К смерти?..<o:p></o:p>

Потом, сделав небольшую паузу, я попытался собраться с мыслями и сформулировать их так, чтобы мой вопрос не прозвучал бестактно. Но, несмотря на все усилия, вместо мыслей в моей голове образовалась полная каша, и я спросил первое, что пришло на ум после такого ответа:<o:p></o:p>

– А ты что, умирать собрался?<o:p></o:p>

– Конечно, – ответил Иван, слегка улыбнувшись. – А ты что, не собираешься умирать? Может быть, ты планируешь жить вечно на этой земле? Я пока еще не слышал о подобных прецедентах. Хотя, научно-технический прогресс сейчас развивается очень стремительно, а я живу «вдалеке от цивилизации», как ты правильно заметил. Возможно, сия новость просто не успела дойти до меня? Просвети.<o:p></o:p>

– Нет, – промямлил я, – в этом смысле, конечно… ну, в смысле, что мы все когда-нибудь умрем, рано или поздно. Просто я… ну как сказать, имел в виду…<o:p></o:p>

– Понятно, что ты имел в виду, – перебил меня Иван. – Пока ты жив-здоров, не находишься в какой-то экстремальной ситуации, то чего к ней заранее готовиться-то, к смерти? Она ведь еще так далеко. Да и вообще, смерть – это то, что случается с другими людьми, но никак не с тобой. С тобой этого произойти не может, ну, по крайней мере, в обозримом будущем. Верно? Это ты хотел сказать?<o:p></o:p>

Я молча кивнул в знак согласия.<o:p></o:p>

– Ничего нового в таких рассуждениях нет, – продолжал Иван. – Так считает подавляющее большинство людей, живущих на планете Земля. Но ни один из них не знает точного часа своей смерти – об этом они почему-то стараются не думать. А ведь смерть может поджидать их в любую секунду, разве не так?<o:p></o:p>

– Теоретически – да.<o:p></o:p>

– Как и практически, – в тон мне произнес Иван. – Вот сидишь ты у меня в гостях, совершенно не зная, что я за человек. А теперь, представь себе – допьем мы сейчас эту бутыль с самогоном, переклинит меня, схвачусь за нож да зарежу тебя. Контуженный я. А ты ведь рассчитывал еще лет тридцать на этой Земле пожить, а, может, и подольше. А тут такая неувязочка приключилась. Готов сейчас умереть? Сию секунду?<o:p></o:p>

Мне стало немного не по себе от этого разговора, и я ответил несколько приглушенным голосом:<o:p></o:p>

– Нет, не готов.<o:p></o:p>

– Никто не готов. Умирать никому неохота, но все умрут. Важно подойти к смерти с чистой совестью и без багажа земных привязанностей и привычек. Тогда переход из одного состояния в другое не будет таким утомительным, каким он обычно бывает у людей, не подготовленных к смерти и не знающих, куда они идут.<o:p></o:p>

– А ты знаешь, куда идешь? – спросил я. <o:p></o:p>

– Конечно. Я иду домой. А здесь я странник, как и все остальные. Только некоторые странники ведут себя таким образом, как будто они находятся дома и больше из него никогда никуда не уйдут: укореняются в этом мире привычками, пытаются завладеть несметными богатствами. А когда подходит срок покидать сие временное пристанище, сделать это им бывает чрезвычайно мучительно. Связали они себя с этим пристанищем намертво своими привычками, а время, когда сии узлы можно было разрубить, безвозвратно упущено. Вот и маются их души: здесь остаться возможности уже нет и домой вернуться не могут – привычки не пускают. Обрекли они свои души на вечные мучения, потому что неразумно распорядились отпущенным им временем, не подготовились должным образом к смерти. А привычка – хитрая штука: корнями в душу врастает, и забираешь ее после смерти с собой. Привычки ведь тоже разные бывают: есть добрые, а есть пагубные. Какие приобрел здесь, такие и забрал с собой в Вечность. С пагубными будет твоя бессмертная душа маяться, а с добрыми – обретет покой.<o:p></o:p>

– Вот, Иван, тебя как понесет, так не остановишь, – вмешался в разговор Вадим. – А все от того, что живешь здесь один, бобылем, да с ума потихоньку сходишь. Сколько раз говорил, бабу тебе надо завести, хозяюшку: и для тела полезно и по хозяйству помощь будет, да и мозги сразу на место встанут.<o:p></o:p>

– Молод ты еще, Вадим, чтобы такие советы мне давать, – спокойно, без признаков какого-либо раздражения или недовольства, ответил Иван. – Да и жизни моей не знаешь. А заводят скотину, женщину же – берут в жены.<o:p></o:p>

– Ну, хорошо, молод, не знаю, – не унимался Вадим. – А ну как нет никакой Вечности, нет никакого Бога, что тогда? Зачем себя, в таком случае, всю жизнь мучать, ограничивать, во всем отказывать? Лучше уж прожить на всю катушку, хоть будет что вспомнить перед смертью.<o:p></o:p>

– Ты думаешь, что тебе легче умирать будет, если перед смертью ты станешь вспоминать свои кутежи, гулянки да девиц, с которыми бурно ночи проводил? Да ты волком от тоски завоешь и от зависти к тем, кто еще может себе все это позволить, с ума сходить будешь. Не хотел бы я в свой смертный час оказаться на твоем месте. А если, допустим, Бога вдруг не окажется там, куда мы отправимся после нашей кончины, что я тогда потеряю? Жизнь прожита, события, которые в ней происходили, уже не будут иметь никакого значения ни для тебя, ни для меня. Я просто умру и не буду испытывать перед смертью угрызения совести за какие-то нехорошие поступки, потому что старался прожить жизнь честно. И все. На этом точка и небытие. А теперь представим, что Бог все-таки есть. В этом случае ты потеряешь все. И душа твоя будет обречена на вечные страдания. Подумай об этом, когда будешь бесцельно тратить драгоценное время, отпущенное тебе на этой земле.<o:p></o:p>

– Да ну тебя, Иван. Вроде, нормальный мужик, но как начнешь свою философию разводить, прям тошно на душе становится. Давай лучше выпьем, —
сказал Вадим и потянулся за бутылью с самогоном.<o:p></o:p>

– А моя «философия», Вадим, сегодня не для твоей души была предназначена, – произнес Иван и, улыбнувшись, подмигнул мне.<o:p></o:p>

В то время я еще ничего не знал об ужасной трагедии, произошедшей с Иваном несколько десятилетий назад. Трагедии, которая растянулась на всю его оставшуюся жизнь и в корне изменила ее. Знай я тогда все, что знаю сейчас, ни за что бы не позволил Вадиму так себя вести. Но я не знал, и поэтому поведение моего друга не показалось мне бестактным.<o:p></o:p>

После я часто вспоминал эту первую нашу встречу и удивлялся мудрости и терпимости Ивана, которые смог по достоинству оценить лишь гораздо позже.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

VII<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Проснувшись на следующее утро и быстро позавтракав, мы начали собираться в обратный путь. Наступил понедельник, и нам надо было успеть приехать в город к концу рабочего дня, чтобы уладить кое-какие дела нашего бизнеса.<o:p></o:p>

Иван проводил нас до машины и, прощаясь, при рукопожатии удержал мою ладонь в своей чуть дольше, чем это принято обычно.<o:p></o:p>

– Приезжай еще, если захочешь.<o:p></o:p>

– Хорошо, обязательно приеду, – ответил я, немного смутившись из-за его пристального взгляда.<o:p></o:p>

Помолчав несколько секунд, я добавил:<o:p></o:p>

– Спасибо, Иван, за отличный отдых. Честное слово, уезжаю от тебя, словно заново рожденный. <o:p></o:p>

Я не соврал и действительно чувствовал себя так, будто только что появился на свет. Мне было легко и хорошо, как в детстве. Усталость и напряженность последних месяцев, даже лет моей жизни куда-то подевались. Такого хорошего настроения и бодрого самочувствия мои душа и тело давно уже не испытывали. Хотя никаких объективных причин для этого, казалось бы, не было: в глобальном смысле за эти два дня ничего не поменялось. Все мои проблемы и печали оставались в том же состоянии, как и перед отъездом. Но почему-то они уже не тяготили меня так, как тяготили еще пару дней назад.<o:p></o:p>

– Эмоция радости, – сказал Иван. – Вы в суете и ритме городской жизни совсем ее потеряли. Пытаясь обрести вновь, обращаетесь к алкоголю или наркотикам, а ее там нет. Она находится совсем в другом месте.<o:p></o:p>

Иван отпустил мою руку, улыбнулся и, обращаясь к нам обоим, произнес:<o:p></o:p>

– Удачной дороги, парни. Не гоните слишком сильно.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

VIII<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

В машине меня не покидало чувство, что Иван как будто опять прочитал мои мысли. Его последние слова, обращенные ко мне, словно были ответом на мое внутреннее состояние и настроение.<o:p></o:p>

– Вадим, – обратился я к моему другу, – вот ответь на такой вопрос: мне несколько раз показалось, словно Иван читал мои мысли. Это просто совпадение или нет, как ты думаешь?<o:p></o:p>

Вадим помолчал минуту и произнес:<o:p></o:p>

– Нет, не совпадение. Иван, он людей насквозь видит. Ты еще и рта раскрыть не успеешь, а ему про тебя уже больше известно, чем тебе самому. Такой человек. В городе давно бы уже миллиардами мог крутить, а он вместо этого здесь живет и таланты свои попусту растрачивает.<o:p></o:p>

Сделав небольшую паузу, он продолжил:<o:p></o:p>

– Кстати, то, что он пригласил тебя приехать к нему в гости еще раз, достаточно необычно и случается крайне редко. У Ивана есть несколько друзей и еще несколько «клиентов». «Клиентам» он устраивает рыбалку, охоту, грибы и берет с них за это деньги. Ну, жить-то на что-то надо, сам понимаешь. Новые же люди здесь появляются крайне редко, если только приезжают с кем-нибудь: например, как ты со мной. Не любит он заводить новые знакомства. Поэтому я и удивился, когда Иван пригласил тебя. Видимо, приглянулся ты ему чем-то.<o:p></o:p>

– А как давно он живет здесь? И вообще, сам-то ты откуда Ивана знаешь?<o:p></o:p>

– Давненько уже он обосновался в этих местах. Лет пятнадцать-двадцать назад. А знаю я его… Это хороший знакомый моего отца, царствие ему небесное. Вот с отцом сюда частенько раньше приезжали – порыбачить, за грибами или просто в баньке попариться да самогону выпить. Такой самогон, как Иван гонит, ни за какие деньги не купишь, сам в этом мог убедиться. Ну а когда отца не стало, без него я уже не так часто стал здесь появляться. Но все равно время от времени навещаю его друга. Бывает, он попросит купить что-нибудь для машины или для дома, – я из города ему и привожу. В этой глуши-то хрен что купишь, вот и совмещаю приятное с полезным.<o:p></o:p>

– А где Иван до этого жил и чем занимался?<o:p></o:p>

– Точно не знаю, – произнес Вадим задумчиво. – Отец почти ничего не рассказывал о его прошлом, а я не спрашивал. Помню только, говорил, что раньше Иван был человеком довольно обеспеченным, а потом, вроде, какая-то трагедия у него случилась или что-то типа этого. После нее он и решил все продать и уехать подальше от людей. С тех пор и живет здесь «отшельником».<o:p></o:p>

Мой друг закончил говорить и закурил сигарету. Оставшуюся часть дороги мы почти не разговаривали, находясь каждый в своих мыслях, и только изредка перекидывались парой фраз, когда в этом была необходимость.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

ГЛАВА 2<o:p></o:p>

КОМАНДИРОВКА<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

I<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Прошло немногим больше месяца после нашей поездки к Ивану. Жизнь шла своим чередом. Я давно уже перебрался из своего «прибежища холостяка» обратно к супруге. После нашего примирения мы больше недели прожили без ссор и ругани. Я дарил ей цветы, водил по лучшим ресторанам нашего города и прилежно исполнял роль галантного кавалера. Наших детей в это время нянчили бабушки и дедушки, давая нам возможность насладиться очередным «медовым месяцем». Моя жена исполняла роль кокетки, каждый день наряжаясь в новые платья, которые купила во время нашего «развода». В плане обновления гардероба «развод» всегда был ее звездным часом. Всякий раз, когда он происходил, моя драгоценная супруга не вылезала из многочисленных бутиков и салонов красоты, утверждая, что так ей легче пережить «горе расставания с любимым человеком». В обычной жизни я несколько ограничивал ее бюджет на покупки всяких женских безделушек. Но, находясь в «разводе», она себе ни в чем не отказывала, понимая, что в данный момент воспрепятствовать бездумной трате семейного бюджета я не могу, а после примирения ей уже ничего не грозит.<o:p></o:p>

Странно и сложно все-таки устроен внутренний мир человека: казалось бы, почему время от времени не устраивать себе подобные «праздники»? Просто так, без причины. Так ведь нет, для этого надо обязательно поругаться, «развестись», и только потом, после примирения, эмоции возвращаются, и радость снова начинает наполнять наши души и сердца. Почему мы перестали радоваться тому, что, проснувшись утром, видим рядом любимого человека, детишкам, бегающим по дому, солнышку, которое светит в окошко, и другим простым вещам? Почему для того, чтобы ощутить повседневное счастье, нужно обязательно поссориться, разъехаться, «отдохнуть» друг от друга: короче говоря, потерять на время или навсегда то дорогое в жизни, что мы имели. И только потом приходит понимание того, насколько бесценным для нас являлось утерянное. Почему в детстве было не так?<o:p></o:p>

Помню, будучи ребенком я радовался просто тому, что утро наступило, травка выросла или снег выпал. Радовался, что папа с мамой находятся рядом, и они мне почему-то не надоедали: от них не хотелось «отдохнуть» или уйти. Если и возникали ссоры с родителями, то продолжались они не долго и заканчивались так же внезапно, как и начинались. Обиды проходили и забывались сразу после примирения. И эмоция радости ежедневно, даже ежесекундно прибывала во мне. Конечно, случались и всплески эмоций: например, когда я получал конфетку или новую игрушку. Но эти эмоции быстро возникали и так же быстро заканчивались. Глобальная же радость – она жила во мне всегда. И только в определенный период взросления она начала постепенно покидать меня, и ее присутствие ощущалось все реже и реже. Теперь же она и вовсе стала редкой гостьей в моей несчастной душе. Куда делась моя эмоция радости? Как ее вернуть и возможно ли вообще это сделать? <o:p></o:p>

Все эти вопросы я хотел задать Ивану. Почему-то мне казалось, что он должен знать ответы на них. Но взять и просто поехать за пятьсот километров к нему с вопросом «где моя эмоция радости?» было как-то глупо. Но и по-другому пока не получалось, так как я не взял его номер телефона, а спрашивать у Вадима не хотел. Мой друг в таком случае обязательно бы поехал со мной, а я рассчитывал оказаться у Ивана один, без Вадима.<o:p></o:p>

II<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Бизнес, которым мы с Вадимом занимались, переживал не лучшие времена. Родину нашу постоянно сотрясали какие-нибудь экономические кризисы, эмбарго, инфляции, девальвации и прочие умные термины, которыми нас регулярно атаковали средства массовой информации. Из них же мы узнавали, что покупательская способность у населения становится все ниже и ниже с каждым днем. А так как от этой способности напрямую зависело процветание нашего скромного бизнеса, то несложно было понять, что и никакого процветания у нас давно уже не было. <o:p></o:p>

В свое время нам удалось сколотить неплохой капитал на нескольких успешных сделках, но это было в прошлом. Сейчас же наш бизнес уже не приносил былых доходов, и мы удерживались на плаву только за счет того капитала, который приобрели раньше. Благодаря ему у нас была возможность закупать товар на свои деньги, не прибегая к банковским кредитам. И даже если мы не успевали реализовывать товар в запланированные сроки, это была не очень большая проблема, так как на нас не нападали грабители в виде банковских процентов. <o:p></o:p>

Вадим постоянно находился в поисках каких-то новых направлений, которые могли бы помочь нам вернуть былое положение дел. Он в нашей команде был «мозгом», а я больше исполнителем. Мой партнер находил и разрабатывал новые идеи, а я воплощал их в жизнь: ездил в командировки по нашей необъятной Родине, а так же ближнему и дальнему зарубежью и там теорию превращал в практику. Находясь на местах, я оценивал характеристики товара и принимал окончательное решение – нужен он нам или лучше не рисковать и не торопиться с его приобретением. Также я отслеживал его погрузку и отправку в пункт назначения. Делать все это приходилось для того, чтобы обеспечить сохранность нашего драгоценного капитала. Специфика бизнеса, которым мы занимались, была такова, что бо́льшая часть расчетов велась в форме наличных средств – так называемой «налички». «Наличка» эта никак и нигде не учитывалась, кроме как в нашей «черной» бухгалтерии. Из вышеперечисленных фактов несложно понять, что вероятность ее потери была достаточно велика, если не соблюдать должной осторожности и пренебрегать правилами безопасности при выборе партнеров. А без «налички» в нашем бизнесе хороший товар по приемлемой цене купить было крайне затруднительно, я бы даже сказал, почти невозможно.<o:p></o:p>

Еще Петр I в свое время говорил, что рыбацкое дело – сплошь воровское. И даже указ издал, в котором повелевал раз в году вешать по одному рыбаку, другим в назидание. Вот таким бизнесом мы с Вадимом и занимались. Времена, конечно, изменились, как и нравы у общества, и рыбаков вешать перестали. Но суть бизнеса поменялась мало: как был он воровским, по выражению царя, так и остался. Воровским, конечно, не в том смысле, что его курировали «воры в законе» (при Петре I их еще и не было), а в том, что он не поддавался тотальному контролю со стороны государства.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

III<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Вадим около года назад нашел новое направление в нашем бизнесе. Оно виделось ему достаточно перспективным (на бумаге), и мы решили им заняться. В реальности все оказалось намного сложнее и рискованнее, чем представлялось в теории. Но в этот раз мы все же решили рискнуть.<o:p></o:p>

Нашими партнерами являлись представители бывшей союзной республики, а ныне отдельного государства из Средней Азии – Казахстана. Партнеры эти только и думали о том, как бы нас «кинуть» или «развести», желательно на весь капитал или бо́льшую его часть. В наши планы, конечно же, не входило, чтобы какие-то азиаты нас «кидали», и по этой причине мне довольно часто приходилось летать в эту бывшую союзную республику.<o:p></o:p>

Азиатский менталитет, конечно, очень своеобразный. Если его не знаешь, то лучше и не начинать вести с ними дела – добром это, скорее всего, не кончится. С подобными трудностями мы и столкнулись в начале нашего сотрудничества. Успешно «похоронив» там немалую часть нашего капитала, взамен мы приобрели опыт работы с азиатами и некоторое понимание их менталитета. Не знаю, насколько это равноценный обмен, но, как говорится, что сделано – то сделано. Теперь нужно было каким-то образом постараться вернуть потерянное. Честно говоря, если бы не Вадим, то я махнул бы рукой на всю эту историю и забыл про нее. Но мой партнер был не из тех, кто так просто расстается со своими деньгами, к тому же он привык всегда доводить начатое до своего логического конца. Если же он видел, что дело может принести солидную прибыль, то тут уже его не остановил бы даже весь миротворческий контингент блока НАТО, не то что какие-то азиаты. Поэтому мы продолжали развивать начатое ранее «казахское» направление, и оно уже стало приносить неплохую прибыль. Но из-за потерь в начале пути мы все еще находились в довольно большом минусе.<o:p></o:p>

В самое ближайшее время мне предстояла очередная командировка в Казахстан. У Вадима был план, как обмануть азиатов и вернуть ту часть нашего капитала, которую они так нахально присвоили себе год назад. Честно сказать, командировка предстояла сложная и довольно рискованная. Дело в том, что в некоторых отдаленных регионах Казахстана еще продолжают греметь бои между различными криминальными группами. Для нас подобные сражения давно уже стали историей, у них же продолжаются и по сей день. Именно в один из таких районов «боевых действий» мне и предстояло поехать. Нам с Вадимом нужно было все тщательно продумать и спланировать, чтобы не допустить ошибку, которая могла оказаться фатальной. Этим мы с ним и занимались последние пару недель.<o:p></o:p>

Возможно, у читателя возникнет вопрос: зачем я так подробно излагаю детали и мельчайшие подробности конкретно этой сделки и нашего бизнеса в целом? Сразу скажу: если кому-то покажется скучным и неинтересным их изложение, можно его пропустить. Но развитие дальнейших событий предполагает некоторую предысторию, без которой будет утеряна целостность их восприятия.<o:p></o:p>

Продолжая свой рассказ, отмечу, что обычно в Казахстан я летал на самолете: это гораздо быстрее и не так утомительно, как на машине. Но в этот раз мы решили, что лучше поехать на автомобиле – так я смогу свободно передвигаться и не буду зависеть от наших азиатских партнеров. В том случае, если что-то пойдет не по плану, можно будет оперативно уехать от них на своем транспорте. Правда, возникали некоторые неудобства, связанные с передвижением по территории Казахстана на машине с российскими номерами. Местные гаишники любили останавливать такие автомобили (особенно престижных марок) и под любым предлогом вымогать взятки. Но эта проблема была решаема. Так как взятки там брали все, мы просто внесли в бюджет командировки дополнительную сумму. Она предназначалась для поддержания материального благосостояния семей несчастных сотрудников ГИБДД, которым государство, видимо, не очень торопилось своевременно повышать их оклады. По этой причине бедным гаишникам этой азиатской республики приходилось так же, как и их древним предкам, брать в руки дубинки и выходить на охоту. Только охотились они не на мамонтов или бизонов, а на респектабельные транспортные средства с российскими номерами. Хорошему Ленд Крузеру свежего года выпуска они радовались не меньше, чем их достопочтимые предки большому мамонту. В руках же современные охотники держали такие же примитивные орудия охоты, как и их прародители – обыкновенные палки. Несмотря на весь научно-технический прогресс, как ни странно, эти орудия охоты больших изменений не претерпели.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

IV<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Ехать в эту утомительную и рискованную командировку большим желанием я не горел. Но деньги, которые мы там так бездарно «похоронили», возвращать было нужно. Единственное, что меня радовало (и почему я так ждал своего отъезда), – это возможность по пути заехать к Ивану. Маршрут, по которому мне предстояло проехать, проходил недалеко от места, где он жил. Вадим сам предложил мне заехать к нашему общему знакомому и переночевать у него. Он так и сказал: «Будешь проезжать мимо Ивана, можешь заехать к нему и заночевать, раз уж он сам тебя приглашал. Чего тебе лишний раз останавливаться в каком-нибудь придорожном гадюшнике? Заодно передашь ему кое-какие запчасти для его автомобиля, я как раз купил их недавно».<o:p></o:p>

Конечно же, я с радостью принял это предложение. Наша поездка к Ивану никак не выходила у меня из головы. Я часто вспоминал ее и думал про Ивана, про его «отшельническую» жизнь. Мне казалось, что в его словах присутствует какая-то потусторонняя мудрость, некое знание, которого мне так недоставало. Что-то непреодолимо тянуло меня в тот мир, в котором жил Иван. Я чувствовал, что там сокрыта какая-то тайна, нечто очень важное, без чего жизнь не может быть полной и гармоничной. И Иван знает эту тайну, которая, в свою очередь, открывает путь к месту, где находится эмоция радости.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

V<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Вот и наступил день моего отъезда. Но меня, как ни странно, не волновали ни опасность этой командировки, ни даже деньги, которые мы собирались вернуть. Все мои мысли были заняты предстоящей встречей с Иваном. Мне не терпелось задать ему много вопросов. Я постоянно формулировал их в своей голове и прокручивал снова и снова. Мне хотелось выглядеть в его глазах интересным и эрудированным собеседником. Я даже придумал как невзначай вставлю в разговор фразу о том, что недавно перечитал роман Достоевского «Братья Карамазовы». А потом, также невзначай, немного пофилософствую о психологических портретах героев этого произведения, раскрытых Федором Михайловичем.<o:p></o:p>

Вадим бегал вокруг меня, суетился и давал какие-то распоряжения и советы. А я, погруженный в свои размышления, совершенно не слышал его и время от времени просто кивал головой.<o:p></o:p>

– Ты вообще слышишь, что я тебе говорю, или просто так своей башкой киваешь?! – вдруг заорал Вадим мне почти в самое ухо.<o:p></o:p>

От неожиданности я вздрогнул и немного отшатнулся от него.<o:p></o:p>

– Конечно, слышу. Зачем так орать прямо мне в ухо?<o:p></o:p>

– А, по-моему, ты ни хрена не слышишь. Витаешь в каких-то облаках. Опять, что ли, со своей Светкой поругался? – спросил Вадим уже более спокойным тоном.<o:p></o:p>

Со Светланой (так зовут мою жену) мы действительно недавно поругались, но уже успели помириться. Это была обычная, рядовая ссора. Такие ссоры, как правило, не приводили наш брак к «разводам». Да и с момента предыдущего «развода» времени прошло слишком мало. По статистике следующий должен был состояться не раньше, чем года через полтора-два.<o:p></o:p>

– Нет, – соврал я, – не поругался. Просто немного волнуюсь перед отъездом, поэтому, наверное, такой рассеянный.<o:p></o:p>

– А-а, тогда понятно. Но все равно, тебе надо сосредоточиться. Ведь от твоей поездки очень многое зависит. Слишком большие ставки на кону, никак нельзя расслабляться сейчас. Сам заешь, денег в оборотке не хватает, и нужно выжать с этих долбанных казахов все, что только сможем. Так что давай, соберись, и возьми себя в руки .<o:p></o:p>

– Да я понимаю, Вадим. Не волнуйся, сделаю все, что в моих силах.<o:p></o:p>

– Будь осторожен, – произнес мой друг, и в его голосе зазвучали нотки тревоги и беспокойства. – Если почувствуешь что-то неладное, хрен с ними, с этими деньгами, – бросай все и уезжай оттуда.<o:p></o:p>

– Хорошо, – ответил я. – Не переживай, все будет нормально.<o:p></o:p>

Мы обнялись на прощание, и я, устроившись поудобнее за рулем своего Ленд Крузера, посмотрел в сторону Вадима, улыбнулся ему, поставил рукоятку коробки передач в положение « D » и нажал на газ.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

VI<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Дорога до дома Ивана не показалась мне очень утомительной. Припарковав автомобиль, я увидел своего нового знакомого, идущего с охапкой дров в руках. <o:p></o:p>

– Привет, Денис. Молодец, что приехал. Вадим предупредил меня о твоем визите.<o:p></o:p>

– Привет! Он тут передал кое-что для тебя, куда положить? А то потом забуду да так и увезу с собой – память у меня девичья, – произнес я, доставая из багажника сверток с запчастями.<o:p></o:p>

– Ага, спасибо, положи вон туда, – сказал Иван, показывая рукой в сторону хозблока, – и проходи в дом.<o:p></o:p>

Выполнив все указания Ивана, я расположился на одном из дубовых стульев и стал ждать, пока он закончит накрывать на стол. Как и в прошлый наш приезд, в доме царили чистота и порядок. В раковине не было заметно горы немытой посуды, которая очень любит жилища холостяков. Дрова аккуратными стопками были разложены в отведенных для них местах. Запах дерева и язычки пламени в камине гармонично дополняли атмосферу уюта и покоя. Мне казалось, что так можно просидеть целую вечность, – глядя на огонь и вдыхая запах дерева.<o:p></o:p>

– Завтра опять в дорогу? – спросил Иван, присаживаясь за стол напротив меня.<o:p></o:p>

– Да, нужно кое-какие дела в Казахстане уладить. Вот и пришлось поехать.<o:p></o:p>

– Краем уха слышал о ваших делах. Вадим рассказывал. Надолго туда едешь?<o:p></o:p>

– Не знаю точно, как пойдет. Рассчитываю, что не больше, чем на два-три дня, не считая дороги.<o:p></o:p>

– За три дня не управишься.<o:p></o:p>

– Откуда ты знаешь? – удивился я.<o:p></o:p>

– Жизненный опыт. Дурное это дело – с бандитов долги получать. Поморочат они тебе голову.<o:p></o:p>

– Там другое, – попытался возразить я. – Вадим все продумал, план надежный, они и не поймут ничего.<o:p></o:p>

– Ну-ну, – произнес Иван и улыбнулся.<o:p></o:p>

На некоторое время наш разговор прервался. По правде говоря, я был очень голоден. Иван, видимо, заметил это и решил не отвлекать меня от приема пищи. Я работал ложкой с такой скоростью, словно кто-то стоял поблизости и ждал момента, когда я замешкаюсь, чтобы выхватить у меня тарелку с едой и убежать. Закончив трапезу, хозяин дома наполнил две чашки Иван-чаем. Одну поставил около меня, а другую взял сам. <o:p></o:p>

Утолив свой голод, я взял в руки чашку с ароматным напитком. Теперь можно было поговорить и задать Ивану те вопросы, которые я так тщательно и долго придумывал. Но вдруг я понял, что сформулировать их не могу. Точнее, могу, но все получается так банально, что и произносить вслух не хочется.<o:p></o:p>

Внезапно я осознал, что то, о чем мне хотелось спросить, те диалоги, которые я многократно прокручивал в своей голове – все это просто ненужные и пустые слова. Настоящий Вопрос, который я хотел бы задать, не приходил мне в голову. Такой Вопрос, ответ на который внес бы ясность в мою беспорядочную и хаотичную жизнь. Вопрос о чем-то важном, что может дать мне силы и расставить все по своим местам. Такого Вопроса в моем арсенале не было. Я судорожно пытался его сформулировать, но вместо этого чувствовал, как «закипают» мои мозги, постепенно превращаясь в «кашу». Молчание прервал Иван:<o:p></o:p>

– Ну что, Денис, потерял свою эмоцию радости и никак не можешь обрести ее снова?<o:p></o:p>

– Да, – коротко ответил я, немного смутившись от ощущения того, что мои мысли опять безошибочно им прочитаны.<o:p></o:p>

– Ты, наверное, хотел мне какие-то вопросы задать? Ожидал, что я открою тебе некую тайну, которую ты так жаждешь узнать. Думал получить объяснения, которые тебе так необходимы. Верно?<o:p></o:p>

Я молча кивнул в знак согласия, не в силах выдавить из себя ни единого звука. Я ощущал себя маленьким мальчиком, который уже научился шкодить, но еще не научился врать и скрывать свои эмоции. А Иван представлялся мне опытным педагогом, который насквозь видит все, что творится в душе у этого мальчика.<o:p></o:p>

– Так вот, – продолжил говорить Иван, – тайна заключается в том, что нет никакой Тайны или Тайного знания. И ты сам это прекрасно понимаешь. Ты можешь получить знание ровно в том количестве, которое сможешь вместить в себя. И никто, повторяю – никто, даже если представить, что сам Господь Бог вдруг спустится к тебе с Небес., даже Он не сможет дать тебе свыше твоей меры. Все гораздо проще, чем ты думаешь, и в то же время гораздо сложнее. Единственное, что могу тебе дать я, либо кто-то другой из живущих на Земле, – это направление пути. Но пройти по нему ты должен сам. Знание к тебе будет приходить постепенно, по мере того, как ты будешь готов воспринимать его. Точнее даже так: когда ты сумеешь подготовить себя к восприятию знания. Но подготовить себя и принять – это еще не самое сложное. Гораздо сложнее удержать его. Свернул где-то с пути, даже просто оступился немного, – и все пропало. Сосуд (твоя душа), который ты так долго и усердно очищал, снова осквернился. И все, что ты знал, понимал, чего достиг за время пути, – все это в одночасье исчезло. Ты вновь оказался у разбитого корыта. И вот сидишь ты возле него – жалкий, несчастный (как сейчас примерно, только в тысячу раз хуже), и не знаешь, что тебе делать дальше: старый свой дом ты уже разрушил и начал строить новый, но и он рухнул из-за ошибки, допущенной в строительстве. А ты оказался бомжом безродным, да таким грязным и вонючим, что и подойти к тебе противно. И нет у тебя никакого другого выхода, кроме как встать и начать все заново. И так будет повторяться не один раз за время твоего пути. Пути к Богу.<o:p></o:p>

Иван замолчал. Некоторое время мы просидели в тишине. В голове у меня, как и в душе, образовалась какая-то пустота. Даже не образовалась, а обрушилась на меня. Так бывает, когда безвозвратно теряешь что-то очень дорогое: в первые минуты после потери тебя накрывает какая-то опустошенность. Ты еще не чувствуешь ни грусти, ни печали, ни злости, ни жалости об утерянном – все это придет позже, а сначала – пустота – глобальная, необъятная пустота.<o:p></o:p>

Молчание на этот раз прервал я:<o:p></o:p>

– Иван, объясни мне такую вещь: в прошлый раз, уезжая от тебя, я находился в каком-то одухотворенном и радостном состоянии. Хотя ехать сюда, честно говоря, не хотел. Вадим меня буквально силком затащил на эту рыбалку. И в итоге приехал я в ужасном настроении, а уехал – в отличном. Сейчас же все наоборот: я очень хотел вновь оказаться у тебя и очень ждал нашей встречи. Приехал к тебе в отличном настроении, а сейчас поговорили, и состояние такое, что повеситься легче. На душе кошки скребут, внутри пустота какая-то невыносимая образовалась, почему так?<o:p></o:p>

Иван улыбнулся и ответил:<o:p></o:p>

– Не переживай, все нормально. Так и должно быть. Это не кошки твою душу скребут – это привычки, которые корнями в нее вросли свою добычу отпускать не желают. Ты немного потревожил их сейчас, попробовал на прочность – они и зашевелились. Чувствуют, подлые, что скоро придется покинуть сие пристанище, вот и заскребли твою бедную душеньку.<o:p></o:p>

Потом, сделав небольшую паузу, он вновь заговорил:<o:p></o:p>

– Когда Бог видит в человеке готовность встать на путь, ведущий к Нему (к Богу), то помогает сделать первый шаг. Почему это происходит в данный момент, а не в другой, этим способом, а не иным – сие нам не ведомо. Это те пути Господни, которые неисповедимы. Человеку может выпасть какое-либо испытание, или Бог просто прикоснется к его душе Своей Благодатью. Именно это и случилось с тобой в прошлый раз – ты почувствовал Благодать Божью. А когда почувствуешь Ее, то начинаешь потом всюду искать Ее источник. Происходит это оттого, что ничего земное, никакие радости или удовольствия сего временного пристанища не могут даже близко с Ней сравниться. А источник этой Благодати – Бог. Прикоснулся Он Ею к человеку, дал небольшую Ее частичку, как бы авансом, и отошел. Но отошел не потому, что не хочет Ею делиться, а потому, что человек не может Ее вместить. Теперь очередь за человеком – ему надо много потрудиться, и очистить свою душу от привычек пагубных и всякой скверны, освободить место для Благодати Божьей. Тогда только Она сможет поселиться в душе. Теперь понимаешь, какие «кошки» твою душу вдруг заскребли и почему? – спросил Иван и, не дожидаясь ответа, продолжил. – А ты думал, что приедешь ко мне, и я тебе все на блюдечке с голубой каемочкой поднесу, да так, чтобы только взять осталось и в рот положить? Нет, Денис, так не бывает. Самому придется потрудиться, и немало.<o:p></o:p>

Иван замолчал. Я тоже сидел молча и не мог произнести ни слова. Ощущение было такое, словно кто-то огрел меня по голове палкой, и теперь я постепенно приходил в себя.<o:p></o:p>

– Что пригорюнился, Денис? С привычками своими жаль расставаться стало? – спросил Иван и широко улыбнулся. – Не печалься, не ты один такой. Первый шаг – он всегда самый тяжелый и мучительный. Точнее, даже не первый шаг, а то время, когда происходит выбор пути и ты только собираешься сделать этот самый шаг. А потом не то что шагать – бежать захочется: бежать от себя старого к себе новому. Ну, ладно, хватит на сегодня, а то у тебя того и гляди макушка задымится. Мозги-то, небось, совсем уже расплавились?<o:p></o:p>

Я непроизвольно потрогал свою макушку, а Иван тем временем налил в наши чашки новые порции Иван-чая.<o:p></o:p>

Остаток вечера мы провели за разговорами о травах и грибах, которые хозяин дома собирал и заготавливал. Настроение у меня немного улучшилось, а пустота, возникшая внутри, вновь заполнилась суетой праздных разговоров. Скоротав таким образом время, мы пошли спать. Завтра я планировал встать пораньше, так как впереди меня ожидала длинная дорога. До места назначения нужно было еще проехать не меньше двух тысяч километров.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

VII<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Утром я встал выспавшимся и отдохнувшим. От тяжелого состояния, возникшего у меня вчера вечером, не осталось и следа. Быстро позавтракав и перекинувшись парой фраз с Иваном, я начал собираться в дорогу. Провожая меня, хозяин дома сказал:<o:p></o:p>

– Заезжай ко мне на обратном пути.<o:p></o:p>

– С удовольствием. Оставь только свой номер телефона – я позвоню, когда проеду границу.<o:p></o:p>

– Можешь не звонить. Приезжай в любое время, я всегда здесь. Если и отъеду куда, то ненадолго, и дом будет не заперт. Я его вообще никогда не запираю, поэтому смело заходи и жди меня. Еду возьмешь в холодильнике, если захочешь перекусить. Короче, хозяйничай, не стесняйся. А номер запиши, но дозвониться получается не всегда – связь здесь плохая, да и не ношу я с собой телефон, как правило, – произнес Иван и продиктовал свой номер. После этого мы сердечно попрощались, и я поехал в свой дальний и нелегкий путь.<o:p></o:p>

По дороге я размышлял над тем, о чем мне говорил Иван. Смысл его слов не всегда был понятен мне. Часть сказанного им я, конечно, понимал, но было ощущение, будто нечто важное ускользает от меня, словно Иван мне чего-то не договаривал. А, может, я просто не могу пока понять и осознать сказанное им? А смогу ли я вообще когда-нибудь сделать это? Возможно, привычки, про которые говорил Иван, уже очень глубоко вросли в мою душу, и мне от них больше никогда не избавиться. А что вообще значит – избавиться от привычек? И самое главное – как это сделать? Удастся ли мне когда-нибудь вновь обрести свою потерянную эмоцию радости? Или я обречен всю оставшуюся жизнь провести в страхах и тревогах о завтрашнем дне? В ожидании несчастий, которые могут приключиться со мной или моими близкими. В состоянии вечной неудовлетворенности и хронической усталости, время от времени разбавляя это состояние алкоголем. Да и алкоголь уже перестал приносить ту эйфорию, которую он давал в молодости. Сейчас все чаще ее стало заменять чувство отупения.<o:p></o:p>

Погоня за благами цивилизации и попытки подняться по социальной лестнице чуть выше своих собратьев совсем не оставляют свободного времени. Эта вечная гонка в итоге приводит к депрессии и потере смысла существования. И вот так может пройти вся моя жизнь? Половина ее уже позади, и что в итоге? Чего я достиг? С точки зрения социальной благоустроенности мне, наверное, многие могли бы позавидовать: я имел свой бизнес, и денег вполне хватало на жизнь, отвечающую современным понятиям жизни бизнесмена средней руки. У меня была красивая жена, которой не нужно было работать, двое детей, хорошая машина, несколько квартир, дача недалеко от города. Что еще может желать современный человек? Но чего-то не хватало, и удовлетворения в жизни все эти блага не приносили. <o:p></o:p>

Вот помню, во времена моих студенческих лет, когда денег не было даже на вторую пару брюк или ботинок, мечтал разбогатеть. Думал, что это принесет мне счастье. Но после того как разбогател (по меркам студента), радость длилась не долго – ее заменила привычка к образу жизни, который я веду сегодня. Эмоция радости стала приходить ко мне все реже и реже.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

VIII<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

С момента отъезда от Ивана прошло чуть больше двух суток. Мне еще пару раз пришлось переночевать в придорожных гостиницах, а на третий вечер я уже был в Казахстане. После недолгих поисков я остановил свой автомобиль у ресторанчика, в котором меня ждал наш азиатский партнер. Звали его Абдулла, по национальности он был уйгур. Вообще, казахи не любят уйгуров. Они считают, что дела с этими людьми вести нельзя: обманут, подведут, не выполнят своих обязательств. Если честно, то ровно такого же мнения я был и о самих казахах. И основано оно было не на слухах или какой-то межнациональной розни, а на практическом опыте работы с ними.<o:p></o:p>

На самом деле казахи – очень гостеприимный народ. Гость для них – «святое». Если ты приехал к ним погостить, то тебя обязательно накормят, напоят, предоставят лучшее место для отдыха и обеспечат максимальный комфорт, какой только смогут. Отдыхать у них хорошо. Но вести бизнес с ними крайне сложно. Первое, с чем сталкивается бизнесмен на переговорах, – с тем, что казахи со всем соглашаются. Они наобещают все, что только захочет услышать незадачливый предприниматель из России (или из другой страны). Затем казахи попросят небольшой (а чаще большой) аванс, в счет будущей работы. Если бизнесмен слишком доверчивый и раньше его сильно не обманывали, то азиатам может повезти – они получат стопроцентную предоплату. После того, как обе стороны договорились и «ударили по рукам», незадачливый бизнесмен уезжает домой. В уме он уже подсчитал невиданную прибыль от этой сделки и даже успел придумать, как ею распорядится. Условия, на которых ему предложили работать азиаты, – поистине сказочные. Но в то же время они вполне реальные, если найти нормальных партнеров, а не жуликов. Но так как жуликов там гораздо больше, то у нашего предпринимателя вскоре настают трудные времена: его азиатские партнеры пропадают и перестают отвечать на телефонные звонки. Учитывая, что аванс – это неучтенная «наличка», то и предъявить потом казахской стороне почти нечего. В лучшем случае останется у нашего соотечественника на руках какая-нибудь долговая расписка от физического лица (по большому счету, «Филькина грамота») – и все. Получить обратно свои капиталы вариантов практически нет. <o:p></o:p>

Нечто подобное случилось и с нами около года назад. <o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

IX<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Войдя в ресторан, я сразу же увидел Абдуллу. Он сидел за крайним столиком у окна, на котором уже стояли бутылка водки и шампур с шашлыком. Заметив меня, он поднялся и вышел из-за стола.<o:p></o:p>

– Салам Алейкум, брат! – произнес Абдулла и обнял меня так крепко, словно я действительно был его родным братом, которого он давно не видел.<o:p></o:p>

– Привет, Абдулла! – ответил я и тоже его обнял.<o:p></o:p>

Абдулла был крепким мужчиной с криминальным прошлым. На вид ему было чуть больше пятидесяти лет. На его одежде красовались лейблы известных брендов, а запах дорогого парфюма перебивал аромат, исходивший от шашлыка. В своем криминальном прошлом он сумел сколотить неплохой капитал и при этом умудрился выжить и не сесть в тюрьму (что удавалось очень немногим). Потом Абдулла занялся строительным бизнесом, но в период очередного кризиса полностью обанкротился. Раньше у него была куча домов и квартир, а также целый парк легковых автомобилей престижных марок. Теперь же была куча кредитов и долговых обязательств. С каждым новым приездом я отмечал, что его автопарк становился все меньше, а долговые обязательства – все больше. Недавно он даже продал свой дом, находившийся в престижном районе, и вынужден был перебраться в дом (и район) попроще. Вот в таком состоянии мы с Вадимом и застали Абдуллу, когда нас с ним свел один его родственник. Этот родственник жил в России и являлся нашим хорошим приятелем. <o:p></o:p>

Мы предложили Абдулле заняться рыбным бизнесом, так как у него по всему Казахстану было множество разных связей и знакомств. Экономика, которую мы обрисовали, его совершенно не впечатлила: он привык зарабатывать совсем другие деньги. Но времена меняются, и Абдулла все же согласился работать с нами. Он сказал буквально следующее: «Эх, не знали вы меня раньше. Несколько лет назад я бы и обсуждать такой бизнес не стал, просто отдал бы вам деньги, которые вы здесь потеряли, и посоветовал бы забыть о Казахстане, как о страшном сне. Но теперь даже такие гроши, что вы предложили, меня устроят. Вот до чего я докатился из-за этого долбанного кризиса! Скажи мне пару лет назад, что так будет – ни за что бы не поверил».<o:p></o:p>

С Абдуллой наши дела достаточно быстро пошли в гору. Из Казахстана начал регулярно поступать товар, который был нам так нужен. Конечно, время от времени проскакивали небольшие «косячки», но в целом все шло неплохо: мы зарабатывали, и все были довольны. Оставался нерешенным только один вопрос, именно он и заставил меня проделать столь неблизкий путь. С его решением нам должен был помочь наш новый партнер, с которым я сейчас и сидел за столиком в ресторане.<o:p></o:p>

– Давай, Денис, выпьем за встречу, – сказал Абдулла, разливая водку по стопкам. <o:p></o:p>

– А как быть с моей машиной? Ведь я за рулем в этот раз.<o:p></o:p>

– Мой сын ее отгонит и тебя в гостиницу отвезет тоже. Не думай об этом.<o:p></o:p>

Мы чокнулись и выпили, закусывая водку отменным казахским шашлыком. После этого обменялись парой стандартных фраз о здоровье, семье, погоде и перешли к обсуждению дела, ради которого встретились.<o:p></o:p>

– Давай еще раз обговорим все, Денис, чтобы не было никаких накладок, – сказал Абдулла.<o:p></o:p>

– Давай, я готов.<o:p></o:p>

– Слушай меня внимательно – дело серьезное. Ты же понимаешь, куда и к кому мы едем? Ошибка может стоить очень дорого. Если что-то пойдет не так, то я тебе помочь уже не смогу. Почувствуешь неладное, под любым предлогом отменяй сделку и уезжай кратчайшим путем в Россию: там они тебя не достанут. Кстати, ты забил в навигатор маршруты, по которым сможешь уехать? Я их отправлял Вадиму.<o:p></o:p>

– Да, они в навигаторе.<o:p></o:p>

– Хорошо, – произнес Абдулла, наполняя наши стопки во второй раз. – За меня не беспокойся, эти абреки знают, что за люди за мной стоят, и связываться с ними побоятся. При самом плохом раскладе скажу, что ничего не знал о ваших планах. Доказать обратное у них не получится. Поэтому я в безопасности, в отличие от тебя. Ты для всех здесь чужой и вписываться за тебя никто не станет, даже если я очень попрошу.<o:p></o:p>

– Я все понимаю, Абдулла. Мы с Вадимом это уже сто раз обсуждали.<o:p></o:p>

– Ничего, лишний раз повторить не помешает. Давай за то, чтобы все прошло успешно, – сказал мой собеседник и поднял свою рюмку. Мы чокнулись и выпили.<o:p></o:p>

– Значит, еще раз, Денис: мы приезжаем, ты подтверждаешь ваши договоренности и смотришь товар. Грузим первую партию, и ты сразу уезжаешь. Запомни – оставаться тебе нельзя ни в коем случае. Скажешь, как и договаривались, что без твоего присутствия в России документы не сделают. А без них вам груз и даром не нужен. Им нечего будет на это ответить, так как местные бумаги они достать не сумеют. Эти абреки только нелегально могут переправить груз через границу, так что история с документами – беспроигрышный вариант. Все понял?<o:p></o:p>

– Да понял, понял, не волнуйся. Сколько можно повторять одно и то же? Давай лучше еще по одной наливай, а то устал я что-то с дороги, переутомился. Боюсь, не усну ночью.<o:p></o:p>

– Лучше сто раз повторить, чем один раз потом расхлебывать. Да и расхлебаешь ли еще – большой вопрос, – произнес Абдулла и разлил по стопкам водку. – Ладно, давай, брат, за удачу!<o:p></o:p>

После того, как мы выпили, мой собеседник спросил:<o:p></o:p>

– Ты на своем «крузаке» приехал? Гаишники-то сильно по дороге доставали?<o:p></o:p>

– Не то слово! Один увидел мою машину и рванул ко мне через перекресток по диагонали, да так торопился, что даже фуражку на бегу потерял.<o:p></o:p>

Абдулла громко рассмеялся и взял в руки бутылку, чтобы разлить очередную часть ее содержимого в наши рюмки.<o:p></o:p>

– Давай, Денис, еще по одной, и спать. Напиваться сегодня не будем, завтра тяжелый день.<o:p></o:p>

– Хорошо, – согласился я. – Тогда звони своему сыну, пускай подъезжает.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

X<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

План, который придумали Вадим с Абдуллой, был до банальности прост. Строился он в основном на человеческой алчности, то есть на том, на чем так любили играть наши казахские партнеры. Вадим решил обыграть азиатов на их же поле. Честно говоря, я думал, что у них с Абдуллой ничего не получится и казахи не заглотят такую примитивную наживку, ведь крючок в ней был виден невооруженным глазом. Но я оказался плохим психологом: азиаты все же умудрились ее проглотить. Конечно же, в этом была большая заслуга Абдуллы – без него у Вадима точно ничего бы не получилось.<o:p></o:p>

Короче говоря, Абдулла через каких-то знакомых ему криминальных авторитетов связался с нашими обидчиками и убедил их продолжить с нами работать. Он сказал им, что успешно сотрудничает с нами, но объема поставок не хватает. И, конечно, назвал такие цены, что их узенькие глазки сразу сделались в три раза шире. Он даже документы им показал, подтверждающие его слова. Бумаги эти, естественно, были полной «липой» (они с Вадимом их сделали накануне), но казахи поверили Абдулле и начали вести с нами переговоры. Они долго извинялись и говорили, что не собирались нас кидать, просто так сложились обстоятельства: были трудности с пересечением границы; но теперь они решены. А долг они отдадут частями, через работу. Фокус был в том, что цену на их товар мы назвали такую, что, даже отдав нам долг, казахи все равно получили бы сверхприбыль. Ну а нам, соответственно, по такой цене их товар был совершенно не нужен. Мы планировали получить первую партию, не заплатить за нее и больше с ними не работать. Но здесь была небольшая загвоздка: без оплаты казахи, конечно же, нам товар не отгрузят –не полные же они идиоты. И мы тоже вперед деньги не пошлем – все это понимали. <o:p></o:p>

В итоге решено было поступить следующим образом: я должен приехать к азиатам и на месте убедиться в качестве товара и прочих его характеристиках, чтобы потом не было претензий с нашей стороны. После этого они нелегально перевозят товар через границу и выгружают его на перевалочном пункте, который находится недалеко от границы, но уже на территории России. Пункт этот держал наш соотечественник, но казахи доверяли ему и время от времени пользовались его услугами. Там я делаю документы на груз и после этого рассчитываюсь за него. При такой схеме риски были самые минимальные для обеих сторон. Но казахи не учли одного – с любым человеком можно договориться, особенно если переговоры ведет Вадим. Хозяин пункта не был исключением и за небольшое (а по правде сказать, достаточно приличное) вознаграждение согласился нам помочь.<o:p></o:p>

Чтобы не подставлять себя в глазах азиатов, он должен был устроить внеплановую проверку склада сразу после выгрузки товара. Проверка, конечно же, будет липовая, по предварительной договоренности с соответствующими органами. Деньги и личные связи решают многие вопросы на нашей Родине. Так вот, чтобы товар не «конфисковали» (документов-то на него нет), его придется срочно вывозить. А вывезти его казахам некуда, разве что в наш адрес. Но их транспорт уже уйдет, а времени на размышления не будет – проверка уже у дверей склада. Наша же машина как раз стоит и ждет погрузки. Вариантов у азиатов не будет – только дать согласие на погрузку в наш транспорт и надеяться, что мы не поступим с ними так, как они поступили с нами в свое время. Но мы собирались поступить именно «так» и тем самым восстановить справедливость.<o:p></o:p>

Только одно обстоятельство нас всех очень беспокоило: казахи эти были не бизнесменами и даже не обычными жуликами, а самыми настоящими бандитами. Бизнес рыбный они отжали у своих соотечественников. Сами в нем совершенно ничего не понимали, но считали его очень прибыльным. Поэтому были серьезные риски, что они могут захотеть подстраховаться и оставить меня в качестве «заложника». Вдруг мы, получив первую партию, по каким-то причинам передумаем дальше работать по контракту? А тут я у них «в плену», и можно диктовать свои условия.<o:p></o:p>

Для нас же выполнение этого контракта было почти равнозначно банкротству: объем поставок огромный, а цены космические. А если мы его не выполним, участь моя будет очень незавидной. Я собственными глазами видел, в каких скотских условиях живут и работают у них рыбаки и как с ними обращаются. Помню, я еще подумал тогда: «Почему они не бросят эту работу и не уедут куда подальше? Терпеть такие издевательства и побои – зачем это надо? Даже если здесь можно заработать много денег, оно все равно того не стоит. К тому же, совсем не похоже, чтобы рыбакам здесь хорошо платили». Позже я получил ответы на эти вопросы от Абдуллы. Оказалось, далеко не все там находились по доброй воле. А учитывая тот факт, что у нас и денег свободных для выполнения контракта сейчас не было, мои шансы сменить профессию бизнесмена на профессию рыбака были весьма велики.<o:p></o:p>

Конечно, я прекрасно понимал и оценивал все риски. Но в тоже время это была далеко не первая опасная командировка в моей жизни. И ездил я в них отнюдь не потому, что был отчаянным смельчаком или крутым парнем, нет. Особой смелости во мне никогда не было, скорее, даже наоборот – я был несколько трусоват. Деньги, которые приносили эти командировки, тоже занимали в моей мотивации далеко не первое место. Конечно же, я всем говорил, что катаюсь по командировкам исключительно для пользы дела и улучшения нашего благосостояния, но это была неправда. Смысл этих поездок для меня лично заключался совсем в другом. Риск – вот основной мотив, который вновь и вновь заставлял уезжать меня «за тридевять земель, в тридевятое царство». Кто-то занимается экстремальными видами спорта, кто-то в одиночку совершает кругосветные путешествия, кто-то уходит добровольцем на чужую для него войну, а я езжу в командировки. Опасность, которая подстерегает меня в них, опасность абсолютно реальная – вот то, что мне было нужно. Ощущение, что ходишь по лезвию ножа, стоишь на краю пропасти: одно неловкое движение, один неверный шаг – и все пропало — ты уже летишь вниз. Таких ощущений мне не хватало, и именно их я искал. В подобные моменты чувствуешь полную собранность и концентрацию всех умственных и физических сил. Страха нет – страх был накануне, а непосредственно в момент опасности – полнейшая мобилизация. А когда все уже позади – расслабление и чувство удовлетворения. На короткое время я обретал эмоцию радости.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XI<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Выехали мы с Абдуллой рано утром на двух машинах. Нам нужно было преодолеть путь длиной около шестисот километров, чтобы встретиться с казахами в месте, где нас ожидала первая партия товара. По дороге мы заехали в кафе, где собирались немного перекусить и съесть по шашлычку. В Казахстане вообще процветает культ мяса. Они очень любят кушать его, а, самое главное, умеют вкусно готовить. В любой, даже самой замызганной забегаловке, можно отведать отменный шашлык. Как мне говорили сами казахи, его вкус зависит от того, где выращен баран. Поэтому в мой первый приезд они с уверенностью заявили, что настоящего шашлыка я никогда не ел, и это оказалось чистой правдой. Только в южных районах можно вырастить нормального барана, мясо которого будет пригодно для приготовления шашлыка. Короче, в баранах они разбираются – здесь с ними не поспоришь. <o:p></o:p>

Но есть вещи, в которых они не разбираются (или не хотят разбираться) вовсе. Одна из таких вещей – туалеты. Да-да, именно туалеты, как бы странно это ни прозвучало. Они не перестают удивлять меня до сих пор. В крупных городах с ними все более-менее нормально: туалеты там такие же, как и у нас. Но стоит немного отъехать от города, и все – туалеты закончились. Вместо них появляются «толчки». Представьте такую картину: стоит на трассе заправка, на вид достаточно современная, чистая, огоньки мигают, табло цифровые, пистолеты удобные, внутри тоже все прилично, а туалета нет. Вместо него на улице, метрах в двадцати, находится «толчок» – без окон, дверей, воды и унитаза. О туалетной бумаге я даже не заикаюсь. Просто три стены, а в земле дырка. Летом, в плюс сорок – вонь и мухи, зимой, в минус сорок (а именно такие температурные перепады бывают в этой стране) – только снимешь штаны, и филейная часть тут же инеем покрываться начинает. И такие «толчки» у них по всему Казахстану: в кафе, забегаловках, на заправках и в других общественных местах. Вот что это? Почему не сделать нормальный туалет? Такая особенность казахского менталитета. У них бывают очень неожиданные решения простых задач. Вот и попробуйте после этого с ними бизнес наладить.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XII<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

К месту встречи мы подъехали в четыре часа вечера по казахскому времени. Встреча должна была состояться в ресторане. Около него, в ряд, уже стояли припаркованные автомобили престижных марок. Нетрудно было догадаться, что на них приехали наши партнеры. Для казахов «понты» – это основа жизни. Недаром говорится, что казах без «понтов» – это «беспонтовый казах». Очень точное выражение, которое четко и емко отображает еще одну особенность казахского менталитета. <o:p></o:p>

Из ресторана к нам навстречу вышли два амбала. Этими амбалами были Ринат и его ближайший друг и помощник Азамат. <o:p></o:p>

– Салам Алейкум, абике! [1] – поприветствовали они Абдуллу. <o:p></o:p>

– Алейкум Ассалам! – ответил Абдулла, и они по очереди обняли друг друга.<o:p></o:p>

– Приветствуем тебя, Денис! – сказал мне Ринат.<o:p></o:p>

Я ответил на приветствие, и мы так же, по очереди, обнялись.<o:p></o:p>

После этого мы прошли внутрь ресторана и подошли к столу, за которым сидели еще человек пять таких же амбалов, как и Ринат с Азаматом. У казахов есть еще одна особенность –на все деловые встречи, переговоры или просто на отдых они приезжают целым «табором».<o:p></o:p>

Мы поздоровались со всеми, кто находился за столом, и присоединились к ним. Закуски, преимущественно мясные, и спиртное уже стояли на столе, и нам с Абдуллой налили по «штрафной» рюмке. Первый тост, как водится, был за встречу. Больше половины присутствующих амбалов спиртное не употребляли, так как были правоверными мусульманами и читали намаз [2] . Поэтому они подняли стаканы с соком. Остальные тоже были мусульманами, но не такими правоверными, и поэтому не отказывали себе в плотских удовольствиях. Также все эти амбалы являлись спортсменами, некоторые из них даже были бывшими чемпионами Казахстана по боксу, борьбе или боям без правил.<o:p></o:p>

После нескольких стандартных фраз о здоровье, семье и делах, я обратился к Ринату с вопросом:<o:p></o:p>

– Рина, когда мы сможем посмотреть груз? У вас все готово к отправке?<o:p></o:p>

– Все нормально, Денис, не волнуйся. Но все разговоры о делах – завтра. Сегодня мы просто отдыхаем, не думай больше ни о чем.<o:p></o:p>

В ресторане мы пробыли часа четыре, а потом поехали на квартиру. Эту квартиру сняли казахи и собирались остановиться в ней вместе с нами (Ринат и Азамат жили в столице, а сюда приехали специально ради нашей встречи). Вообще, я планировал ночевать в гостинице: так было, во-первых, безопаснее (если вдруг что-то пойдет не так), а, во-вторых, мне просто не хотелось жить с кучей людей в одном помещении. Я шепнул на ухо Абдулле, что нам лучше было бы остановиться в отеле, но он нервно ответил мне, что и сам это знает, но за нас уже «все решили» и спорить бесполезно.<o:p></o:p>

Квартира, в которую мы приехали, была весьма просторная, а интерьер полностью соответствовал всем правилам казахских «понтов»: очень дорого, но довольно безвкусно. В гостиной на стене висел огромный телевизор, а с противоположной стороны располагались кожаный диван и два кресла. Посередине гостиной стоял лакированный стол из красного дерева и стулья, а у стены – сервант и шкаф, тоже из красного дерева. На кухне вся мебель была из пластика, включая стол и стулья. В моей спальне находилась большая кровать, шкаф и тумбочка. Все изделия были деревянными, но сделанными из пород попроще, чем в гостиной. <o:p></o:p>

Спален было всего три, а нас – четверо. Но гостям, как водится, – лучшее, поэтому нам с Абдуллой выделили по отдельной спальне. Ринат с Азаматом заняли оставшуюся, предварительно поставив там раскладушку. Но спать ложиться еще никто не собирался – веселье было в самом разгаре. В квартире находилось достаточно спиртного и даже травка. Азиаты раскурили косяк и предложили мне, но я отказался: наркотиков я не употреблял (не считая алкоголя и табака).<o:p></o:p>

Ближе к полуночи казахи решили вызвать проституток. Мне, как почетному гостю, они сделали особый подарок в виде довольно симпатичной казашки лет двадцати с небольшим. Особым этот подарок был потому, что девица эта, со слов ее протеже, являлась королевой оральных ласк, и они ручались, что ничего подобного в своей жизни я еще не испытывал. Если честно, испытывать «ничего подобного» мне совсем не хотелось, но в то же время я понимал, что отпираться бессмысленно. Пришлось удалиться с этой девицей в свою спальню. Как только мы остались одни, она подошла ко мне и, пытаясь изобразить как можно больше страсти, начала меня раздевать. Я тут же отстранил ее от себя и сообщил, что между нами ничего такого не будет, мы просто поговорим полчасика и вернемся обратно в гостиную.<o:p></o:p>

– Я что, тебе не нравлюсь? – с некоторой тревогой в голосе спросила она.<o:p></o:p>

– Нравишься, нравишься, не переживай. Просто у меня нет сейчас настроения заниматься сексом.<o:p></o:p>

– Не отказывайся так сразу – просто ляг на кровать, я все сделаю сама, ты будешь доволен, вот увидишь.<o:p></o:p>

– Закончим этот разговор. Никакого секса не будет. Мы просто поговорим, а когда придем в гостиную, скажем, что все было.<o:p></o:p>

– Но почему ты не соглашаешься даже попробовать? – не унималась девица. – Я хочу доставить тебе удовольствие – просто закрой глаза и расслабься. Поверь, я очень умелая в своем деле.<o:p></o:p>

– Слушай, что ты ко мне пристала? – произнес я с нескрываемым раздражением. – Сказано – нет, значит – нет. Тебе-то какая разница? Деньги свои ты все равно получишь, чего еще надо?<o:p></o:p>

– Просто, если ты уйдешь от меня неудовлетворенным или тебе что-то не понравится, у меня будут очень большие проблемы.<o:p></o:p>

– Не переживай за это. Я скажу, что все было супер и ты обслужила меня по высшему классу, окей?<o:p></o:p>

– Хорошо, спасибо! – обрадовалась девица и начала раздеваться.<o:p></o:p>

– Что ты делаешь?! – воскликнул я с удивлением. – Мы же обо всем договорились, быстро оденься!<o:p></o:p>

– Я схожу в душ, чтобы все выглядело натурально. А, когда вернусь, сразу оденусь, – ответила она, улыбаясь.<o:p></o:p>

Как мы договорились, так и поступили: выйдя из спальни минут через сорок я, широко улыбаясь, поблагодарил Рината за великолепный «подарок». Мы выпили и еще немного пообщались. Девицы потихоньку стали собираться. Ринат с Азаматом пошли проводить их до дверей. Через некоторое время я услышал их голоса, доносившиеся из прихожей. Они говорили по-казахски, но, судя по интонации, я понял, что мои партнеры чем-то недовольны, и у девиц будут проблемы. Так и произошло: через несколько секунд раздались звуки, похожие на удары кулаками и характерные стоны жертвы. Потом я услышал дрожащий от испуга голос проститутки, с которой мы были в спальне. Она говорила вперемешку то на казахском, то на русском языке, и я смог разобрать, что она пытается убедить Рината в том, что сделала все возможное, но я сам не захотел.<o:p></o:p>

Я быстро выбежал в коридор. Лицо девицы было в крови, перемешанной со слезами и потекшей тушью. Кроме нее и моих партнеров, там находился еще один казах (видимо, сутенер); остальные проститутки ждали за дверью. Выражение его лица было не менее испуганным, чем у несчастной «королевы оральных ласк». Я тут же встал между Ринатом и девицей со словами:<o:p></o:p>

– Рина, прекрати, она ни в чем не виновата. Просто я не настроен сегодня на секс и все такое. Мне приятно отдыхать в вашей компании, а бабы – лишнее. Устал я с дороги, сил на них совсем не осталось. <o:p></o:p>

– Все нормально, Денис, – произнес Ринат, ухмыляясь и слегка обнимая меня за плечи.– Не хочешь – не надо, пошли дальше отдыхать. А этой сучке пара оплеух не повредит – сосать лучше будет. Не думай о ней.<o:p></o:p>

Мы ушли в гостиную, а проститутка с сутенером отправились восвояси. Лица у них прояснились, и на губах появились подобия улыбок. Видимо, они не ожидали, что так легко отделаются, и очень обрадовались этому.<o:p></o:p>

Я подумал о том, как это, интересно, казахи догадались, что у нас с этой девицей ничего не было? Видимо, либо я оказался плохим актером, либо казахи были хорошими психологами. Мозг мой совсем затуманился алкоголем, и меня потихоньку начинало клонить в сон. Минут через сорок я уже храпел (как мне на утро рассказал Абдулла) в своей кровати.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XIII<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Проснулся я, по казахскому времени, в полдень. Разница между нашими часовыми поясами составляла три часа, то есть на нашей Родине было только девять утра. Меня никто не будил: казахи ждали, пока я высплюсь. Выйдя из своей спальни и умывшись, я вошел в гостиную. Там уже находилось шесть или семь азиатов. Все места на диванах и в креслах были заняты. Но как только я появился, один из молодых казахов вскочил со своего места в кресле, освободив его для меня. К такому поведению азиатов я уже привык и воспринял его как само собой разумеющееся – гостю все лучшее.<o:p></o:p>

В банде Рината имелась определенная иерархия и очень жесткая дисциплина. В ней были свои «генералы», «старшие офицеры», «младшие офицеры» и «рядовые». Место мне уступил один из «офицеров». Но, если бы «офицеров» не оказалось, это сделал бы один из «генералов», младший по возрасту. «Рядовые» к «офицерам» и «генералам» за один стол не допускались и скромно находились на кухне в ожидании приказов. Если у «генералов» еще были признаки присутствия какого-то интеллекта, то у «офицеров» их можно было разглядеть с большим трудом. Ну а у «рядовых» интеллект, похоже, вообще отсутствовал, и они больше походили на зомби, чем на людей. С виду эти «зомби» были очень приветливые и милые: они всегда мне улыбались и пытались предвосхитить любое мое желание. Но меня не покидала мысль о том, что, получи они другой приказ от своих «генералов», эти милые «зомби» недрогнувшей рукой и без всяких угрызений совести тут же перерезали бы мне горло. А через пять минут они уже забыли бы об этом инциденте и продолжили так же мило улыбаться кому-нибудь другому. Просто сейчас был приказ улыбаться мне, и они его прилежно исполняли. А если бы поступил приказ убивать, то «зомби» так же прилежно исполнили бы и его. От этих мыслей мне стало не по себе, и к горлу начали подкатывать приступы тошноты.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XIV<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

– Ну как, Денис, выспался? – обратился ко мне Азамат.<o:p></o:p>

– Спасибо, Азамат. Очень хорошо выспался и отдохнул.<o:p></o:p>

– Покушай, – сказал Ринат и пододвинул ко мне тарелку с тушеными внутренностями барана и картошкой. Выпить хочешь?<o:p></o:p>

– Нет, благодарю, по утрам я не пью.<o:p></o:p>

– Уже обед, – продолжал настаивать Ринат. – Давай, Денис, выпьем по рюмочке. Под такую закуску обязательно нужно выпить, иначе не сможешь в полной мере насладиться этим деликатесом.<o:p></o:p>

Аромат от этого «деликатеса» исходил достаточно специфический, но на вкус он был просто бесподобен. Баран, из которого его приготовили, был забит вчера вечером, специально к нашему приезду. Как обычно – гостям все лучшее.<o:p></o:p>

– У нас еще утро, – произнес я. – К тому же сегодня много дел. Давай выпьем, когда их закончим.<o:p></o:p>

– Денис, в Казахстане уже полдень. Имей уважение к стране, в которой находишься: к ее времени, валюте и обычаям. А насчет дел не беспокойся – сегодня их не будет. Груз привезут завтра, тогда и посмотришь его. А сегодня – расслабляйся и наслаждайся жизнью, – сказал Ринат и протянул мне рюмку с водкой.<o:p></o:p>

Я взглянул на Абдуллу. Он сидел с каменным выражением лица и не смотрел в мою сторону. <o:p></o:p>

Я взял рюмку из рук Рината и произнес:<o:p></o:p>

– Рина, почему груз еще не готов? Мне нужно быть в России, на перевалочном пункте, не позднее, чем через три дня. Там меня ждут люди, которые помогают с документами. Если я не приеду, то бумаг не будет.<o:p></o:p>

– Денис, отдыхай и ни о чем не думай. Все будет в порядке. О делах поговорим завтра, когда придет груз. Ты устал с дороги – вот, выпей, закуси. Хочешь, косячек забьем? А, может, девочку или двух? Расслабят по полной программе, вмиг обо всем забудешь. А то ты какой-то напряженный, все думы думаешь. Нужно уметь не только работать, но и отдыхать. А ты совсем не умеешь этого делать. Но ничего, мы тебя научим, потом еще спасибо скажешь.<o:p></o:p>

Я ничего не ответил и, просто чокнувшись с Ринатом, опустошил свою рюмку до дна.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XV<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Весь день в квартире было полно народу: кто-то приходил, кто-то уходил, потом возвращался, а через некоторое время снова покидал наше жилище. Их лица мелькали передо мной, как мелькают деревья, когда едешь в электричке и смотришь в окно. Казахи все время курили анашу, играли в карты и вели какие-то пустые разговоры: постоянно переходя с казахского языка на русский и обратно. После анаши взгляд у них становился стеклянным, а речь – медленной и размеренной.<o:p></o:p>

Я хотел поговорить с Абдуллой и узнать, в чем дело: почему задерживается груз. Но такого случая не предоставлялось: с нами рядом всегда кто-то находился. Я понимал – что-то пошло не так, но что именно, не знал. И еще я понимал, что из этой квартиры мне просто так не выбраться. Ко всему прочему, у меня не было мобильной связи. Мой оператор сигнал здесь не принимал, а телефон с казахской симкой, который накануне отъезда дал мне Абдулла, куда-то исчез. Потерять его я не мог: я никогда в жизни не терял телефоны. Думаю, что его взяли казахи, пока я спал, но доказать это было невозможно. Все эти факты наводили меня на самые нехорошие мысли и опасения.<o:p></o:p>

– Денис, ты чего такой невеселый? – обратился ко мне Ринат. – Покури с нами анаши, она тебя успокоит. Травка – высший сорт, в России такой не достанешь.<o:p></o:p>

– Спасибо, Рина, но я не курю травку, ты же знаешь. Я лучше водки выпью.<o:p></o:p>

– Э-э, зря, брат. После анаши такие мысли в голову приходят… Попробуй – не пожалеешь.<o:p></o:p>

– Не уговаривай, травка – не моя тема.<o:p></o:p>

– Ну, как хочешь. Но знай, что ты многое потерял, брат. Поверь мне.<o:p></o:p>

– Мне хватает того, что имею. Лучшее – враг хорошего, – произнес я и через силу улыбнулся.<o:p></o:p>

Ринат ухмыльнулся и, ничего не ответив, направился в сторону балкона. Все присутствующие в гостиной устремились вслед за ним: с собой у них было два косяка, которые казахи собирались выкурить.<o:p></o:p>

Мы с Абдуллой наконец-то остались одни. Он поднял свою стопку, жестом указывая мне сделать то же самое. Мы выпили, и после этого Абдулла тихо заговорил, стараясь почти не шевелить губами и прикрывая рот рукой.<o:p></o:p>

– Дела очень плохи, Денис. У них появилась маза сделать документы на Россию самим. Завтра им должны дать окончательный ответ, поэтому и тянут время. Если у них все получится, то они тебя отсюда не выпустят, пока полностью не отработаете контракт. Завтра не пей и постарайся под любым предлогом попасть в свою машину. Скажи, что у тебя там остались какие-нибудь таблетки или предметы личной гигиены, – короче, что угодно, лишь бы звучало правдоподобно. Как только окажешься в машине, блокируй двери и жми на газ. Уезжай по второму маршруту, который я присылал. В этом городе все менты у них куплены, поэтому, если гаишники будут тормозить, не останавливайся. Твоя задача – добраться до границы, в худшем случае, хотя бы выехать из города. Там, если и тормознут на посту, откупайся и денег не жалей. На том переходе границы, куда ты приедешь, у Рины своих людей нет. Если доберешься туда, считай, ты уже в безопасности. Все понял? <o:p></o:p>

Я молча кивнул в знак согласия.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XVI<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Я прекрасно понимал, что если меня оставят здесь в качестве «заложника», Вадиму придется исполнять контракт. Но надолго денег у него не хватит, и, как только платежи начнут поступать с задержкой, меня сразу перевезут в один из рыбацких станов. На самом деле, лучше бы я этого не понимал: так хоть тешил бы себя надеждой. Но надеяться было не на что. <o:p></o:p>

Как я уже говорил, мне приходилось раньше бывать в этих рыбацких станах в качестве гостя. Находятся они, как правило, в очень отдаленных и труднодоступных местах. Даже если знаешь эти места, добраться туда сложно. Находили мы их не с первого раза: бескрайняя степь, ехать по ней приходится несколько часов – ни дорог, ни тропинок. А потом вдруг выезжаешь на берег озера, где стоит барак, в котором живут рыбаки. В это время года морозы здесь уже достигают минус тридцати пяти. Там даже охранять меня не придется – бежать некуда. А если и убегу, то вероятность замерзнуть насмерть в степи гораздо выше, чем добраться до людей. Я бы даже сказал, что шансов добраться просто нет, разве что случится какое-нибудь чудо.<o:p></o:p>

А дальше судьба моя будет предрешена: как только они выжмут из Вадима все что можно, меня будет легче убить и закопать в этой бескрайней степи, чем отпустить. Кому нужен международный скандал и обвинения в киднеппинге? Тем более, Абдулла мне рассказывал, что в этих степях похоронено немало людей, погибших на фронтах криминальных войн, которые вели бандитские группировки за эти территории. Банда Рината в этих войнах одержала много побед, и опыт избавления от ненужных трупов у них был богатый – в этом сомневаться не приходилось. Россияне, имевшие неосторожность попытаться ухватить здесь лакомый кусочек, тоже присутствовали в списке погибших. Поэтому было ясно, что мое российское гражданство никого не остановит. Пропавший без вести человек – это человек, который пропал без вести. Свидетелей тому, что я отсюда уехал, найдется множество, в том числе и из правоохранительных органов. А дальше… Мало ли лихих людей на просторах Казахстана? Абдулла тоже будет молчать – не в его интересах давать показания и наживать себе дополнительные проблемы.<o:p></o:p>

С такими невеселыми мыслями я и встретил наступивший вечер. Водка, конечно, немного успокаивала нервы, но в целом состояние было гнетущее. Перед моими глазами то и дело проносились сцены, в которых меня лишали жизни. <o:p></o:p>

Хотелось бы встретить смерть достойно: не унижаться, не просить о пощаде и смотреть в глаза своих убийц прямо и без страха. Но я знал, что у меня так не получится: я буду просить не убивать меня. Хотя какой в этом смысл? Если решение уже принято, мои просьбы никого не остановят. Надо просто постараться собрать все свое мужество и умереть молча. Пусть с закрытыми глазами, но молча. Вопрос только один – где взять столько мужества? Я боялся смерти и совершенно не был к ней готов.<o:p></o:p>

А что после смерти? Хорошо, если небытие – умер, и все закончилось. А если нет? Если после кончины тела все только начинается, что тогда? Что меня ждет в том мире? Мне стало очень обидно, что я так бездарно прожил свою жизнь. Вместо того чтобы подготовить себя к смерти, я потратил ее на вещи, которые не имеют совершенно никакого значения в жизни человека. Но понимание это приходит только тогда, когда смерть стоит рядом и ты ощущаешь ее холодное дыхание на своем затылке.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XVII<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Незаметно наступила ночь. В гостиной ничего не менялось: по-прежнему какие-то люди приходили, какие-то уходили. Они были похожи на тараканов, которые во времена моей студенческой молодости бегали по кухням общежитий: в какое время ни зайдешь на кухню, в ней всегда было полно тараканов. Честно говоря, я уже порядком утомился от этого «тараканьего бега» и решил лечь спать. Пожелав всем присутствующим «спокойной ночи», я удалился в свою спальню.<o:p></o:p>

Уснул я достаточно быстро, несмотря на шум, доносившийся из гостиной. Психологическая усталость и алкоголь сделали свое дело.<o:p></o:p>

Как только состояние бодрствования уступило место состоянию, которое принято называть сном, у меня возникло «видение». Да-да, именно «видение». Можно, конечно, назвать его и сном или сновидением, но, как мне кажется, точнее всего будет назвать это состояние именно «видением». <o:p></o:p>

Я достаточно часто вижу сны. Они бывают разные: очень реалистичные или не похожие на реальность, цветные либо черно-белые. Иногда их запоминаешь полностью, иногда лишь частично, отрывками. Случается, что их вообще не помнишь, остается только ощущение того, что было какое-то сновидение. Так вот, «видение», которое ко мне пришло этой ночью, не было похоже ни на одну из перечисленных разновидностей снов. Все увиденное мной было настолько реалистично, что, проснувшись (или очнувшись – так будет точнее), я даже не мог осознать, был ли это действительно сон в том представлении, в котором его обычно принято понимать, или что-то другое.<o:p></o:p>

Привиделось мне следующее: я внезапно умер, и все родные и друзья собрались около моего мертвого тела и горюют. Стоят они возле меня и обсуждают с грустью в голосе: мол, такой молодой, мог бы еще пожить; и так внезапно – никто не ожидал, и так далее (как это обычно принято возле мертвого тела близкого человека). А я не умер! Точнее, тело мое лежит мертвое, а я – живой! Живой, но не имею своего привычного облика. Я изо всех сил пытаюсь докричаться до собравшихся, но меня никто не слышит, и не обращает никакого внимания на мои призывы. Я еще громче пытаюсь кричать, что, мол, посмотрите, я здесь, совсем рядом, просто выгляжу, видимо, как-то по-другому. Но это я! Мне можно даже задать какой-нибудь каверзный вопрос, ответ на который знают только я и вопрошающий, и таким образом удостовериться, что это действительно я! Но они не слышат меня. Вообще никак не реагируют на то, что я им говорю: лица у собравшихся по-прежнему остаются грустными, и они стоят и продолжают горевать возле моего мертвого тела.<o:p></o:p>

И тут до меня начинает потихоньку доходить, что не так-то все просто: лишившись своего тела, я лишился всего, что у меня было при жизни. Но я абсолютно не был к этому готов. Мне не хотелось оставлять все то, к чему я так привык и привязался за время своего земного странствия. У меня остались те же желания и потребности, которые были при жизни моего тела: я хотел поговорить со своими друзьями, вкусно поесть, выпить, заняться сексом и всего-всего остального, что я привык делать раньше. Но я уже не мог осуществить все это! У меня не было больше тела, которое помогало воплощать в жизнь эти желания. Вот парадокс: тела не стало, а желания остались и продолжали терзать меня, как и прежде. С той лишь разницей, что раньше я мог их исполнить, а теперь – нет. Хотя, не совсем так: желания продолжали терзать меня не как прежде, а гораздо сильнее – в сотни, тысячи раз сильнее! И длились эти терзания постоянно, без перерыва на сон или отдых, с одинаковой, ужасно невыносимой силой. К тому же, как уже было сказано, я осознавал, что никогда больше не смогу их удовлетворить. И это «никогда» не было в том смысле, в каком понимаешь это слово при жизни, нет! Так было бы слишком просто и не очень страшно.<o:p></o:p>

Будучи в теле, слово «никогда» воспринималось как «до самой смерти», то есть максимум лет девяносто или сто, а как правило, гораздо меньше. Теперь же слово «никогда» означало «НИКОГДА» потому, что здесь не было больше ни смерти, ни времени, ни пространства, а только Вечность. И в этой Вечности находился я со своими привычками и желаниями. При жизни я всегда знал, что, если захочу, то смогу их исполнить, а, находясь тут, понимал, что не исполню их уже НИКОГДА.<o:p></o:p>

И такая тоска на меня навалилась, какой я еще ни разу не испытывал. Все несчастья, невзгоды, трудности, лишения, которые случались у меня при жизни, показались мне такой ерундой, таким пустяком, на который и внимания обращать не стоило. Они даже близко не могли сравниться с той тоской, какая поселилась у меня в душе после смерти. А корни той тоски таились в привычках, которые проросли в мою душу при жизни моего тела.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XVIII<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Я не сразу пришел в себя после пробуждения. Мне понадобилось некоторое время, чтобы собраться с мыслями и упорядочить их. Но мысли все равно путались и никак не могли выстроиться в привычную для меня цепочку логических рассуждений. Тоска раздирала мою душу. Жуткая, кромешная, непередаваемая тоска, которую не смогли бы заглушить даже все сокровища этого мира, если вдруг, каким-то чудесным образом, они внезапно оказались бы сейчас в моей власти.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XIX<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Минут через пятьдесят после пробуждения я вышел из своей спальни. Войдя в гостиную, я обнаружил, что там абсолютно ничего не изменилось и как обычно было полно народу. Создавалось такое ощущение, что она вообще никогда не бывает пустой. Жизнь в ней кипела независимо от времени суток, только персонажи этого «кипения жизни» постоянно менялись. И происходило это настолько часто, что я уже перестал запоминать и различать их лица. <o:p></o:p>

– Доброе утро, Денис! – произнес Ринат, жестом приглашая меня к столу. – Как спалось?<o:p></o:p>

Сейчас действительно было утро, так как встал я сегодня значительно раньше, чем вчера.<o:p></o:p>

– Доброе, – ответил я. – Какие планы на сегодня? Груз пришел?<o:p></o:p>

– Не торопись, Денис, – сказал Ринат, ухмыляясь, – покушай, о делах поговорить еще успеем. А пищу надо принимать неспеша, без суеты и лишних разговоров. Иначе организм будет плохо ее усваивать, и вместо удовольствия ты получишь несварение желудка и прыщи на лице.<o:p></o:p>

– Ринат, — произнес я голосом, отвергающим шутливо-ироничную интонацию, с которой говорил мой собеседник, – хватит тянуть резину. Мне сегодня нужно уезжать. У меня есть дела в России, которые я не могу отложить. Так что давай посмотрим груз, и я поеду.<o:p></o:p>

План, который мне вчера предложил Абдулла, был нежизнеспособным. Это я понял чуть позже, когда вспомнил, что у меня нет ключей от моего автомобиля. Они остались у одного из амбалов (непьющего правоверного мусульманина), который был за рулем моей машины, когда мы уезжали из ресторана. Наверняка, сейчас ключи находились уже у Рината, но это было не столь важно. Если они действительно не хотели меня отпускать, то один в свою машину я не попаду, это было понятно. По этой причине я решил не откладывать этот разговор и расставить точки над «и» прямо сейчас.<o:p></o:p>

После моих слов выражение лица Рината резко поменялось. Оно стало серьезным и даже несколько угрожающим. Ухмылка, которая почти всегда присутствовала на его губах, исчезла. В голосе зазвучали металлические нотки.<o:p></o:p>

– Груз мы осмотрим завтра. Он задерживается в дороге.<o:p></o:p>

– Мы так не договаривались, Ринат. К моему приезду вы должны были его полностью подготовить. Раз груза нет, значит, я сегодня же уезжаю, и сделка отменяется. Когда действительно будете готовы, позвоните, и мы попробуем еще раз.<o:p></o:p>

– Никуда ты сегодня не уедешь, – произнес Ринат тоном, не терпящим возражений, и его лицо приняло явно угрожающее выражение. – Груз будет завтра, а там уже подумаем, как поступить. Мы проплатили границу, так что придется тебе остаться, Денис.<o:p></o:p>

– Ну, граница – это ваш вопрос, и то, как вы его решаете, меня не касается. Поэтому проплатили вы ее или нет, мне абсолютно не интересно. А вот мой вопрос – это бумаги на России, и, если я не буду там послезавтра, то сделать их уже не смогу. А без документов нам ваш груз и даром не нужен. Я надеюсь, ты помнишь об этом?<o:p></o:p>

– Конечно, помню. Пусть тебя этот вопрос больше не беспокоит. Документы мы сделаем сами. Так что получите свой груз в лучшем виде и со всеми бумагами. Видишь, как мы работаем? Делаем даже больше, чем обещаем. А документы пойдут вам бонусом, за задержку груза. Платить за них не надо. Мы знаем, как всем сейчас тяжело, и заботимся о наших партнерах, экономя их деньги и избавляя от лишних хлопот. А ты пока у нас погостишь, отдохнешь немного, сил наберешься, – сказал Ринат уже своим обычным, шутливо-ироничным голосом, и на губах у него опять появилась дурацкая ухмылка, не предвещающая ничего хорошего.<o:p></o:p>

Спорить было бесполезно – за меня уже все решили. Я и раньше это понимал, просто никак не хотел поверить в реальность происходящего. Надежда, которая, как известно, умирает последней, все еще теплилась во мне, вплоть до этой минуты. Но сейчас ее не стало. Как известно, до оглашения приговор еще не вступает в законную силу. Сейчас он был оглашен.<o:p></o:p>

Единственное, что мне было непонятно, – откуда казахи могли достать документы? Задача эта была не из легких, и стоили они недешево. Липу какую-нибудь нарисовать – без проблем, но нормальные, которые выдержат любую проверку, – такие бумаги могли сделать немногие.<o:p></o:p>

Попытавшись придать голосу как можно более спокойную и даже несколько равнодушную интонацию, я произнес:<o:p></o:p>

– Но документы должны быть полностью проводные во всех инстанциях. Липа нам не нужна, надеюсь, ты это понимаешь?<o:p></o:p>

Ухмылка на лице Рината стала медленно превращаться в самодовольную улыбку.<o:p></o:p>

– Конечно, понимаю, Денис. Не волнуйся, все будет списано с квот и проведено там, где надо. Сам сможешь посмотреть и убедиться в этом в самое ближайшее время. Я же сказал, что мы умеем работать.<o:p></o:p>

Мне нечего было на это ответить. Все мои карты были биты, и козырей в рукаве больше не оставалось.<o:p></o:p>

– Кстати, – сказал Ринат после недолгого молчания, – Абдулла сегодня покидает нас. У абике много забот – не будем больше задерживать его. Он помог нам вернуть доверие друг к другу, рахмет [3] ему за это. Пускай теперь едет с миром.<o:p></o:p>

У меня создалось ощущение, словно на меня вылили ушат холодной воды. Я посмотрел на Абдуллу. Он сидел с таким выражением лица, как будто у него внезапно умерли все родственники, причем случилось это в один день. Он отводил глаза, и не смотрел в мою сторону.<o:p></o:p>

Я прекрасно понимал, что Абдулла, находясь здесь, скорее всего, не смог бы ничем мне помочь. Но его присутствие было очень важно для меня: я не чувствовал себя таким одиноким. А теперь я оставался один, совершенно один в этом казахском муравейнике. И поддержки или помощи, пусть даже на уровне слова, взгляда либо совета мне ждать было больше неоткуда. Так себя чувствует человек перед смертью, когда последняя, пусть даже призрачная, надежда уплывает от него, растворяясь в жесткой и бескомпромиссной реальности бытия.<o:p></o:p>

Смерть – это единственная неизбежность, с которой встречаются все живые существа. Каждый рано или поздно очутится с ней лицом к лицу, и сделать это придется в одиночку. Никто уже не сможет помочь в час, когда жизнь будет передавать смерти права на очередное тело, дошедшее до последнего рубежа земного странствия. Только в этот момент можно в полной мере ощутить, насколько ты одинок. В жизни все стараются убежать от одиночества, заполняя его суетой земных развлечений и попечений. И только смерть с присущей ей бескомпромиссностью обнажает наше одиночество. <o:p></o:p>

Именно такое чувство одиночества внезапно охватило меня. Я вдруг понял, что одинок, совершенно одинок в этом мире. Причем абсолютно не важно, есть ли рядом со мной люди или их нет, друзья они или враги, – в любом случае я остаюсь одиноким. И никто, ни один человек из живущих на этой Земле, не может скрасить мое одиночество. Но, к моему удивлению, это состояние не принесло мне ожидаемого дискомфорта: напротив, ко мне пришли чувства спокойствия и умиротворенности.<o:p></o:p>

Я подошел к Абдулле и спросил:<o:p></o:p>

– Когда уезжаешь?<o:p></o:p>

– Сейчас, – сдавленным голосом ответил он. – Ждал, пока ты проснешься, чтобы проститься.<o:p></o:p>

– Хорошо, удачной дороги. За меня не беспокойся. И спасибо тебе за все.<o:p></o:p>

– Прости меня, брат, – взволнованно произнес Абдулла, – но я не могу не уехать – срочные дела.<o:p></o:p>

Я знал, что он врет. Никаких срочных дел у него не было. Просто его попросил уехать Ринат, но попросил так, что отказаться было невозможно.<o:p></o:p>

– Это лишнее, Абдулла. Тебе не за что извиняться. Езжай, улаживай свои дела и ни о чем не думай.<o:p></o:p>

Мы обнялись на прощание, и Абдулла, не оглядываясь, вышел из гостиной, а казахи всем «табором» пошли его провожать.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XX<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Все остальные дни, проведенные мною в качестве «заложника» в плену у Рината и его банды, были похожи один на другой. В гостиной ничего не менялось: там всегда кто-то был и о чем-то разговаривал. На улицу меня не выпускали, приходилось все время проводить в квартире. Обращались со мной с подчеркнутой вежливостью, но я знал, что игра эта продлится до определенного времени. С наступлением же «часа Х» все маски будут сняты, и «овечки», обнажив клыки, покажут свою истинную сущность. <o:p></o:p>

Еды было в достатке, как и водки. Но я не пил. И вообще, все происходящее меня уже мало волновало. Почти все время я находился в своей спальне и выходил из нее только по нуждам, связанным с естественными потребностями тела. Мне не хотелось вести пустые разговоры с казахами, и я даже не интересовался больше грузом, сроками его прихода и длительностью своего пребывания здесь. У меня были более важные дела. Я готовился к смерти.<o:p></o:p>

После того, как я обрел чувство одиночества, я вдруг понял, что это чувство открыло для меня совсем другой мир. Точнее даже будет сказать так: я посмотрел на мир другими глазами. И, посмотрев на него другими глазами, я увидел, насколько он иллюзорен и нереален. Все, что мне раньше казалось в нем важным и ценным, в одночасье потеряло всю важность и ценность. В одиночестве я стал переосмысливать свою жизнь, и пересматривать шкалу ее ценностей. Многие слова, которые в свое время говорил мне Иван, для меня зазвучали по-новому и обрели смысл, которого я раньше не замечал. Ко мне пришло осознание того, что пути Господни действительно неисповедимы, и все, что произошло со мной здесь, произошло не по воле какого-то мифического случая, а по воле Бога.<o:p></o:p>

Я никогда не молился и не знал, как это делать, поэтому стал молиться так, как мог, и просить то, что чувствовал. А чувствовал я, что совершил в своей жизни много нехороших поступков. Точнее, даже не так: я не совершил в жизни ни одного хорошего поступка. И жизнь свою, данную мне Богом, на протяжении тридцати пяти лет я планомерно спускал в унитаз. Вот за это я и просил прощения у Него. А еще я просил, чтобы Он дал мне силы и терпения принять все, что меня ожидает впереди. Изменять события и спасать мою земную жизнь не надо: если мне суждено сейчас умереть, пусть так и будет. Мне нужны были только силы, чтобы принять свою судьбу.<o:p></o:p>

XXI<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Прошло уже восемь дней с момента моего приезда к нашим «гостеприимным» казахским партнерам. У них, видимо, что-то не складывалось с приобретением документов, так как груз до сих пор еще не пришел. Это было заметно и по поведению казахов: они были нервные и раздраженные, несмотря на анашу, которую курили не переставая.<o:p></o:p>

Наконец, на девятый день меня разбудил Ринат (это было довольно странно, так как раньше меня ни разу не будили по утрам) и сказал:<o:p></o:p>

– Просыпайся, Денис, груз прибыл. Поехали смотреть.<o:p></o:p>

Я открыл глаза и спросил:<o:p></o:p>

– Документы тоже готовы? Я хотел бы и на них взглянуть.<o:p></o:p>

– Нет, с документами у нас ничего не получилось. Придется тебе самому с ними решать вопрос. Сможешь?<o:p></o:p>

– Конечно, смогу. Только время по вашей вине уже упущено, и сейчас они будут стоить гораздо дороже. А раз косяк ваш, то и разница в стоимости тоже ляжет на вас. Согласен?<o:p></o:p>

– Да, – коротко ответил Ринат.<o:p></o:p>

Про разницу в стоимости я на самом деле наврал, чтобы все выглядело правдоподобнее. Это получилось экспромтом, без подготовки, но прозвучало очень убедительно.<o:p></o:p>

Быстро одевшись, я вышел в гостиную. Она выглядела не так, как обычно, и я не сразу сообразил, почему. Только спустя некоторое время я понял, в чем дело: кроме меня, Рината и Азамата, там больше никого не было. Муравейник опустел, и его обитатели, видимо, перебрались в другое место. Настала пора и нам, последним жителям, покидать сие пристанище.<o:p></o:p>

– Денис, на склад, где лежит товар, тебя проводит Азамат. Поедешь за ним, здесь недалеко. Фура уже там. Посмотрите и загружайте ее. Я с вами поехать не смогу, у меня дела, – произнес Ринат.<o:p></o:p>

– Хорошо, Рина, без проблем.<o:p></o:p>

– Завтра ночью груз переправим через границу. К обеду он приедет на перевалочный пункт в России. Сопровождать его будет Азамат со своими людьми, с ним и рассчитаешься. Сразу отдать деньги сможешь? Чтобы парни время не теряли и побыстрее обратно вернулись, за следующей партией.<o:p></o:p>

– Нет, сразу не получится. Пару дней придется подождать, пока наличку подвезут.<o:p></o:p>

– Хорошо, пару дней они там поживут. Но не больше. Мы же все заинтересованы в том, чтобы отработать контракт побыстрее. Я не ошибаюсь? – сказал Ринат и пристально посмотрел мне в глаза. Я выдержал его взгляд и, не потеряв самообладания, ответил:<o:p></o:p>

– Конечно. Мы даже больше в этом заинтересованы, чем вы, поверь.<o:p></o:p>

– Приятно, когда партнеры понимают друг друга, – сказал Ринат и ухмыльнулся, но уже не так самодовольно, как это бывало прежде.<o:p></o:p>

Моя задача была выполнена. Теперь дело было за Вадимом. А в том, что мой партнер не оставит азиатам ни одного шанса, я не сомневался. Но, по правде говоря, меня это уже не особо заботило. Я был рад тому, что все так удачно закончилось и можно было уехать подальше от этого казахского «гостеприимства». И еще я радовался тому, что получил такой жизненный опыт, пользы от которого было гораздо больше, чем от всех золотовалютных запасов нашей планеты.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XXII<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Прошло несколько часов с момента, как я расстался с Азаматом. Наконец-то мой Ленд Крузер вместе со мной был полностью освобожден из плена и имел возможность стремительно мчаться по степным просторам Казахстана, прямо к его границе. <o:p></o:p>

Чувство одиночества не покидало меня.<o:p></o:p>

Очень многое изменилось внутри меня за эти девять дней. Я потерял все, что имел на Земле, и остался совершенно один. Потерял не в том смысле, что кто-то отобрал это у меня или произошла какая-то катастрофа, и все сгорело, а мои родственники и друзья погибли, нет. А в том смысле, что изменилось мое отношение ко всему, что меня окружало и было дорого. Но, потеряв все, я обрел нечто большее, чего никогда не имел раньше. Я обрел веру в Бога. Став одиноким на Земле, я осознал, что не одинок во Вселенной. <o:p></o:p>

В моей душе поселилась грусть, но грусть не та, что приходила, если я о чем-то печалился. Нет, грусть была совсем другая. Я грустил по чему-то иному, не имеющему земного происхождения. Возможно, по тому дому, о котором говорил Иван и куда мы должны вернуться по окончании нашего земного странствия.<o:p></o:p>

Пока я предавался своим размышлениям, уже успело стемнеть и Ленд Крузер подвез меня к самой границе Казахстана и России. Благополучно миновав все посты, мы с ним остановились около придорожной гостиницы, и каждый из нас отправился отдыхать: я в номер, а он на парковку. Еще одну ночь мне предстояло провести в отеле, а на следующую я планировал остановиться уже у Ивана.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XXIII<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

К дому Ивана я подъехал, когда начало смеркаться. Как обычно, меня ждали вкусный ужин и гостеприимство хозяина. После приема пищи и разговоров о всяких пустяках Иван внимательно посмотрел на меня и неожиданно спросил:<o:p></o:p>

– Ну что, Денис, чувство одиночества еще не покинуло тебя?<o:p></o:p>

Я, конечно, уже успел немного привыкнуть к тому, что утаить от Ивана свои чувства и мысли почти невозможно, но сейчас это было нечто полностью выходящее за рамки моего понимания. Я некоторое время смотрел на него непонимающим взглядом, а потом, с трудом выговаривая слова, произнес:<o:p></o:p>

– Но как?! Как ты узнал?<o:p></o:p>

– Ничего сложного или сверхъестественного в этом нет. Ты и сам со временем все поймешь. Только поменьше анализируй и не пытайся выстраивать логические цепочки. Логика может завести тебя в такие тупики, из которых выбраться потом будет крайне затруднительно. На самом деле все гораздо проще. Вот представь себе, что я потерял кошелек с крупной суммой денег. Ты узнал об этом и, приехав ко мне, спросил, расстраиваюсь ли я по этому поводу. В таком поведении ведь нет ничего необычного? Оно тебе понятно, хотя я и не говорил о том, что расстроен. Согласен?<o:p></o:p>

– Да, это мне понятно. Но ведь здесь совсем другое. Я не кошелек потерял, я…<o:p></o:p>

– Не торопись, – перебил меня Иван, – лучше ответь: почему ты понимаешь, что я расстроен после потери кошелька? Откуда ты мог узнать о моих внутренних переживаниях?<o:p></o:p>

– Ну, это ясно – любой человек расстроится, если потеряет крупную сумму денег. Несложно понять, какие чувства он при этом испытывает.<o:p></o:p>

– Правильно. Ты сам не раз оказывался в подобной ситуации, и тебе знакомы чувства, которые испытывает человек при потере чего-либо дорогого для него. По этой причине ты можешь понять и увидеть их в нем. И для этого совсем не обязательно близко знать этого человека или вообще быть с ним знакомым. Алфавит эмоций от «А» до «Я» не так велик. И все они, в той или иной степени, выйдут наружу в момент утраты. Просто у одного, допустим, будет преобладать отчаяние, у другого – гнев, а у третьего – желание отомстить вору. Если ты знаешь этого человека, то можешь сказать, какие эмоции у него будут преобладать в большей степени. А если не знаешь, то просто не сможешь определить степень преобладания той или иной эмоции, но общее его состояние тебе будет понятно. Точно так же тебе не составит труда понять и другие состояния человека, но при условии, что они тебе знакомы. Поэтому, как я уже сказал, все очень просто – познай себя, и ты познаешь всех людей, живущих на этой планете. Мы все одинаково реагируем на любые ситуации. Есть небольшие «поправки на ветер», в зависимости от среды обитания, воспитания и тому подобных факторов, но алфавит эмоций и состояний человека составлен давно, и новых букв в нем уже не будет. И чем более тонкие движения своей души ты станешь замечать, тем глубже и точнее сможешь увидеть их и в других душах. Тебе станут ясны мотивы поступков людей, их внутреннее состояние, ощущения, переживания и так далее по списку.<o:p></o:p>

Иван на несколько секунд замолчал и потом продолжил:<o:p></o:p>

– А про твои приключения в Казахстане мне рассказал Вадим. Я же тебя предупреждал, что за три дня ты не управишься?<o:p></o:p>

– Да, я не раз вспоминал твои слова.<o:p></o:p>

– Так вот, в ситуации, в которой ты оказался, человека неминуемо настигает чувство одиночества. Ну а дальше возможны варианты: либо ты впадешь в отчаяние, либо начнешь жалеть себя, либо станешь жить воспоминаниями и мечтаниями, чтобы увести мысли от суровой действительности, либо будешь ожидать хороших известий, либо просто примешь свое одиночество. Все варианты, кроме последнего, тебя опустошат. Только последний вариант даст тебе силы, чтобы действовать дальше. Чувство одиночества – это твоя отправная точка. Именно здесь находится начало пути. Только это осознание может направить тебя на поиски Бога. Обществу Бог не нужен – оно самодостаточно в своей суете и заботах. Бог нужен одиночеству. Поэтому я и задал тебе свой вопрос. Одиночество не скроешь, его хорошо видно. Как только я тебя встретил сегодня, мне сразу стало ясно, какой из вариантов ты выбрал.<o:p></o:p>

Мой собеседник замолчал. Я тоже ничего не говорил, пытаясь осознать услышанное. Через некоторое время Иван произнес:<o:p></o:p>

– На самом деле, ничего нового я тебе не сказал. Ты сам все прекрасно понял, находясь еще там. Мои слова больше предназначены для твоего разума, чтобы ему было проще разложить все по полочкам, как он привык делать. Поэтому не стоит много размышлять над услышанным. Ты все знаешь. Твоему разуму тоже стало более-менее понятно. На этом точка. Важнее другое – постарайся не потерять свое одиночество в суете, когда вновь окажешься в привычной для себя обстановке. Обрести – это половина дела. Сохранить гораздо сложнее. Вот об этом помни.<o:p></o:p>

Иван опять умолк. На несколько минут в доме воцарилась тишина. Абсолютно ничто ее не нарушало. Не было слышно ни единого звука или шороха. Такой тишины не бывает в городской жизни. Только сейчас я подумал о том, что даже не могу припомнить, когда в последний раз находился в такой тишине. Наверное, это было в прежние мои приезды к Ивану, но тогда я просто не обратил на нее внимания. На сей раз молчание прервал я:<o:p></o:p>

– Кажется, я начинаю понимать, что ты пытаешься мне объяснить. Но у меня все равно остается очень много вопросов. И главная проблема в том, что я не могу их толком сформулировать, и в итоге получается совсем не то, о чем я хотел бы спросить. Вот, вроде, ты говоришь – и все понятно, все становится на свои места. А как закончишь говорить, так у меня тут же в голове каша какая-то вместо мыслей возникает. Почему так? И что мне вообще дальше делать? Я совсем запутался.<o:p></o:p>

– Запутался не ты. Запутался твой ум. Ты (Иван показал пальцем в мою сторону) все прекрасно понимаешь и знаешь, что делать. <o:p></o:p>

Мой собеседник сделал небольшую паузу, после чего продолжил:<o:p></o:p>

– Наверное, ты обратил внимание на тишину, которая возникает в паузах нашего разговора?<o:p></o:p>

– Да, буквально минуту назад обратил на нее внимание.<o:p></o:p>

– Хорошо. Так вот, когда такая же тишина будет не снаружи, а внутри тебя, то вопросы, которые тебя так волнуют, исчезнут. А пока это неизбежно – вопросы, сомнения, волнения, разочарования и все остальные чувства, присущие суете. Они останутся твоими спутниками еще надолго. И никуда ты от них не денешься, до поры-до времени. Но это все не так важно. Единственное, что имеет значение для тебя – это встать на путь, идущий к Богу. Как я уже говорил, в данный момент ты находишься на отправной точке этого пути: ты понял, что одинок, и понял, с Кем на самом деле не будешь одиноким. Не теряй это чувство.<o:p></o:p>

Иван закончил говорить, встал и разлил нам по чашкам ароматный Иван-чай.<o:p></o:p>

– Давай выпьем чайку, и иди спать. У тебя была трудная командировка. Выспишься и поедешь завтра домой. Там все волнуются и ждут тебя.<o:p></o:p>

Так мы и поступили. Допив свой чай, я сразу же пошел на второй этаж и уснул спокойным и безмятежным сном, как в детстве.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

ГЛАВА 3<o:p></o:p>

ПОСЛЕДНЯЯ ВСТРЕЧА<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

I<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Сегодня у Вадима был день рождения. Отмечать его планировалось, что называется, с размахом – в дорогом ресторане и с большим количеством гостей. Мы с супругой, конечно же, числились в списке приглашенных.<o:p></o:p>

Если честно, я сомневаюсь, что Вадим знал всех приглашенных в лицо, не говоря уже про имена. Ну не может у человека быть столько знакомых. Даже если я припомню всех людей, с которыми мне довелось общаться на протяжении жизни, включая соседей, таксистов и попутчиков в поездах и самолетах, то все равно не наберется и половины от числа сегодняшних гостей моего друга. Зачем тратить столько денег для того, чтобы напоить и накормить ораву чужих и малознакомых личностей, для меня оставалось загадкой. Но Вадим любил размах во всем, и день рождения исключением не был.<o:p></o:p>

Моя жена с самого утра планомерно примеряла платья и костюмы из своего гардероба и никак не могла решить, в чем ей сегодня пойти. Оказалась, что наряды, в которых ее уже видели, надевать нельзя – это дурной тон. По этой причине половина гардероба сразу же была забракована. Со второй половиной дела обстояли не лучше: выяснилось, что для одной части платьев она поправилась, а для другой похудела. Как можно было одновременно поправиться и похудеть, мой бедный разум понимать отказывался. В итоге, имея в своем арсенале несколько десятков выходных платьев и костюмов, моя драгоценная супруга пришла к выводу, что ей совершенно не в чем пойти на день рождения.<o:p></o:p>

Дальнейшее развитие событий предугадать было не сложно. Конечно же, мы поехали покупать ей новое платье. В самом деле, не ссориться же из-за таких пустяков. Тем более у нас с ней сегодня тоже был своеобразный юбилей: за два месяца, которые прошли с момента моего приезда из Казахстана, мы еще ни разу не поругались. Для нашей семьи это было весьма необычное явление: как правило, за такой промежуток времени мы успевали поссориться не единожды.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

II<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Суета городской жизни снова начала возвращать свои права на мою одинокую душу. Происходило это постепенно, я бы даже сказал, почти незаметно для меня. Просто в какой-то момент я осознал, что чувства одиночества, возникшего у меня несколько месяцев назад, уже нет. Проблемы быта, семья, дела бизнеса и прочие атрибуты современной жизни лихо закружили меня в водовороте повседневных забот. Они-то и заставили меня быстро позабыть то, к чему на самом деле стремилась моя душа. <o:p></o:p>

Я уже не единожды собирался съездить к Ивану, но все время откладывал поездку «на потом» – каждый раз находились какие-то неотложные дела, мешавшие мне уехать. Но теперь я твердо решил, что после дня рождения Вадима непременно навещу своего нового знакомого, тем более что никаких важных дел в ближайшее время не намечалось. Вадим, конечно, будет недоволен моим отъездом: ему придется заниматься рутиной нашего бизнеса, а не изображать из себя директора и стратега. Но ничего не поделаешь – придется с ним немного повздорить. Сообщить Вадиму о своем намерении я собирался сразу после его дня рождения. Не хотел преподносить ему такой «подарок» накануне, чтобы не портить настроение в праздничный день.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

III<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

После того как мы пополнили гардероб моей супруги еще одним платьем, я вызвал такси, которое доставило нас домой. Света пошла наряжаться, а я решил немного пройтись пешком и подышать свежим воздухом. Встретиться с ней мы договорились у ресторана, в котором Вадим отмечал свой день рождения. Я попросил ее не опаздывать, но шестое чувство подсказывало мне, что она не выполнит мою просьбу. Да и разве можно просить женщину о таких вещах? Конечно же, она опоздала, и я, разумеется, вместе с ней. За это мне сразу поднесли «штрафную» рюмку и попросили произнести тост.<o:p></o:p>

Не люблю говорить речи на подобных сборищах – всегда приходится лицемерить. Скажи я сейчас Вадиму то, чего в действительности хотел бы пожелать ему, и все – праздник можно считать испорченным. Вадим бы на меня обиделся, а собравшиеся приняли бы за сумасшедшего.<o:p></o:p>

Представьте себе такую картину: дорогой ресторан, человек сто пятьдесят гостей (а, может, и больше), все нарядились в свои лучшие костюмы и платья, женщины сделали прически и безупречный макияж, Вадим, сверкающий благополучием и бриллиантом на своем золотом перстне, столы, которые ломятся от разнообразных угощений… Представили? И тут я встаю и говорю примерно следующее: «Желаю тебе, Вадим, потерять все, что ты имеешь, обрести чувство одиночества и успеть подготовиться к смерти, пока у тебя еще есть такая возможность». Думаю, теперь понятно, почему я не мог озвучить то, чего искренне хотел бы пожелать своему другу. Поэтому пришлось, как обычно, врать, и, собравшись с мыслями, я произнес:<o:p></o:p>

– Поздравляю тебя, Вадим, с Днем Рождения! Желаю здоровья, успехов в бизнесе и чтобы всю жизнь у тебя было столько друзей, сколько собралось сегодня здесь. Ведь иметь такое количество друзей – это замечательно! Друзья всегда встретят с тобой минуты радости и минуты горя. Оставайся все время таким же жизнерадостным и веселым, как сейчас. И пусть старость не сможет одолеть твою любовь к жизни и ко всему прекрасному, что в ней есть! За тебя, Вадим!<o:p></o:p>

– Спасибо, Денис! Очень приятно слышать такие замечательные слова именно из твоих уст! А уж старости-то я просто так не сдамся, будьте уверены!<o:p></o:p>

Мы чокнулись и выпили.<o:p></o:p>

После меня еще многие гости произносили поздравительные речи. Они желали Вадиму здоровья, успехов в бизнесе, говорили о том, какой он хороший муж и семьянин. Возможно, теперь принято считать хорошим мужем того, кто просто материально обеспечивает семью, а супружеская верность – это атавизм, оставшийся в прошлом. Ведь ни для кого из присутствующих, включая супругу Вадима, не являлись секретом многочисленные интрижки именинника «на стороне». Но, скорее всего, это просто всеобщее лицемерие. Одни врут и знают об этом, другие слушают и тоже знают, что это ложь. Но все при этом довольны.<o:p></o:p>

На самом деле я уверен в том, что многие из собравшихся были бы очень счастливы, случись у Вадима какие-нибудь неприятности в бизнесе или проблемы со здоровьем. Эти люди просто завидуют ему, и это видно невооруженным глазом. А так они смогут встать с ним на одну социальную ступень, и тогда его можно будет пожалеть и даже помочь ему, ощущая при этом свое превосходство и переполняясь чувствами собственной добродетели, бескорыстия и «любви» к ближнему. <o:p></o:p>

Некоторые гости, возможно, не станут откровенно радоваться несчастьям Вадима, но будут получать удовольствие от того, что это случилось не с ними. Их собственная жизнь на контрасте невзгод, произошедших с ближним, сразу покажется более насыщенной и счастливой.<o:p></o:p>

И лишь очень немногие действительно искренне будут сопереживать Вадиму. Так устроен мир. И если ты живешь в нем, нужно принимать его правила или уходить, как это сделал Иван.<o:p></o:p>

А ведь я сегодня тоже наврал Вадиму, когда произносил тост. Вот и получается, что я такой же винтик в механизме мира, как и остальные, и ничем от них не отличаюсь. Хотя нет, наверное, все же отличаюсь – я не хочу больше крутить этот механизм. Не хочу ждать, пока заржавею и окажусь на кладбище винтиков. То есть на кладбище, рано или поздно, очутиться мне все же придется, но сделать это хотелось бы будучи винтиком совсем другого механизма.<o:p></o:p>

Пока длились мои размышления, незаметно наступило время покидать место нашего веселья, если его можно так назвать. Моя супруга успела всем показать свой новый наряд, присаживаясь то за один, то за другой столики и беседуя о всякой ерунде со знакомыми и малознакомыми ей людьми. Миссия была выполнена, и пришла пора возвращаться домой, что мы с ней и сделали.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

IV<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Встретившись с Вадимом в офисе спустя сутки после его дня рождения, я сказал, что собираюсь уехать на несколько дней. Мой друг отреагировал на такое заявление очень бурно:<o:p></o:p>

– Нашел время для отдыха! У нас только работа началась, масть поперла: с казахов этих долбанных деньги получили, Абдулла товар отправляет, как из пулемета, контракт на экспорт уже почти готов. А ты уезжать собрался! Надо работать, бабло рубить, пока прет, а не по отпускам ездить. Не дури, съездишь в другой раз.<o:p></o:p>

– Послушай, Вадим, ведь никаких неотложных дел у нас сейчас нет, я прав? А с текучкой ты и сам прекрасно справишься. Вдвоем здесь делать просто нечего, разве не так?<o:p></o:p>

– Если я начну заниматься текучкой, то у меня не останется времени для проработки новых идей, – с важным видом произнес Вадим.<o:p></o:p>

– Ничего страшного, несколько дней без твоих гениальных новаций наш бизнес как-нибудь переживет. А у тебя появится возможность освежить в памяти, что значит заниматься рутиной. Я вернусь, и ты тоже сможешь поехать отдохнуть, если, конечно, захочешь.<o:p></o:p>

– Нет уж, сейчас я точно никуда не поеду. Когда прет, нужно пользоваться моментом. Если удалось поймать удачу за хвост, то выпускать ее никак нельзя, до тех пор, пока полностью не ощиплешь – всю до последнего перышка. Только так. Иначе выпорхнет она у тебя из рук и улетит к другому. Здесь нужна железная хватка: чуть ослабил, и все, нет удачи – улетела, как будто и не прилетала вовсе.<o:p></o:p>

– Вот ты и держи ее своей хваткой, у меня все равно так не получится. Давай лучше не будем ругаться и поговорим как друзья и партнеры. Пойми, я действительно устал, и мне нужно несколько дней отдохнуть. Ну скажи, положа руку на сердце: неужели не справишься без меня эти несколько дней?<o:p></o:p>

– Умеешь ты уговаривать, дипломат хренов. Ладно, езжай, но только на пару дней, не больше. Окей?<o:p></o:p>

– Конечно, Вадим. Спасибо.<o:p></o:p>

Мы пожали друг другу руки, и я отправился домой, чтобы успеть уладить кое-какие дела перед поездкой.<o:p></o:p>

Дома меня ждал неприятный сюрприз в виде небольшой ссоры с женой. Она была категорически против моего отъезда, объясняя это тем, что нужно срочно решить какие-то неотложные вопросы. Неотложными эти вопросы, по правде говоря, назвать было довольно сложно, но моей драгоценной супруге приспичило решить их именно сейчас, а не вчера или завтра. У меня даже проскочила мысль: не сговорилась ли она с Вадимом, чтобы по каким-то, ведомым только им причинам, воспрепятствовать моему отъезду? Но я, конечно, сразу же отверг эту бредовую идею, так как общей заинтересованности у них быть не могло, пусть такая солидарность и показалась мне весьма странной.<o:p></o:p>

Но в этот раз я был непоколебим как скала и, несмотря на все преграды, которые пытались создать мне близкие люди, все же уехал.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

V<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

У Ивана я был уже на следующий вечер. Поужинав, мы расположились около камина и вели непринужденную беседу о загородной жизни, сравнивая ее с жизнью городской. Горящие в камине дрова время от времени потрескивали, нарушая неземную тишину, которая возникала в паузах нашего разговора. Я рассказал Ивану, что суета привычной жизни вновь захватила меня, не оставив и следа от моего одиночества. Точнее, немного не так: остались только следы, а самого чувства одиночества уже не было. Короче, я потерял его, и меня вновь наполнил дух суеты и праздности.<o:p></o:p>

– Обычно так и происходит, – произнес Иван. – Оказавшись в привычной для себя обстановке, человек довольно быстро забывает о том, что с ним произошло. Он начинает постепенно возвращаться к образу жизни, который вел прежде. Точнее, не постепенно начинает к нему возвращаться, а довольно стремительно. Это привычка. Пока от нее не избавишься, ничего не поменяется. Тебе пора расставаться со старыми привычками, время пришло.<o:p></o:p>

– Да я и сам это знаю. Но как мне с ними расстаться?! Что конкретно я должен сделать? Вот чего я никак не могу понять.<o:p></o:p>

Иван помолчал несколько минут и сказал:<o:p></o:p>

– Ты понял, что одинок. Твое одиночество направило тебя на поиски Бога. Произошло это потому, что человеку несвойственно быть одиноким – люди стараются убежать от этого чувства. На этом построена вся индустрия развлечений. Ее задача – избавить нас от чувства одиночества, а, значит, и от поиска Бога. Но эта индустрия – иллюзия, которая опустошает человека. Развлечения быстро надоедают, и, кроме пустоты внутри, после них ничего не остается. Человек опять оказывается у разбитого корыта и начинает поиски новых развлечений. По этой причине индустрия так изобретательна в производстве все новых и новых иллюзий, то есть развлечений. Она придумывает все более изощренные способы, чтобы избавить человека от одиночества. Индустрия забирает его внимание, и противостоять этому он не может. Нет у человека ни сил, ни опыта ведения боевых действий на этой войне, и он обречен на неминуемое поражение. Ты это понял и приехал ко мне с вопросами, что же тебе делать, как одержать победу в сражении и выиграть войну, не так ли?<o:p></o:p>

– Да, совершенно верно. Именно эти вопросы меня и беспокоят на протяжении последних нескольких месяцев. Но найти ответы на них я пока не смог.<o:p></o:p>

Иван улыбнулся и продолжил:<o:p></o:p>

– Наш мир населен враждебными для человека сущностями. Мы для них являемся добычей. Они охотятся на нас с рождения до самой смерти, а после нее мы остаемся у них в вечном рабстве. Сущности эти забирают наше внимание. Также они провоцируют нас на эмоции и на удовлетворение различных страстей и желаний, которые сами же и разжигают в нас, используя при этом свои знания о слабых и уязвимых местах нашего немощного тела. Вот почему человек никогда не может насытиться исполнением своих желаний. Исполнив одно желание тут же появляется другое. И лишь ненадолго, после их исполнения возникает иллюзия, что они удовлетворены. Но через некоторое время желания начинают терзать человека с новой, еще большей силой. Прежние способы их удовлетворения уже не приносят желаемого эффекта. Наступает пресыщенность, и требуются новые, все более и более извращенные способы их удовлетворения. Так человек незаметно становится рабом своих желаний и страстей, а, значит, и рабом сущностей, которые эти желания в нем порождают. И попав в сие рабство еще при жизни, он продолжает в нем прибывать и после смерти. Только при жизни он об этом не задумывается, а после смерти уже поздно что-либо менять. И нет для человека ничего страшнее и печальнее этой участи.<o:p></o:p>

Иван ненадолго умолк, подкинул в камин дров и продолжил:<o:p></o:p>

– Сущности эти охотятся на нас с незапамятных времен, точнее, со времен сотворения человека. Они успели приобрести в этом деле очень большой опыт. Такой большой, что даже если человек мог бы прожить не одну, а сразу две или целых три жизни подряд, он все равно не успел бы накопить достаточно опыта для ведения боевых действий. Он так и продолжал бы оставаться легкой добычей для них. Шансов выйти победителем из этой войны нет ни у одного из живущих на Земле людей. Остается лишь один способ не проиграть войну, а именно: найти того, кто окажется сильнее и опытнее наших врагов, и заручиться Его поддержкой. Но для этого человек должен осознать свою слабость и неспособность противостоять врагу, признать полное поражение и только потом пойти и умолять Его о помощи. Умолять, прекрасно понимая, что ничего, абсолютно ничего не сможет дать Ему взамен. Умолять, чтобы Он пришел и избавил человека от рабства и от врагов, терзающих душу.<o:p></o:p>

– То есть получается, что я сам вообще никак не смогу избавиться от страстей и привычек? – с удивлением спросил я.<o:p></o:p>

– Не сможешь. Все, что ты попытаешься предпринять, будет изначально неверным шагом. Ты находишься в плену, и в полной власти этих существ. Что ты можешь сделать будучи пленным? Только исполнять приказы пленивших тебя. Единственная свобода, которая у тебя есть, – это свобода выбора. Вот ей ты можешь и должен воспользоваться, но сделать это нужно правильно. Пока что ты выбрал плен и, находясь в нем, сделал попытку вступить в бой самостоятельно, надеясь на свои силы. С такой тактикой ты будешь терпеть поражение за поражением. Только осознание своей слабости может дать тебе силы вести войну и выигрывать сражения. Вот такой парадокс получается: осознание слабости дает силу, а осознание одиночества открывает путь к Богу. Эти два чувства должны сопровождать тебя всю жизнь. Как только потеряешь их и почувствуешь себя сильным и способным к самостоятельным действиям, все пропало. Линия фронта возвратится на прежнее место, и тебе придется начинать войну заново.<o:p></o:p>

Мой собеседник замолчал. После небольшой паузы я спросил:<o:p></o:p>

– Иван, а ты сам видел эти сущности, про которые сейчас говоришь?<o:p></o:p>

Он усмехнулся и ответил:<o:p></o:p>

– На данном этапе для тебя это не имеет никакого значения. Любой мой ответ не сможет удовлетворить любопытство твоего разума. Если я скажу, что видел их, то твой ум выстроит примерно такую логическую цепочку: Иван живет здесь один, возможно, он уже несколько повредился рассудком и страдает от галлюцинаций. Если же я скажу, что не видел их, то цепочка рассуждений твоего ума будет несколько иная: вот, он никогда не видел этих сущностей – откуда ему вообще знать, что они есть? У разума такая функция – он во всем сомневается. Этим он защищает тебя от внезапного проникновения в иной мир. Окажись ты в нем без предварительной подготовки, и участь твоя будет незавидна: в лучшем случае сойдешь с ума, в худшем – умрешь. На этом этапе разум – твой друг и защитник. Но он же является и твоим врагом. Сомневаясь в существовании других миров и иных форм бытия, он сомневается и в существовании Бога. Ему везде нужны доказательства и неопровержимые факты. А их нет, то есть их нет для разума. Потому что там действуют иные законы, постичь которые наш ум не в состоянии. И выход из этого замкнутого круга один – вера.<o:p></o:p>

Помолчав немного, Иван добавил:<o:p></o:p>

– Тебе совсем не обязательно воочию видеть своих врагов – достаточно того, что ты ежесекундно ощущаешь их присутствие. Оно выражается в помыслах, которыми они тебя постоянно атакуют. Помысел – вот оружие врагов, именно им они тебя поражают. Им они увлекают твой ум, а затем и всего тебя в пучину страстей, развлечений, веселья и других суетных забот. Помыслом они бьют в самые уязвимые точки твоего немощного тела: уж кому-кому, а нашим врагам очень хорошо известно, где они расположены. Если по каким-то причинам враги не могут ударить непосредственно по тебе, то атакуют твоих друзей или недругов с целью нанести урон твоей душе. Вот захочешь ты сделать хотя бы один шаг на пути к Богу, отбросив лень, усталость и другие немощи тела, а враг уже тут как тут. Не смог помешать непосредственно тебе – значит, жди преград со стороны жены, друзей, начальства на работе и так далее. Поверь, у них тут же найдется для тебя куча неотложных дел, которые срочно нужно исполнить, или проблем, требующих твоего незамедлительного вмешательства. И ты опять перед выбором: либо исполнять эти «неотложные» дела и решать проблемы, либо идти к Богу. Так всегда было, и так будет. Нужно это знать и иметь разумение, чтобы различить, когда дела действительно неотложные, а когда это происки врагов.<o:p></o:p>

На некоторое время мы замолчали. В доме вновь воцарилась тишина, на которую я впервые обратил внимание в прошлый мой визит к Ивану. Сейчас мне вспомнилось, как долго я собирался приехать к нему в гости в этот раз и что мешало мне это сделать.<o:p></o:p>

– Ладно, Денис, засиделись мы что-то. Время уже позднее, пошли спать. Завтра встанем пораньше, сходим на рыбалку, лунки посверлим, а заодно и голову твою немного проветрим на свежем воздухе. А то боюсь, как бы у тебя из ушей уже мысли не начали вылезать – голова-то ими доверху переполнена, поди, – произнес Иван и добродушно засмеялся.<o:p></o:p>

После его слов мне непроизвольно захотелось потрогать свои уши, но, вовремя остановившись, я улыбнулся и, потягиваясь, встал со стула.<o:p></o:p>

– Слушай свою совесть, Денис, и действуй. Ты на верном пути. Главное – не сбейся с него. <o:p></o:p>

– Я стараюсь, но столько информации… Мне очень сложно вместить ее в голову вот так сразу.<o:p></o:p>

– По этому я и сказал, что мысли у тебя из ушей скоро полезут. Ты очень много думаешь, а нужно действовать. Ну все, пошли спать, сегодня ты больше не в состоянии воспринимать услышанное. Спокойной ночи.<o:p></o:p>

– Спокойной ночи, – сказал я и направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.<o:p></o:p>

VI<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Пробыв у Ивана в гостях еще двое суток, я вернулся домой. Вадим встретил меня в крайнем возбуждении. За время моего недолгого отсутствия ему удалось подписать очень выгодный для нас контракт. Заполучить этот контракт мы пытались уже несколько месяцев, но все было безуспешно. И вот нам улыбнулась удача, и мой партнер подписал его.<o:p></o:p>

Вадим радовался как ребенок. Его восторгам не было предела: он бегал взад-вперед по офису, раздавал всем указания, одновременно с этим звонил по телефону, а потом вдруг усаживался в кресло за рабочим столом и принимал такой важный вид, словно только что выиграл выборы и стал президентом Соединенных Штатов Америки. А после этого все повторялось заново: он вскакивал с кресла и опять начинал бегать по офису. <o:p></o:p>

Я не разделял восторгов Вадима. Еще несколько месяцев назад я бы, наверное, очень радовался этому контракту, но последнее время подобные вещи уже не приносили мне былых эмоций. Моего друга это крайне раздражало. Ему хотелось, чтобы все вокруг, включая меня, восхищались им и произносили льстивые речи о его гениальности и непревзойденности.<o:p></o:p>

– Тебе что, вообще пофиг на то, как у нас идут дела? – недовольным голосом спросил Вадим. – Я тут как белка в колесе кручусь, из кожи вон лезу, стараясь всеми силами удержать наш бизнес на плаву, а ты как сонная муха по офису ползаешь и даже не радуешься контракту, который я с таким трудом подписал. Да если бы не я, мы бы давно уже обанкротились!<o:p></o:p>

– Почему не радуюсь? Я очень рад этому контракту, и ты действительно молодец! Как еще я должен выразить свои эмоции? – ответил я, стараясь придать голосу интонации радости и восторга. Но прозвучало это как-то фальшиво, и Вадим, видимо уловив фальшь в моем голосе, перешел почти на крик:<o:p></o:p>

– Послушай, Денис, мне надоело все тянуть одному! В последнее время ты стал какой-то странный: плывешь по течению, куда вынесет – туда и вынесет. В бизнесе так нельзя! В бизнесе надо плыть против течения, когда этого требует ситуация, потом менять направление и плыть вбок, потом опять менять и плыть по течению, затем снова против и так далее. Только так можно выжить в современном мире! А иначе течение просто выбросит тебя на камни или на мель. И будешь ты валяться там, никому не нужный старый пердун, и считать жалкие гроши, которые останутся от пенсии после оплаты всех коммунальных платежей. Ты этого хочешь? К этому стремишься? Очнись, в конце концов! Вспомни, как мы начинали! Зубами землю грызли, ногтями в нее впивались, но карабкались – всегда только вперед! Как на войне – ни шагу назад, за нами Москва, победа любой ценой! Поэтому сейчас и имеем то, что имеем. Неужели ты все забыл?<o:p></o:p>

– Не забыл, Вадим, не забыл. И ты правильно все говоришь, мне даже возразить нечего. Тут дело во мне. Понимаешь, перегорело что-то внутри, нет уже того задора, что был раньше. Прости, но ничего не могу с собой поделать, – ответил я без какой-либо наигранности.<o:p></o:p>

– Так, может быть, тебе на пенсию пора? Состариться уже успел к тридцати пяти годам?<o:p></o:p>

– Возможно, и пора. Просто пока я еще не думал на эту тему.<o:p></o:p>

– Так подумай! Чего же ты ждешь? Купи себе домик где-нибудь, как Иван, и вперед – мемуары писать да про Вселенную рассуждать. Тридцатипятилетний старый пердун!<o:p></o:p>

– Не исключено, что в ближайшее время я так и поступлю. А пока давай лучше займемся делами. Новый контракт – это, конечно, хорошо, но старые тоже требуют определенного внимания. А мне почему-то кажется, что ими-то ты как раз и не занимался в мое отсутствие, или я ошибаюсь?<o:p></o:p>

– Выкрутился все-таки, дипломат ты наш хренов. Ладно, ныряй в свою рутину, хоть какая-то польза от тебя еще есть, – ответил Вадим, сменив гнев на милость.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

VII<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Прошло немногим больше месяца с момента подписания контракта, которому так радовался Вадим. Бизнес наш вновь двигался в сторону расширения и процветания, как в старые добрые времена. Происходило это движение в основном благодаря моему партнеру. Я же, как обычно, занимался рутиной и больше был погружен в себя, нежели в суету контрактов и поставок. <o:p></o:p>

Перемены, которые я замечал в себе, не переставали меня удивлять. Я вдруг осознал, сколько всякой дряни находится у меня в душе. Точнее сказать, я осознал, что, кроме дряни, в ней больше ничего и нет. Все окружающие стали казаться мне чуть ли не ангелами во плоти по сравнению со мной. Создавалось такое впечатление, что более мерзкого человека, чем я, на всем белом свете не найти, и я сильно удивлялся, как с таким негодяем еще продолжают общаться люди. Как моя супруга умудрилась выйти замуж за такого человека? Мне казалось, что меня срочно надо изолировать от общества и не допускать к нормальным людям, чтобы я их не испортил. Другой участи я был недостоин.<o:p></o:p>

А ведь раньше я не чувствовал себя таким негодяем и даже считал, что являюсь неплохим человеком: откровенных подлостей я никому не делал, никого не грабил и не убивал. Да что там не убивал – даже не ударял никого, если не принимать во внимание мальчишеские драки в юности. Жене тоже не изменял: мог немного пофлиртовать, но до измен никогда не доходило. А тут вдруг понял, что на самом деле все не так. Я осознал, что способен на любой, даже самый гнусный поступок! И не совершаю его не потому, что я такой хороший, а потому, что не оказался в ситуации, которая спровоцировала бы меня на подобные действия. Короче, я способен на все при определенных обстоятельствах. А в том, что такие обстоятельства пока не сложились, нет моей заслуги.<o:p></o:p>

Вот такое открытие я сделал, когда заглянул поглубже в свою душу. И так мне от этого тошно стало, что в словах и передать не могу. Но тот, кто хоть раз в жизни испытывал подобные ощущения, поймет. <o:p></o:p>

Вначале я, конечно, ужаснулся от увиденного, но вскоре паника прошла. Какой толк в панике? Никакого. Я принялся за работу, а именно, за очищение своего сосуда, называемого душой. Сумею ли я справиться с этой задачей за оставшееся время моего земного странствия? Не знаю. Слишком сильно я его успел испачкать. Но делать нечего, надо очищать.<o:p></o:p>

 Единственное, о чем я сожалел – это о том, что не занялся этим раньше. Сколько времени было потерянно впустую! Половина жизни. Привычки уже успели намертво врасти в мою душу и глубоко пустить свои корни. Вырвать их теперь будет делом сложным и крайне болезненным. Упустил я то время, когда это были лишь молодые побеги, выдернуть которые не составило бы большого труда. Но, как гласит пословица: «Лучше поздно, чем никогда». Я решил последовать этому мудрому изречению и взялся за сие нелегкое дело.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

VIII<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Я опять собирался навестить Ивана, но поездку пришлось отложить – возникли небольшие проблемы в делах нашего бизнеса. Произошло следующее: по новому контракту мы отгрузили несколько партий товара. Контрагентами в этой сделке являлись партнеры из одной европейской страны. Партнеры эти были нашими бывшими соотечественниками, но покинули Родину в поисках лучшей жизни. Точнее сказать, жизнь у них и так была неплохая: просто они испугались, что на Родине их могут «раскулачить» и отобрать честно нажитое непосильным бандитским трудом в лихие годы. Став гражданами одной цивилизованной западной страны, менталитет они, все-таки, решили оставить “российский”. Кроме менталитета, наши бывшие сограждане, оставили так же деньги и связи, которые успели приобрести, за время проживания на территории нашей Родины.<o:p></o:p>

Нелегка доля эмигрантов – нигде их не любят и, везде они чужие. Но это если нет денег. Если же деньги есть, то все гораздо проще. В итоге занялись наши бывшие соотечественники рыбным бизнесом и наладили поставки рыбного филе со своей бывшей Родины. Буржуи любят рыбку, особенно если она дикая, а не вскормленная на красителях и антибиотиках. Вот из дикой казахской рыбки мы и делали для них филе. На западе ведь все очень цивилизованно: даже рыба, и та стала у них цивилизованной. А иногда так хочется чего-то дикого, первобытного, короче, экзотики, которую у нас еще можно найти, а у них уже нет.<o:p></o:p>

Бизнес хороший: они в валюте платят, а за сырье мы в рублях рассчитываемся. На местный рынок продавать полуфабрикат стало невыгодно из-за слабой покупательской способности. А на европейский – совсем другое дело: и покупают много, и цена хорошая. Только начать работать с ними тяжело – много бюрократических преград в нашей стране. Да и партнеров, то есть покупателей, на западе тоже надо поискать, а потом еще и суметь с ними договориться.<o:p></o:p>

И вот, когда все было позади и первая, а затем вторая и третья партии товара ушли «за кордон», возникла проблема. Заключалась она в том, что по нашему товару пошли так называемые возвраты. Это у нас на Родине возврат – рядовая неприятность: принял, поменял (если наша вина) и забыл. А там это проблема. Даже одного килограмма некачественной продукции достаточно, чтобы вернуть всю партию. А партия – это семнадцать тонн. И увезти ее обратно к нам уже нельзя. У них тоже не продать. Точнее, продать можно, но только на кулинарию, за смешные деньги. (Кулинария – это отдельный бизнес, не всегда чистый и легальный, пусть и в Европе.)<o:p></o:p>

Короче, вместо того, чтобы поехать к Ивану, я улетел за границу. И вот что там произошло: наш товар на каком-то этапе просто подменили. Коробки были наши, а пакеты и их содержимое – чужие. Филе, которое я увидел, действительно выглядело ужасно. В приватной беседе с партнерами я объяснил, что в коробках лежит не наше филе. Есть много признаков, по которым это можно определить: срез, форма, глазировка и так далее. Они поверили, но сказали, что поделать ничего не могут. Выбор был такой: либо они принимали убытки на себя, либо на себя их принимали мы. Но кто же захочет брать убытки на себя? Проще переложить их на чужие плечи. Именно это и сделали наши бывшие соотечественники. <o:p></o:p>

На каком этапе произошла подмена, остается только догадываться. Возможно, наши партнеры были не очень чистоплотными, а, быть может, их самих решили подставить сетевые гипермаркеты. Теперь этого уже никто не узнает. Но в итоге крайними оказались мы, и все убытки легли на наши плечи, а, точнее, карманы.<o:p></o:p>

Поначалу Вадим был в бешенстве. Он, что называется, рвал и метал. Наши бедные сотрудники, прикрываясь своими ноутбуками как щитами, со страхом ждали часа, когда гром и молния праведного гнева директора обрушатся на кого-нибудь из них. Мой партнер в гневе был непредсказуем, и под горячую руку в такие минуты ему лучше было не попадаться. Он запросто мог наорать и даже запустить чем-нибудь в того, кто окажется поблизости. При чем, этот человек, оказавшийся не в том месте и не в то время, вообще мог быть “не при делах”. Но для Вадима не имело значения “при делах” он или нет – просто надо выплеснуть эмоции, а куда, это уже не так важно.<o:p></o:p>

После того как пара щитов-ноутбуков была разбита вдребезги, а один из сотрудников получил производственную травму в виде ссадины на руке, Вадим немного успокоился. Через некоторое время он перед всеми извинился и выписал «раненному» премию. Мой друг был вспыльчив, но отходчив. Про эту особенность поведения директора все сотрудники знали и относились к ней как к производственной необходимости.<o:p></o:p>

Когда Вадим окончательно пришел в себя и смог мыслить трезво, он придумал план. Мой партнер всегда умел находить выход из любой ситуации. Я даже голову себе не ломал над тем, как нам поступить. Мои мыслительные процессы проходили в сотни раз медленнее, чем его. Он быстро оценивал положение дел и находил подходящее решение. Проблема заключалась только в одном – решения эти зачастую бывали «с душком». Обмануть кого-нибудь или «кинуть» не являлось для него большой проблемой. А я с ним всегда соглашался. Вадим очень аргументированно умел убеждать, и после его слов выходило, что мы никого и не обманываем. <o:p></o:p>

Так вот, соглашался я с ним всегда, но только не в этот раз. Сейчас пойти на очередную сделку со своей совестью я уже не мог, и в этом была загвоздка. Раньше я никогда не оспаривал решения Вадима, а теперь нас обоих ожидал непростой разговор. Убедить моего партнера изменить план было задачей не из легких, но в этот раз мне предстояло ее решить. Я понимал, что взывать к его совести бесполезно. Совесть – это атавизм, который большинством современных бизнесменов безвозвратно утерян. Оставалось только одно – попробовать связаться с его разумом, выстраивая при этом безупречные логические цепочки.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

IX<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

План, придуманный Вадимом, заключался в следующем: как истинный бизнесмен, поступающий в духе нашего времени и цивилизованной Европы, он решил переложить всю ответственность за некачественный товар на наших поставщиков сырья, то есть на казахов. Проще говоря, мой партнер решил их «кинуть». Но не просто «кинуть» и не заплатить, а предъявить претензии к качеству. Для этого он планировал закупить по дешевке некачественное сырье и потом показать его азиатам, сказав, что это они поставили нам такой товар. <o:p></o:p>

Встретившись с моим другом в офисе, я спросил у него:<o:p></o:p>

– Вадим, мне не совсем понятно, как ты собираешься надуть казахов, не подставив при этом Абдуллу?<o:p></o:p>

– Послушай, Денис, не лезь, пожалуйста, куда тебя не просят. Ничего с твоим Абдуллой не случится. Он вообще ни за что не отвечает. Свел нас, и только знай бабло себе рубит, – с раздражением ответил Вадим.<o:p></o:p>

– Подожди, не горячись. Давай спокойно поговорим. Мне кажется, мы допускаем ошибку, которая потом может выйти для нас боком.<o:p></o:p>

– Какая, на хрен, ошибка?! Каким еще боком? Шел бы ты лучше дальше в своих бумажках ковыряться, а здесь я как-нибудь сам разберусь.<o:p></o:p>

– Я что-то не совсем понимаю тебя, Вадим. Мы партнеры или нет? Если да, то почему тогда ты принимаешь единоличные решения и не хочешь посоветоваться со мной? А если нет, так скажи об этом, чтобы я тоже был в курсе.<o:p></o:p>

Вадим посмотрел на меня и сделал движение рукой, словно пытался отмахнуться от назойливого комара, жужжащего возле уха и мешающего ему сосредоточиться.<o:p></o:p>

– Ну чего ты ко мне пристал – партнеры-не партнеры? Тебе заняться больше нечем, что ли? Мне еще столько вопросов надо решить… Давай потом поговорим, иначе я ничего не успею.<o:p></o:p>

– Потом будет поздно. Мы должны обсудить все именно сейчас, – произнес я с несвойственной мне твердостью в голосе.<o:p></o:p>

– Вот ты занудой стал в последнее время, раньше ведь таким не был. Хорошо, говори, только быстро.<o:p></o:p>

– Я считаю, что нам нельзя кидать казахов. В долгосрочной перспективе мы можем потерять гораздо больше, чем сейчас приобретем. Прикинь сам, сколько мы уже заработали, сотрудничая с ними. У нас только-только дела начали налаживаться. Абдулла нашел нормальных людей, поставки происходят регулярно и точно в срок, объема хватает, а ты хочешь их «кинуть». Так нельзя. Да и в чем казахи, собственно, виноваты? Почему они должны расплачиваться за наши ошибки, а мы, в свою очередь, за их счет решать свои проблемы?<o:p></o:p>

– Все сказал?<o:p></o:p>

– Ну, в принципе, да.<o:p></o:p>

– Хорошо. А теперь послушай меня. Казахи твои ломят нам заоблачные цены и имеют при этом сверхприбыль. Даже если мы их сейчас кинем, как ты выражаешься, они все равно останутся в плюсе. Просто плюс этот будет такой, какой и должен быть в нормальном бизнесе, а не как у торговцев наркотиками. Они нам все-таки рыбу продают, а зарабатывают при этом, как наркобароны. Это во-первых. А во-вторых, Абдулла пошевелит немного своей задницей и найдет других партнеров. Ему полезно – пускай поработает хоть чуть-чуть, а то в последнее время я вообще перестал понимать, за что мы платим ему деньги. Вопросы еще есть?<o:p></o:p>

– Есть.<o:p></o:p>

– Тогда можешь засунуть их к себе в задницу и убираться отсюда. Все, аудиенция закончена.<o:p></o:p>

– Ты почему позволяешь себе разговаривать со мной в таком тоне?<o:p></o:p>

– Да потому, что ты меня уже задолбал! Несешь всякую ахинею и отвлекаешь от дел! Что тебе эти казахи-то так сдались?! С какого хрена ты вообще за них впрягаешься?! Они тебя там чуть не закопали в прошлый раз, а ты их защищаешь! – заорал Вадим не своим голосом.<o:p></o:p>

– Ну, во-первых, это не они, а другие. А, во-вторых, тебе все же придется отказаться от своего плана. Я врать не буду и расскажу казахам всю правду, когда они приедут смотреть на товар, который ты собрался подменить. Так что, если не хочешь выглядеть полным идиотом, откажись от него, пока не поздно.<o:p></o:p>

Вадим посмотрел на меня так, словно я только что признался ему в убийстве президента Кеннеди, предъявив при этом неопровержимые доказательства своей вины. <o:p></o:p>

Немного оправившись от шока, он произнес:<o:p></o:p>

– Я надеюсь, это была шутка?<o:p></o:p>

– Нет, Вадим, это была не шутка. На сей раз мы поступим именно так, как я сказал. А все убытки можешь списать на меня. Я уверен, что мы их покроем в самое ближайшее время, если продолжим работать с азиатами. Тогда сделаешь перерасчет и вернешь мою долю. А если я ошибаюсь, то ты ничем не рискуешь и ничего не потеряешь, – убытки на мне. <o:p></o:p>

После этих слов я повернулся и вышел из офиса, оставив Вадима в состоянии глубочайшего шока. В такую открытую конфронтацию с ним я еще ни разу не вступал.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

X<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

После разговора с Вадимом я находился в приподнятом настроении, хоть мне и нелегко было ему перечить, отстаивая свою точку зрения. Раньше я всегда соглашался с ним, даже если не разделял его мнение. Мой друг был очень харизматичен и являлся явным лидером в нашем тандеме. Но сейчас мне удалось отстоять свои убеждения, и я был крайне доволен: совесть не мучила меня, и мы находились с ней в мире. Я чувствовал, что если бы дал себе слабину и в очередной раз пошел на поводу у Вадима, то потерял бы что-то очень важное. Враг победил бы меня, и мир, который я начал обретать внутри, снова разрушился бы. Нельзя убежать от проблемы – ее надо решить, иначе она будет возвращаться вновь и вновь, меняя обличия. Я понимал это и радовался, что одержал первую победу в серьезной схватке с врагом. Значит, не такой он и непобедимый! Что ж, буду и дальше его крушить, очищая свою душу от всякой скверны. Буду рвать с корнем привычки этого мира, чего бы мне это ни стоило.<o:p></o:p>

Я был очень доволен собой и испытывал восторженное состояние, умиляясь своей твердости и силе. Но вскоре пришло разочарование: я вдруг понял, что не выиграл это сражение, а проиграл его! Точнее будет сказать так: не успев еще выиграть одну битву, я уже проиграл следующую. Проиграл ее сразу же, как только поддался самолюбованию и тщеславию. Враг одолел меня и положил на обе лопатки, а я даже не заметил этого! И тут ко мне подкралось уныние. Стало казаться, что одолеть врага просто невозможно. Он настолько хитер и опытен, что, даже проиграв одно сражение, тут же берет реванш и выигрывает следующее. Отчаяние поселилось в моей душе. Мне захотелось все бросить и вернуться к прежней жизни. Но что-то внутри не соглашалось с таким решением, что-то подталкивало меня идти вперед и давало надежду. Я решил больше не откладывать свой визит к Ивану и завтра же уехать к нему, хотя бы на один, а лучше на два дня.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XI<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Вечером ко мне домой приехал Вадим. Он выглядел уставшим. Его явно что-то тревожило и не давало покоя.<o:p></o:p>

Моя супруга накрыла на стол в честь дорогого, но нежданного гостя. Перекусив и попив чаю, мы немного поговорили о разных пустяках. Дождавшись момента, когда Светлана вышла из кухни, мой друг произнес:<o:p></o:p>

– Денис, объясни мне, что с тобой происходит? Ты отдаешь себе отчет в том, сколько мы сейчас потеряем, если поступим по-твоему?<o:p></o:p>

– Да, отдаю. Но я же сказал – все убытки на мне. Чего ты так переживаешь? Тебя эти потери никоим образом не коснуться. <o:p></o:p>

– Это, конечно, все очень красиво и благородно с твоей стороны, но ты же прекрасно понимаешь, что бизнес общий, а, значит, и потери тоже. Мы никогда не разделяли на «твое» и «мое», не будем делать это и сейчас. Я просто хочу воззвать к твоему разуму и попросить довериться мне. Я все сделаю сам, тебя эта ситуация вообще никак не коснется. Договорились?<o:p></o:p>

– Нет, Вадим, прости, но не могу. Она меня уже коснулась. Просто спиши на меня эти потери, и все. Ну и что, что мы раньше так не поступали? Раньше не поступали, а теперь поступим. Это мое решение, и я готов нести за него ответственность. <o:p></o:p>

– Но почему? Мы же не в первый раз так делаем. В смысле, не точно так, но подобным образом поступали частенько. Что сейчас изменилось? Какая муха тебя укусила? У тебя проблемы какие-то, что-то произошло? Расскажи, мы же друзья, давай попробуем решить их вместе.<o:p></o:p>

Я не знал, как ответить своему другу на этот вопрос. Сказать правду – он не поймет, а врать не хотелось. Подумав немного, я произнес:<o:p></o:p>

– Не знаю, Вадим, как тебе объяснить. Но не могу я больше так жить, в вечном вранье и обмане. Пускай я хоть все потеряю, но оставлю себе единственную ценность – чистую совесть. Для меня это дороже остального. Поэтому спиши на меня убытки и не парься по этому поводу. Но, кстати, не факт, что мы их не отработаем. Я действительно думаю, что с казахами у нас большие перспективы.<o:p></o:p>

– Наивный ты, Денис, и считать не умеешь к тому же. Чтобы на казахах отработать потери, которые мы сейчас понесем, нам нужно будет года два с ними сотрудничать, не меньше. Это только чтобы покрыть потери, ничего при этом не зарабатывая. А азиаты такие деньги за полгода зарабатывают, сотрудничая с нами. У них сверхприбыль за счет контрабаса [4] и плохой рыбалки в наших краях. Вот такая арифметика.<o:p></o:p>

– Давай не будем заглядывать в чужой карман. И вообще, это не их проблема, что нас кинули европейцы. Прости, Вадим, но по-другому я поступить не могу.<o:p></o:p>

– Все равно я тебя не понимаю. С тобой точно все в порядке? Может, стоит обратиться к психологу? У меня есть один знакомый – классный дядька, все по полочкам разложит, и достанет проблему даже из самых потаенных уголков подсознания. Не хочешь?<o:p></o:p>

– К психологу, – задумчиво произнес я, – можно. Но у меня есть свой. Вот как раз завтра и собирался к нему наведаться. Не возражаешь?<o:p></o:p>

– Конечно, иди! Я рад, что ты соглашаешься с тем, что у тебя есть проблема! Признание наличия болезни – это первый шаг к ее исцелению, – радостно ответил Вадим.<o:p></o:p>

«Ну а почему Ивана нельзя назвать психологом? Образования только нет, а так он любого психолога за пояс заткнет без проблем», – подумал я про себя.<o:p></o:p>

Мы с Вадимом попрощались, и я еще раз попросил списать все убытки на меня. Я не хотел, чтобы мой друг испытывал материальные затруднения из-за моего решения. Оно действительно было несколько неожиданным для него, и это меня тяготило.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XII<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Вечером следующего дня я был у Ивана, но застать его дома мне не удалось. Предупредить о своем визите накануне я не смог, так как не сумел до него дозвониться, и решил приехать без предупреждения. Пройдя в дом, который был не заперт, я устроился на диванчике возле камина и стал дожидаться хозяина.<o:p></o:p>

Через несколько часов в окне появился свет фар приближающейся машины. Это приехал Иван. Войдя в дом, он поздоровался со мной и достал бутыль с самогоном, после чего налил себе полный стакан и выпил его залпом, не закусывая. Выглядел Иван очень плохо. В таких случаях принято говорить, что на человеке нет лица. Меня все происходящее немало удивило. Я еще ни разу не видел своего знакомого в подобном состоянии. Честно говоря, я и предположить не мог, что подобное состояние у него вообще может быть. Сколько раз я ни приезжал к Ивану, он всегда находился примерно в одном и том же настроении и расположении духа. Я бы охарактеризовал его настроение как жизнерадостное, но без эмоциональных всплесков в ту или другую сторону. Оно никогда не было очень хорошим или очень плохим. Сейчас же все было иначе. Я предположил, что у Ивана случилось какое-то несчастье или очень сильное потрясение. Но что могло настолько потрясти этого спокойного и уравновешенного человека и так выбить его из привычной колеи, мне было совершенно непонятно. Любопытство раздирало меня, но спрашивать было как-то неловко.<o:p></o:p>

– Извини, Денис, но сегодня я не смогу провести с тобой вечер, – произнес Иван, и голос его прозвучал так, словно со мной разговаривал не живой человек, а мертвец. – Еда в холодильнике – поужинай, если хочешь, выпей, а поговорим завтра.<o:p></o:p>

– Спасибо. Я просто перекушу, а пить не буду.<o:p></o:p>

– Как знаешь. Постельное белье в шкафу, в той комнате, где ты обычно ночуешь. Спокойной ночи, – произнес Иван и направился в сторону лестницы, ведущей на второй этаж.<o:p></o:p>

– Спокойной ночи, – ответил я ему вслед.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XIII<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Проснувшись на следующее утро, я встал и спустился на первый этаж. Хозяин дома уже был там и заканчивал готовить завтрак. Мы обменялись приветствиями, и я сел за стол.<o:p></o:p>

От угнетенного состояния Ивана, которое я наблюдал вчера вечером, не осталось и следа. Он был спокоен и уравновешен. Короче говоря, он был именно таким, каким я привык его видеть всегда. Его вечернее настроение было для меня загадкой. Чтобы человек оказался в такой глубочайшей депрессии, должно было произойти что-то из ряда вон выходящее. Но, если предположить, что случилась какая-то трагедия, то как можно было настолько быстро от нее оправиться? Я был совершенно сбит с толку, но задавать какие-либо вопросы о произошедшем посчитал бестактным. Сам Иван тоже никак не комментировал случившееся. Поэтому мы оба сделали вид, словно ничего не произошло.<o:p></o:p>

Я рассказал Ивану о своих внутренних ощущениях и переживаниях, которые у меня были в последнее время.<o:p></o:p>

– Ты, Денис, попался в очень грубую сеть, расставленную врагом. Опытный глаз за версту заметил бы такой капкан и обошел его. Твоя ошибка заключается в том, что ты позволяешь уму бродить там, где ему захочется. Запомни – для врага нет более легкой добычи, чем праздно блуждающий ум. Не оставляй его без присмотра ни на секунду. Ум всегда должен быть обращен к Богу, предстоять перед Ним в молитве. В таком случае враг не сможет к нему подступиться. Если ты не будешь следовать этому правилу, враг обязательно завладеет твоим умом и толку от того, что ты делаешь, не будет никакого. Любую твою победу он тут же обратит в поражение. <o:p></o:p>

– Иван, мне кажется, что человеку просто не под силу исполнить все то, о чем ты говоришь. Контролировать каждый свой шаг, каждую мысль – разве это возможно? Сначала мне казалось, что у меня получается следовать твоим советам, и я на верном пути. Появились задор и желание над собой работать. А сейчас наступила депрессия и апатия. Мне кажется, что я впустую трачу время и у меня ничего не получится. Что бы я ни сделал, как бы ни поступил, – все неверно, и враг побеждает меня. Я нахожусь в унынии и понимаю, что разбит в пух и прах. Враг хитрее и сильнее, и победы над ним мне не одержать, – произнес я с тоской в голосе.<o:p></o:p>

– Так это хорошо, – сказал Иван, улыбаясь. – Ты начал осознавать свою слабость – радуйся этому. Гораздо хуже было бы, если б у тебя сохранился задор, о котором ты только что говорил. Задор – это еще одна вражеская сеть, которая тащит тебя на самое дно, а ты при этом думаешь, что поднимаешься к небесам. Берегись этого чувства и убегай от него, как от огня. Только когда в полной мере ощутишь свою слабость и бессилие, только тогда сможешь искренне молить Бога о помощи. Об этом я тебе говорил в прошлый раз, но, видимо, ты невнимательно слушал. Запомни – пока ты продолжаешь надеяться на свои силы, враг всегда будет одерживать победы. Это продлиться еще долго: осознание слабости в твоем случае – процесс не быстрый. Наберись терпения, у тебя такой путь – медленный и размеренный, но именно он приведет тебя к Богу. Главное, не торопись и не отчаивайся, помни – всему свое время. Бывает и по-другому – через глубокие потрясения и страдания: так гораздо быстрее, но не всякому под силу идти таким путем. Поэтому Бог каждому прокладывает свою тропинку и никогда не посылает человеку испытаний больше, чем он сможет вынести. Любой путь сложен по-своему, легкой дорожки к Богу не существует. Все вокруг будет восставать против тебя – начиная от немощей тела и заканчивая внешними обстоятельствами. Но в награду на этом пути ты обретешь эмоцию радости.<o:p></o:p>

Иван замолчал. Мне хотелось задать ему кучу вопросов, но я не стал этого делать. Мне показалось, что Иван лучше меня знает о том, какую именно информацию в данный момент нужно донести до моих ушей. Я сидел молча и ждал, когда мой собеседник снова заговорит.<o:p></o:p>

– Природа возникновения радости может быть разная. Есть радость восторженная – она опустошает человека, и от нее надо держаться подальше. Старайся никогда не подпускать ее к себе. Возникает такая радость внезапно и длится не долго. На смену ей приходят пресыщение, пустота и уныние. Абсолютно всем людям она хорошо знакома. Для ее появления обязательно нужна какая-либо причина. Причины эти могут быть самые разные: покупка новой вещицы, успехи в бизнесе, похвала за какое-либо дело и так далее. Короче говоря, она возникает при удовлетворении различных желаний и самолюбовании. Также эта радость обретается при употреблении алкоголя и других наркотических веществ. Подавляющее большинство людей принимают эту радость за истинную и всеми способами пытаются ее обрести. Но они глубоко ошибаются и попадают в ловушку, искусно расставленную врагом, проводя всю свою жизнь в погоне за восторженной радостью. С раннего детства нас приучают именно к такой радости, просто в процессе взросления способы ее получения становятся все более изощренными.<o:p></o:p>

Вторая разновидность – это радость земная. Она более гармонична и не опустошает человека так, как это делает восторженная радость, но и не наполняет его. Обрести ее можно, придерживаясь определенных правил жизни и питания. Не буду подробно останавливаться на ней, скажу лишь, что один из способов ее обретения заключается в неукоснительном соблюдении режима дня. Вставать нужно до рассвета и встречать восход солнца в состоянии бодрствования, а спать ложиться до полуночи. Также ограничить себя в потреблении мяса и алкоголя. Телевидение и интернет – тоже враги этой радости, от этих вещей лучше вообще отказаться. И, самое главное, нужно чаще бывать в лесу и на природе, а в идеальном варианте – там жить.<o:p></o:p>

Третья разновидность – это радость от общения с Богом. Это единственная из радостей, которая наполняет человека. Именно она дает силы перенести все невзгоды на пути и не сойти с него. Это тихая радость, без восторгов и эмоциональных всплесков. Она не требует внешней причины для своего возникновения и живет в человеке, наполняя все его существо вне зависимости от внешних обстоятельств. Человека могут настигать невзгоды и болезни, он может быть беден и жить в нищете, но радость не покинет его. Бог дает эту радость всем людям при рождении, но потом она потихоньку покидает человека, со временем заменяясь восторженной радостью. Ты наверняка помнишь то состояние радости, которое наполняло тебя в детстве?<o:p></o:p>

– Да, очень хорошо помню. Но потом оно исчезло.<o:p></o:p>

– Все правильно – окончательно эта радость покидает человека, когда он начинает осознавать свою самостоятельность и уходит от послушания родителям. Происходит это, как правило, в подростковом возрасте. Это наша плата за своеволие. Но юному человеку в тот момент кажется, что впереди его ждет очень много интересного и неизведанного и лишь одна преграда стоит на пути – бессмысленные и глупые запреты родителей. И вдруг он понимает, что родителей можно не слушаться и поступать по-своему. В раннем детстве родители – это боги для своих чад. У ребенка даже мысли нет о том, что их можно не послушаться. Но наступает момент, когда такая мысль появляется у подростка, а вместе с ней приходит и осознание того, что родители никак не смогут воспрепятствовать его своеволию. И тут он с головой ныряет в жизнь, которая кажется такой интересной и увлекательной: первый поход в ночной клуб, первый алкоголь, первая сигарета, первая близость с противоположным полом и так далее. В свои права вступает восторженная радость. Вначале она почти не покидает свою новую жертву. Юному созданию кажется, что жизнь прекрасна и удивительна, и хочется испытать как можно больше всего того, что еще недавно было под запретом. Но вскоре возникает пресыщение, и былые эмоции тускнеют. Человек пытается вновь их обрести и ищет все новые и новые способы это сделать. Индустрия развлечений не дремлет и планомерно продолжает выплескивать на бедолагу ушат за ушатом отборных помоев. Купаясь в этих помоях и обретая время от времени восторженную радость, человек думает, что живет полноценной жизнью. Но, как ты помнишь, восторженная радость опустошает. «Полноценная жизнь» выпивает из человека все соки и оставляет внутри пустоту. К пустоте вскоре прибавляются депрессия, уныние и усталость от жизни. Вот на что мы меняем ту, чистую эмоцию радости, данную нам при рождении Богом. Именно ее тебе и предстоит обрести снова.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

XIV<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Вечером я стал готовиться к отъезду домой. Прощание с Иваном проходило очень тепло. Так сердечно мы не прощались еще никогда. То есть мы всегда расставались, словно давние друзья, но в этот раз все происходило как-то по-особенному. Иван давал разные советы и рекомендации относительно моей дальнейшей жизни. Он никак не мог отпустить меня, словно хотел отсрочить мой отъезд на максимально возможный срок. Возникало ощущение, что мой друг и наставник прощается со мной так, словно мы больше никогда не увидимся. Но я не придал этому большого значения и внимательно слушал все, о чем говорил Иван. <o:p></o:p>

В тот момент я еще не знал, что эта встреча действительно будет для нас последней. Ровно через месяц мне позвонит Вадим и сообщит о смерти нашего общего друга. Но сейчас мы просто прощались, и я рассчитывал увидеться с ним вновь, месяца через полтора-два. А Иван, видимо, чувствовал, что время его земного странствия подходит к концу и нам не суждено больше свидеться. Ощущая это, он никак не мог меня отпустить, и наше прощание затянулось до самой ночи. Наконец, оказавшись в своей машине, я в последний раз посмотрел на Ивана, который стоял около ворот и, улыбаясь, махал мне на прощание рукой. Таким он и остался в моей памяти навсегда.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

ГЛАВА 4<o:p></o:p>

ЖИЗНЬ ИВАНА<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

I<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Когда мне позвонил Вадим и сообщил о том, что Ивана не стало, то вначале я даже не поверил ему. «Опять какие-то дурацкие розыгрыши в стиле Вадима», – подумал я. Хотя, кто будет шутить такими вещами? Даже для моего бесшабашного друга это было слишком. Но поверить в то, что абсолютно здоровый человек вдруг взял и внезапно умер, тоже было сложно. Вадим не раз рассказывал мне про богатырское здоровье Ивана. С его слов, этот отшельник вообще никогда ничем не болел. Даже элементарная простуда не могла к нему подступиться, не говоря уже о более серьезных заболеваниях. А тут, на тебе – просто взял и умер. Диагноз, поставленный врачами, – острая сердечная недостаточность. Но разве так бывает, чтобы человек ни на что не жаловался, и вдруг – какая-то острая недостаточность? У меня все это просто не укладывалось в голове. Казалось, что здесь какая-то ошибка, и, стоит мне приехать к Ивану, как она тут же разрешится: я вновь увижу своего знакомого живым и здоровым, и он заключит меня в крепкие объятия, после чего проводит в дом, и мы, как и прежде, будем коротать вечера, сидя возле камина. Но, к сожалению, все услышанное от Вадима оказалось правдой, и увидеть Ивана живым мне было больше не суждено.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

II<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Прощание с телом Ивана проходило в православном храме. Его прихожанином Иван являлся с тех самых пор, как перебрался жить в свое отшельническое угодье. Храм находился в деревне, на расстоянии примерно пяти километров от его жилища. Людей, которые пришли проводить в последний путь нашего друга, собралось достаточно много, и я даже слегка удивился этому. Мне почему-то казалось, что, кроме нас с Вадимом, приедет еще человек пять-шесть, не больше. Но я ошибся – собравшихся было около сорока человек. <o:p></o:p>

Увидев Ивана, лежащего в гробу, в первый момент я его даже не узнал. Выражение лица у покойного было совсем иным, нежели то, которое запомнилось мне при его жизни. Создавалось впечатление, словно весь налет земных странствий, все, что так или иначе оставляет отпечаток на наших лицах – будь то страдания, выпавшие на нашу долю, либо, напротив, счастье, обретенное нами, или же заботы и хлопоты повседневной жизни – все это, абсолютно все было стерто с лица Ивана. Оно выражало крайнюю сосредоточенность и серьезность, какие не увидишь при жизни ни на одном лице. Смерть стирает все, что было ненужным и второстепенным в жизни, и оставляет нас совершенно голыми. Именно в таком виде мы и покидаем сие временное пристанище, уходя в Вечность, в таком виде и предстаем перед Богом. И нет уже никакой возможности что-либо утаить или изменить. Как прожита жизнь, так и прожита, и теперь настает пора отвечать за свои поступки. Ничего больше не трогает человеческую душу, кроме Суда, на который она попала. В этот момент приходит окончательное осознание всей иллюзорности тех попечений, которые неустанно сопровождают человека на протяжении его земных скитаний. Но уже поздно что-то понимать:, время, отпущенное для этого, вышло, и все, что остается душе – это сосредоточиться в ожидании вынесения справедливого приговора. Вот, что я увидел в лице Ивана, лежащего в гробу, и одновременно предстоящего перед Богом.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

III<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

После обряда отпевания я вышел из храма и остановился неподалеку от него. Вадим находился несколько поодаль от меня и беседовал с общими знакомыми его покойного отца и Ивана. Все ждали, пока из храма вынесут гроб с телом усопшего. <o:p></o:p>

Вдруг позади себя я услышал мужской голос, который, по всей видимости, был обращен ко мне:<o:p></o:p>

– Сердце не выдержало. Столько горя человеку довелось испытать, как только до своих лет еще умудрился дожить. На несколько жизней бы его горя хватило, а он в одну все уместить смог. Ну, ничего, теперь все закончилось. Может, хоть там, наконец, покой обретет.<o:p></o:p>

Я обернулся в сторону говорящего. Передо мной стоял мужчина лет пятидесяти, среднего роста, очень элегантно одетый. Его гладко выбритое лицо выражало печаль, которая, смешиваясь с запахом дорогого парфюма, создавала вокруг моего собеседника ауру скорби и земного благополучия. <o:p></o:p>

– Прошу прощения, – произнес я, – но мы с Иваном не так давно знакомы, и я почти ничего не знаю о его жизни.<o:p></o:p>

– Вот оно что. То-то я никак не могу припомнить вашего лица. Думал, что всех здесь знаю, а, оказывается, нет. Вы к нему на рыбалку, видимо, приезжали?<o:p></o:p>

– Да, вначале на рыбалку, а потом сдружились, и я стал его время от времени навещать. Очень необыкновенный человек был. Можно сказать, что он полностью изменил мою жизнь.<o:p></o:p>

– Да, Иван был личностью незаурядной. Повезло вам, что довелось встретиться с таким человеком.<o:p></o:p>

– Это лучшее, что произошло в моей жизни за последнее время.<o:p></o:p>

– Но вы, получается, про него ничего толком и не знаете? <o:p></o:p>

– Только то, что он приехал сюда лет двадцать назад да так и прожил в этом месте до самой смерти.<o:p></o:p>

– Немного. Поверьте, здесь есть, о чем рассказать,– произнес мой собеседник и после недолгой паузы добавил. – А знаете что, приезжайте ко мне в гости, на девятый день. Помянем, как полагается по русскому обычаю, и я вам расскажу про Ивана. Теперь секретов нет – ему уже все равно. А вам, думаю, будет интересно послушать.<o:p></o:p>

Я с радостью принял приглашение моего нового знакомого, которого, как выяснилось чуть позже, звали Александр.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

IV<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Наконец наступил день, в который мы с Александром условились встретиться. <o:p></o:p>

С момента смерти Ивана я находился в состоянии некоторого опустошения. Его уход был для меня полной неожиданностью, и я вновь почувствовал себя одиноким. Мне больше не с кем было поговорить о том, что так волновало меня в последние месяцы. В моем окружении не осталось ни одного человека, который понял бы меня, а тем более смог бы дать полезный совет. Но я не отчаивался. Теперь я знал, для чего мне нужно чувство одиночества, и как им правильно распорядиться. Я размышлял о том времени, которое провел с Иваном, и о том, как круто поменялась моя жизнь с момента нашего знакомства. Ведь произойди наша встреча несколькими годами раньше, и скорее всего, я просто ничего не понял бы. Все сказанное Иваном, благополучно, пролетело бы мимо моих ушей. Честно говоря, я и сейчас-то понимал далеко не все, но его слова смогли зацепить какие-то струнки моей души, и дать мне пищу для размышлений. Но это сейчас, а два- – три года назад, его речи не тронули бы меня, потому что тогда я еще верил в иллюзии этого мира, и был в них полностью погружен. <o:p></o:p>

Мне было немного жаль, что так мало земного времени мы провели вместе с Иваном. Но даже этот короткий отрезок дал мне гораздо больше, чем долгие годы моей прежней жизни, которые я потратил на поиски развлечений и удовлетворения совершенно ненужных потребностей.<o:p></o:p>

С такими мыслями я и приехал в гости к своему новому знакомому.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

V<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Как я и предполагал, Александр оказался человеком достаточно обеспеченным. Он жил в огромном трехэтажном особняке, расположенном почти в черте города. <o:p></o:p>

Мой новый знакомый встретил меня на улице и проводил в дом. Внутри его жилище произвело на меня еще большее впечатление, чем снаружи: мраморные плиты на полу и стенах гармонично сочетались с красным деревом, из которого были сделаны лестница и мебель. На потолках висели огромные хрустальные люстры, а на стенах – картины. Видимо, хозяин дома любил живопись и знал в ней толк.<o:p></o:p>

Александр оказался человеком доброжелательным и очень легким в общении. Нам быстро удалось найти общий язык, и очень скоро мы с ним разговаривали как давние знакомые. Поболтав о разных пустяках, Александр разлил по стопкам водку и сказал:<o:p></o:p>

– Ну, давай, Денис, помянем Ивана. Пусть земля ему будет пухом.<o:p></o:p>

Мы подняли свои стопки и выпили не чокаясь, как это принято делать на поминках.<o:p></o:p>

– А как давно вы знакомы с Иваном? – спросил Александр.<o:p></o:p>

– Около полугода. Меня к нему привез мой друг, на рыбалку. Я помню, еще ехать тогда не хотел, так приятелю пришлось чуть ли не силой меня тащить. Так и познакомились с Иваном, а потом начали общаться, и я к нему стал приезжать при любой оказии. Очень большое впечатление он на меня произвел. Жаль только, что мало времени мы успели провести вместе. Знай я об этом раньше, уехал бы к нему на месячишко. Хотел ведь как-нибудь выбраться, да все дела, заботы разные, так и откладывал свой визит на потом. Думал, успею еще. А вот и не успел в итоге.<o:p></o:p>

– Не ты один об этом жалеешь, поверь мне. Ну что уж теперь говорить, как вышло – так вышло. Ладно, давай еще по одной.<o:p></o:p>

Мы выпили, и Александр начал свой рассказ:<o:p></o:p>

– Мы с Иваном дружим с самого детства. В одном классе учились, а потом так и шли по жизни вместе. В каких только переделках не бывали – сейчас и вспомнить-то страшно. Даже не верится, что все взаправду происходило. Ну, молодость – она отчаянная, инстинкт самосохранения еще не сформировался толком, вот и лезешь, куда придется, не думая о последствиях. А Иван – тот вообще сорвиголова был. Есть же на свете такие люди, не ведающие страха. Для меня всегда оставалось загадкой – как можно не испытывать чувство страха? Но Иван был именно из этой породы людей. Возможно, он и испытывал его, но в меньшей степени, чем большинство из нас. А еще у Ивана с самого детства отмечались черты, характеризующие лидера. Впоследствии они проявились в полной мере: всегда и везде он был на первых ролях. Но об этом позднее. Кроме того, в нем присутствовало обостренное чувство собственного достоинства и справедливости. А венчали этот и без того непростой набор недюжинная сила, доставшаяся ему от природы, и железная воля. Понятно, что такая гремучая смесь до добра довести не могла, и, рано или поздно, трагедии было не миновать. Но об этом тоже позднее.<o:p></o:p>

Александр прервал свой рассказ, чтобы наполнить наши стопки. Мы выпили, и он снова продолжил:<o:p></o:p>

– Помню, было нам лет по четырнадцать-пятнадцать, совсем еще мальчишки, короче. Так вот, в то время во дворах существовали молодежные группировки – назывались гопники. В них были ребята разных возрастов, и каждая группировка формировалась именно по возрастным критериям. Ребята постарше, кто уже пришел из армии, держались отдельно и занимались разного рода криминальными делишками. Те же, кто еще только готовился пойти в армию (для нас они были – «старшие»), также держались отдельно и занимались криминальными делишками попроще: прохожего, например, могли ограбить, морду кому-нибудь набить и так далее. Ну и мы – шантрапа пятнадцатилетняя, только собирающаяся занять свое место в мире гопников. «Старшие» нас время от времени поколачивали, но не сильно, больше для видимости, чтобы знали свое место и не борзели. Мы их, конечно же, побаивались, но понимали, что как следует избить и даже покалечить нас могли только за дело или за борзость. Если не борзеть и не совершать особых проступков, то ничего страшного нам не грозило.<o:p></o:p>

Так вот, запомнился мне один случай, как нельзя лучше раскрывающий характер Ивана. Дело было так: один из «старших» отнял у какого-то мальчугана велосипед. Сделал он это просто так, забавы ради – хотел покататься, а потом вернуть. Но забава эта ему вскоре наскучила, и он решил ее немного «модернизировать». Увидев меня, Ивана и еще одного нашего приятеля идущими по прямой дороге, этот чудак на велосипеде, разогнавшись, поехал прямо на нас. Мы, конечно же, отскочили в разные стороны, а велосипедист, довольный придуманным им развлечением, пронесся мимо. Происходило это под смех и одобрительные возгласы его друзей, стоявших неподалеку и наблюдавших за этой забавой. Вероятно, она пришлась им по вкусу, и Тимоха (так звали этого горе-гонщика) вновь ее повторил. Развернувшись, он собирался проделать то же самое в третий раз, чтобы опять повеселить себя и своих приятелей.<o:p></o:p>

До места назначения, нам оставалось пройти совсем немного, и этот третий заезд Тимохи должен был оказаться последним. Но тут Иван тихо произнес, обращаясь ко мне и нашему другу: «Я больше не отойду. Теперь свернуть придется ему, либо врезаться в меня». Мы испугались этого решения Ивана и попытались его отговорить. Последствия такого поступка могли быть очень серьезными – его действия воспримутся «старшими» как неслыханная борзость, и беды не миновать. За эту борзость Ивана, скорее всего, изобьют до полусмерти – такое «старшие» не прощали. Но отговорить Ивана от его затеи было невозможно: раз уж он принял решение – его не переубедишь. Тем временем Тимофей успел развернуться и, стремительно набирая скорость, ехал прямо на нас. Он слегка привстал, стараясь максимально разогнаться, и с каждой секундой приближался все ближе и ближе. Иван шел посередине, а мы с приятелем по бокам. Когда велосипедист подъехал совсем близко, мы отскочили в стороны, а Иван продолжал идти вперед, ни на миллиметр не отклонившись от своего маршрута. Тимоха врезался в него на полном ходу и, перелетев через руль, спикировал головой в землю. Ивану удар пришелся в область колена (кости остались целы, но он еще долго прихрамывал после этого случая). Велосипед с погнутым передним колесом и крылом остался лежать неподалеку от нас. Мы с приятелем замерли от страха в ожидании того, что же сейчас произойдет.<o:p></o:p>

Иван стоял неподвижно, переместив вес тела на здоровую ногу, так как на травмированную опереться уже не мог. Кулаки его были сжаты, а взгляд направлен в сторону Тимофея. Никакого испуга или паники в его глазах я не видел – напротив, выражение лица у него было решительное и сосредоточенное. Иван, несомненно, понимал, что сейчас будет сильно избит, и мы ему ничем не поможем – просто испугаемся ввязаться в драку, но страха за свою участь он не испытывал. Но и шансов противостоять десятку здоровых парней, которые, к тому же, старше нас на три-четыре года, никаких не было. Как ни странно, но это его абсолютно не беспокоило. Весь вид моего друга говорил о том, что он готов сразиться с любым, кто только попробует к нему приблизиться. И вот стоит он на одной ноге, со сжатыми кулаками, а вокруг него десяток противников, готовых наброситься в любую минуту и бить до тех пор, пока не устанут. Такой борзости по отношению к «старшим» не позволял себе еще никто, и оставить ее безнаказанной они не могли. Но тут произошло то, чего никто не ожидал: Тимофей поднялся и, вытирая кровь, которая выступила из ссадины на лбу, обратился к Ивану: <o:p></o:p>

– Чего не отошел-то? Вон, колесо не велике погнули.<o:p></o:p>

Иван ничего не ответил и продолжал пристально смотреть на Тимоху. Тем временем один из «старших» (по кличке Боцман) выступил вперед, всем своим видом показывая, что собирается ударить Ивана, и сказал:<o:p></o:p>

– Тимоха, чего ты с ним разговариваешь?! Отхерачить этого урода надо, и дело с концом. Совсем уже малолетки оборзели!<o:p></o:p>

– Успокойся, Боцман. У парня характер, не видишь, что ли? Пускай идет куда шел. Позови лучше того хмыря, у которого велик взяли. Пусть забирает обратно, накатались мы сегодня.<o:p></o:p>

Вот так Иван и поступал во всех жизненных ситуациях – ввязывался в бой, зачастую бессмысленный, совершенно не думая о последствиях. И, что самое удивительное, ему все сходило с рук. Он умудрялся выйти сухим из воды там, где другой сразу утонул бы, едва войдя в эту самую воду. И так было всегда, кроме одного случая, который круто поменял все в жизни Ивана. Слишком много смелости, мужества и удачи было в одном человеке. Их бы на пятерых разделить – как раз всем хватило бы. Но они досталось одному, это и привело к тем печальным событиям, о которых я расскажу позже.<o:p></o:p>

Александр сделал паузу, чтобы разлить по стопкам очередную порцию «поминальной жидкости», которую на нашей Родине принято употреблять и в горе и в радости. Мы выпили, и мой собеседник вернулся к своему рассказу:<o:p></o:p>

– Полноценных гопников из нас так и не получилось. После школы Иван поступил в медицинский институт, а я никуда не поступил и ушел в армию. Отслужив, я вернулся домой и понял, что в стране грядут большие перемены. Проработав некоторое время то там, то сям, я принял решение кардинально сменить вид деятельности и предложил Ивану заняться охранным бизнесом. В то время он, конечно, был совсем не такой, как сейчас, и криминала в нем было гораздо больше, чем бизнеса. Но иначе тогда работать было невозможно, и мы сделали свой выбор, за который позже пришлось заплатить слишком высокую цену. Мой друг к этому моменту уже успел окончить институт и разочароваться в медицине, а впереди его ожидали интернатура и безденежье. Мое же предложение сулило неплохие перспективы, тем более что со спортом мы дружили всегда. Еще одна важная деталь, повлиявшая как на выбор рода деятельности, так и на всю его дальнейшую жизнь, – это женитьба Ивана. Про нее надо рассказать подробнее. <o:p></o:p>

Познакомился Иван со своей будущей супругой еще во времена своего студенчества. Влюбился в нее без памяти, и Ольга (так звали его избранницу) отвечала ему взаимностью. Нет, не те слова я подбираю. Честно говоря, не знаю, как и описать их чувства, – души они друг в друге не чаяли. Я думал, что только в книжках да в фильмах такая любовь бывает, а тут в реальной жизни ее увидел. Стали они двумя половинками одного целого. Редко так бывает: обычно люди эгоистичны в отношениях, а Иван с Ольгой друг для друга жили, и, если приходилось им расставаться, тосковали без меры. Даже разлука на несколько часов для них была невыносима, словно на несколько лет разлучались. Как будто чувствовали, что времени для счастья им отпущено совсем немного, и старались не упустить ни единой секундочки.<o:p></o:p>

Заключив брак, молодая семья остро нуждалась в средствах существования, тем более что Ольга к этому времени была уже беременна, а средств этих катастрофически не хватало. Иван рассказал супруге о своих планах поменять род деятельности, и она не возражала. Скажи Ольга, что против, и видит своего мужа доктором, Иван, не раздумывая, сделал бы карьеру врача и стал бы при этом не просто рядовым, а выдающимся хирургом или кардиологом. Но Ольга так не сказала. Она вообще никогда не перечила Ивану, а он всегда ее слушал. <o:p></o:p>

В общем, примкнули мы с Иваном к одной из группировок, оказывающей так называемые «охранные услуги» бизнесменам. Что это были за услуги и как они оказывались в то время, думаю, объяснять не надо.<o:p></o:p>

Во главе этой группировки стояли наши друзья, которые с радостью приняли нас в свои ряды. И с этого момента началась совсем другая жизнь, подробности которой я раскрывать не очень хочу. Скажу лишь, что вскоре Иван занял в этой группировке лидирующие позиции, а после этого и она сама заняла такие же позиции в городе. Подобный оборот событий меня совсем не удивил: если Иван брался за какое-то дело, оно было обречено на успех. По-другому у него просто не получалось. Сказочное, просто фантастическое везение сопутствовало этому человеку во всем. До сих пор не перестаю поражаться его везению, которое не поддавалось никакому логическому объяснению. <o:p></o:p>

Но вернусь к своему рассказу. Поначалу все шло хорошо: деньги текли к нам рекой. Мы даже не знали, как их потратить, поэтому просто пускали на ветер все, что зарабатывали. Мы покупали дорогие машины, развлекались в казино и элитных ресторанах – короче, сорили деньгами направо и налево. <o:p></o:p>

У Ивана родилась дочка, в которой он души не чаял. После ее появления на свет он весь сиял от радости, и мне казалось, что более счастливого человека я никогда не видел. <o:p></o:p>

Мы были удачливы и наслаждались жизнью. Из мальчишек, выросших в нужде, мы превратились в королей, которым все дозволено, которых боятся и уважают. Но в жизни все рано или поздно заканчивается, вот и к нам пришли тяжелые времена. Когда дочке Ивана исполнилось четыре годика, у нас возникли серьезные проблемы. Связаны они были с очередной войной между нашей группировкой и конкурентами. Чтобы не подвергать семью опасности, Иван решил увезти ее подальше от города, в одно укромное место, приготовленное специально для такого случая. Мне нужно было настоять, чтобы он отправил Ольгу с дочкой за границу, а не в деревню. Но что уж теперь говорить об этом – задним умом все горазды думать. Ольга не хотела уезжать за границу – слишком далеко от любимого, а Иван не стал ей перечить. Да мы и не планировали, что «война» затянется надолго – просто нужно было переждать ее пик в безопасном месте. За нами тогда велась настоящая охота, и риск обнаружить наши мертвые тела на какой-нибудь свалке был достаточно велик. Семью, конечно, специально убивать никто не стал бы, но, окажись она не в то время и не в том месте, тоже могла бы пострадать. Нравы в то время были жестокие, и такие пустяки, как пара лишних трупов, никого бы не остановили.<o:p></o:p>

Александр замолчал. Его лицо изменилось – огромная печаль отразилась на нем. В тишине он наполнил наши стопки водкой, и мы опустошили их, не произнося ни слова.<o:p></o:p>

– Драма развернулась там, где ее меньше всего ожидали. Каким-то образом наши враги узнали, что Иван уезжает из города, а также узнали о месте, куда он собирался поехать. Бандиты решили нагрянуть туда внезапно и застать его врасплох. Но они немного опоздали и приехали через несколько часов после отъезда Ивана. В доме они нашли только Ольгу с дочкой. Взяв их в заложницы, эти отморозки устроили засаду, думая, что Иван в скором времени вернется. Чтобы не тратить попусту время и скоротать свое ожидание, они решили устроить Ольге допрос с пристрастием. А она действительно ничего не знала. Иван не сказал ей, куда уезжает, где будет находиться и когда приедет обратно. Он вообще старался не посвящать жену в проблемы бизнеса и просто говорил ей, что нужно делать. А Ольга доверяла ему и слушалась. Короче, допрос немного затянулся, а когда эти идиоты наконец поняли, что Иван действительно не собирается возвращаться и всего-навсего отвез семью в безопасное место, было уже поздно: от Ольги и дочки Ивана осталось одно кровавое месиво, лишь отдаленно напоминающее людей.<o:p></o:p>

Оставлять живыми свидетелей, да еще в таком виде, было никак нельзя. Они решили убить Ольгу и ее малютку, а дом поджечь, чтобы замести следы своих злодеяний. И хорошо, если б так и поступили. Грех такое говорить, но для всех это был бы наилучший вариант развития событий. Время лечит душевные раны, но только если оставить их в покое. Но эти придурки даже убить нормально не смогли: дочку убили, а Ольга выжила. Когда они дом подожгли, очнулась она, схватила свою мертвую дочурку, прижала к себе и выползла из горящего дома. А как только на улице оказалась, вновь в беспамятство впала. Нашли ее соседи, которые прибежали тушить пожар, скорую, конечно, вызвали, в больницу увезли… Короче, собирали ее в госпитале потом по частям около года. Тело-то подсобрали немного, а вот разум не смогли – лишилась она его в тот день, раз и навсегда. С того времени и до сих пор Ольга находится в сумасшедшем доме. Понятно, что содержание и лучших врачей Иван ей обеспечил, но толку-то от этого? Не узнала она его больше ни разу: всегда, как видела, за разных людей принимала. А он за все произошедшее себя винил.<o:p></o:p>

Вот так и существует Ольга – словно живое напоминание о его вине. Иван, как навещал ее в больнице, потом сам не свой возвращался: приедет, стакан самогона выпьет, уйдет к себе в комнату и там до самого утра так и просидит, не смыкая глаз. Как ему эти ночи давались, сколько лет жизни унесли – одному только Богу известно. К утру вновь приходил в себя, но эти ночи… Врагу такой ночи не пожелаешь.<o:p></o:p>

Александр прервал свой рассказ и потянулся за бутылкой, чтобы в очередной раз разлить по стопкам часть ее содержимого. Пока он занимался наполнением стопок, я спросил:<o:p></o:p>

– А как давно все это произошло?<o:p></o:p>

– Чуть больше двадцати лет назад. Иван, как обо всем узнал, что с ним тут сделалось – словами и не передать. Настолько человек изменился, что узнать его стало почти невозможно. Помню, посмотрел ему в глаза, а они мертвые, не осталось больше в них искорки жизни, и лицо такое же, мертвое, стало. Ощущение было, словно лицо умерло, а тело еще живет. До сих пор, как вспомню, мурашки по коже бегут. <o:p></o:p>

В том, что Иван найдет этих отморозков и участь их будет незавидная, никто не сомневался. Но дальше произошли очень странные и совершенно непонятные для нас события. Иван действительно довольно быстро разыскал этих упырей и увез их в лес, где они и должны были найти свою смерть. Но он их не убил, а отпустил. Вот так – увез и отпустил, понимаешь? Что-то перегорело в нем – не захотел мстить. Я поначалу думал, что мой друг тоже умом повредился, как и его супруга. Понимание того, что на самом деле происходило в душе у Ивана, пришло ко мне гораздо позднее. А тогда никто из нас не понял его поступка, и мы подумали, что он и впрямь стал немного «того».<o:p></o:p>

Отморозков этих наши ребята все же порешили – нам тогда казалось, что подобные вещи прощать нельзя. Но Ивану условились ничего про это не рассказывать – боялись, как бы у него совсем «шарики за ролики» не заехали. Так и умер он, ничего не узнав. И хорошо, что не рассказали, а то он и этот грех на свой счет принял бы, и так всю оставшуюся жизнь Ольгу свою у Бога отмаливал. На себя ему всегда было плевать, но того, что случилось с Ольгой и их дочуркой, он так и не смог себе простить. Он не раз после говорил, что не было у него другого пути к Богу. Случись что лично с ним, не вразумился бы – слишком много мужества в нем было, не позволило бы оно смирить гордыню. А вот Ольга и дочка – здесь все по-другому, здесь весь мир его с ног на голову перевернулся. Всю оставшуюся жизнь он продолжал хранить верность Ольге, не было у него больше ни одной женщины. А Ольга его даже не узнавала, представляешь? Что он испытывал, как только с ума не сошел, – я не знаю. Но по-другому Иван не мог, иначе это уже был бы не Иван. <o:p></o:p>

Так вот, после этого случая хотел он Ольгу к себе забрать из больницы, но врачи отговорили: все в один голос сказали, что в клинике ей будет лучше. Кому только он ни показывал ее, с кем ни советовался, – медицинские светила были единодушны в своем мнении. Иван смирился и, продав все, что имел, построил домик в лесу и уехал туда. Ну а дальше ты знаешь – так и прожил всю жизнь в нем отшельником.<o:p></o:p>

Два раза в год он приезжал к Ольге, навещал ее, все надеялся, что она признает его, но она так и не признала. А после смерти Ивана ей уже несколько дней как хуже стало – с постели не встает и не ест почти ничего. Видно, почувствовала, что покинул ее возлюбленный сие временное пристанище, и тоже поспешает к нему, в вечный дом, где уже не разлучатся. Может, хоть там обретут покой, раз здесь не сложилось. Извини, Денис, столько лет прошло, а словно вчера все было, как начну вспоминать…<o:p></o:p>

Александр замолчал и вытер слезу, скатившуюся у него по щеке. По правде сказать, я тоже едва сдерживал себя, чтобы не расплакаться. Мы молча выпили, и после этого я спросил:<o:p></o:p>

– А что будет с домом Ивана?<o:p></o:p>

– Он завещал его продать, а деньги пустить на содержание Ольги. Как будто мы без его дома с этой задачей не справились бы. Но Иван настаивал – пусть так и будет. <o:p></o:p>

– Я куплю его дом.<o:p></o:p>

– Зачем он тебе, в такой глуши? – удивился Александр.<o:p></o:p>

– Я куплю его, сколько он стоит? – твердо повторил я.<o:p></o:p>

– Ну, как знаешь, я не против. А сколько стоит, даже не скажу. Определись сам с ценой, для меня это не очень важно.<o:p></o:p>

– Договорились. Спасибо, Александр.<o:p></o:p>

– Мне-то за что? Ты же его покупаешь, а не даром берешь. Ладно, давай еще по одной, за упокой души.<o:p></o:p>

Мы выпили, и я начал собираться домой. Провожая меня, хозяин дома произнес:<o:p></o:p>

– Ну, теперь я к тебе в гости буду ездить. Пригласишь ведь, когда сделку оформим?<o:p></o:p>

– Конечно, приезжай! Буду очень рад!<o:p></o:p>

Мы обнялись на прощание, и я уехал.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

VI<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Я понимал, что после возвращения от Александра меня ожидают два непростых разговора: с Вадимом и с моей супругой. <o:p></o:p>

У меня созрело твердое решение выйти из бизнеса, и мне нужно было как-то объяснить близким людям, почему я его принял. Дело в том, что, занимаясь бизнесом, мне постоянно приходилось идти на сделки со своей совестью. Не знаю, возможно, есть люди, которые поступают по-другому, но у меня так не получалось. В нашем деле все жестко – либо совесть, либо бизнес – и никак иначе. Мирно эти две структуры сосуществовать не могут. Я выбрал совесть – поэтому с бизнесом придется расстаться. Он давит на меня, расплющивает как букашку и не дает сосредоточиться на том, к чему так стремится моя душа.<o:p></o:p>

Короче, решение было принято, и дело оставалось за малым – озвучить его жене и другу. Но как это сделать, я пока не знал. Правду сказать – они не поймут, а врать не хотелось. Ну, Вадиму можно и правду: не поймет – так не поймет. А вот со Светой дело обстояло сложнее: после такого заявления наши отношения точно дойдут до «развода», и это как минимум. «Разводиться» и ругаться я не хотел и поэтому решил ей соврать, а правду рассказать позже. <o:p></o:p>

Первый разговор должен был состояться с Вадимом.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

VII<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Встретившись с Вадимом, я, безо всякой подготовки, прямо с порога офиса сказал:<o:p></o:p>

– Вадим, я хочу выйти из бизнеса. Мне нужна часть денег сейчас, а остальные отдашь, когда сможешь, торопить не буду.<o:p></o:p>

Мой партнер, сидевший в кресле за своим рабочим столом, посмотрел на меня так, словно я сообщил ему о заложенной в нашем офисе бомбе. Более глупого выражения, чем то, что появилось на лице у моего друга в этот момент, я еще не видел. Выдержав небольшую паузу, он произнес:<o:p></o:p>

– Ты стал принимать наркотики?<o:p></o:p>

Теперь выражение лица изменилось у меня.<o:p></o:p>

– Наркотики?! – удивленно переспросил я. – Нет. Почему ты так решил?<o:p></o:p>

– Просто в последнее время ты очень странно себя ведешь: то людей обманывать не можешь, и из-за этого наш бизнес терпит убытки, то ни с того ни с сего срываешься и уезжаешь куда-то «за тридевять земель», хотя раньше тебя и за сто километров от города не вытащить было, а теперь и вовсе решил все бросить и из бизнеса выйти. Тебе самому-то не кажется странным такое поведение?<o:p></o:p>

– Нет, не кажется. Просто я пересматриваю свою жизнь, у меня меняется мировоззрение, и я поступаю в соответствии с этими изменениями. Что в этом странного?<o:p></o:p>

–- Да все в этом странно, –- повысил голос Вадим. –- Ты описываешь точное поведение наркомана, которого на кумарах [5] накрывают гонки [6] , и он начинает генерировать у себя в голове, различные бредовые идеи.<o:p></o:p>

– Не горячись, Вадим, давай поговорим спокойно. Просто я хочу выкупить дом Ивана и проводить больше времени вдали от городской суеты.<o:p></o:p>

– Выкупить дом Ивана?! – заорал Вадим не своим голосом и вскочил с кресла, запутавшись при этом в проводах от ноутбука и чуть не уронив его на пол. – Я всегда подозревал, что он на чем-то сидит! Ну не может нормальный человек жить один, хрен знает где, без баб, без интернета, почти без общения, да еще и нести всякую околесицу про Вселенную и бессмертную душу. Признайся, он и тебя успел подсадить на свое зелье?!<o:p></o:p>

–Вадим! Во-первых, о покойниках – либо хорошо, либо никак – иначе мы поругаемся. Во-вторых, ты ничего не знаешь про Ивана, и поэтому не надо пороть всякий вздор. В-третьих, я не наркоман и никогда им не был. Еще раз прошу тебя, давай не будем ссориться и поговорим как друзья. Ведь мы же друзья?<o:p></o:p>

– Конечно, друзья, – смягчился Вадим. – Поэтому я и переживаю за тебя. Ну объясни, зачем тебе дом в такой глуши? Да даже хрен с ним, с этим домом, зачем из бизнеса-то выходить?!<o:p></o:p>

– Я же объяснил – хочу время от времени отдыхать от городской суеты. И чем больше этого времени у меня будет, тем лучше. Ну а бизнес… Не мое это, чужой я в нем, понимаешь?<o:p></o:p>

– Нет, совершенно не понимаю. Столько лет было твое, а тут вдруг не твое стало. Это как? Нужен тебе этот дом гребаный – ну давай вместе его купим, поставим на баланс фирмы; я тоже буду на рыбалку иногда приезжать и там останавливаться. Но бизнес?! Ты жить-то на что будешь?<o:p></o:p>

– Жить? Да мне много не надо. Есть некоторая недвижка – ее сдавать стану. Плюс к этому – кто к Ивану на рыбалку приезжал, тот и будет приезжать – тоже копеечка. Проживу. А в городе я не могу больше: все чужое мне здесь. Душа умирает, понимаешь, – душа. Вот ее сберечь хочу. А для тела найду пропитание.<o:p></o:p>

– Ивана, что ли, наслушался? Душа у него умирает. А про Свету, про детей, про меня, в конце концов, ты подумал? Как у тебя все просто – проживу, много не надо… А Света проживет? Об этом ты подумал?<o:p></o:p>

– Подумал, Вадим, подумал, обо всех вас подумал. Ну, признайся честно, ведь тебе проще будет без меня. И зарабатывать больше станешь. Наймешь помощника – за хорошую плату многие согласятся мое место занять и работать будут не хуже. Ведь весь наш бизнес исключительно не тебе держится. Я без тебя не смог бы им заниматься, а ты без меня легко сможешь. Дети – от них город никуда не убежит. Вырастут, захотят городской жизни – пожалуйста. Жильем я их обеспечил, пускай учатся, работают, никто им мешать не будет. Но я хочу вложить в них то, чего в городе они не получат, показать им другой мир, реальность которого не искажают интернет, мультики и прочая зараза. А потом они сами сделают выбор, я препятствовать не буду. Вот со Светой – проблема, и в ее решении ты можешь мне помочь, если согласишься.<o:p></o:p>

– Я? – спросил Вадим и удивленно посмотрел на меня. – Это каким же образом, интересно?<o:p></o:p>

– Я скажу Свете, что наш бизнес стал рискованным и есть шансы все потерять, поэтому я вывожу свой капитал и вкладываю его в недвижимость. А ты подтвердишь мои слова.<o:p></o:p>

– То есть, – ехидно произнес Вадим, – ты просишь меня соврать?<o:p></o:p>

– Да, именно соврать.<o:p></o:p>

– А тебе не кажется, что это двойные стандарты? Как-то не вяжется твое вранье со всем тем, о чем ты мне только что говорил.<o:p></o:p>

– Кажется. И мне совсем не хочется врать, но «развода» и затяжного скандала мне хочется еще меньше, поэтому я и прошу тебя о помощи. Но ты можешь отказаться – я не обижусь.<o:p></o:p>

– Да мне-то соврать, что поссать сходить, – засмеялся Вадим. – Просто ты сам-то не запутался, часом, в своих мировоззрениях?<o:p></o:p>

– Не знаю, Вадим. Возможно, и запутался. Единственное, в чем я уверен на сто процентов, – это в том, что нахожусь в пути, и путь этот ведет меня к Богу. Не исключено, что, бросая бизнес и покидая город, я совершаю ошибку. Не исключено, что ошибок я совершу еще великое множество – что ж, буду их исправлять и учиться на них. Пока я живой, имею такую возможность. Знаешь, однажды Иван дал мне совет: «Слушай свою совесть и действуй»., — сказал он. Так вот, сейчас моя совесть подсказывает, что нужно поступить именно таким образом, иначе не будет мира в моей душе.<o:p></o:p>

– А в душе у Светы будет мир, если вы уедете?<o:p></o:p>

– На первом этапе Свете будет тяжело. Но мы не станем рубить все концы сразу. Вначале будем ездить туда время от времени, а потом она постепенно привыкнет и примет мою точку зрения. Женщина – она ведомая: куда пойдет мужчина, туда и она направится. Так всегда было, и так будет. Просто нельзя ее переламывать, а нужно запастись терпением и делать все с любовью – тогда женщина будет счастлива и отправится за своим избранником хоть на край света. Ведь что для нее является счастьем: быть любимой, видеть рядом любимого мужчину и иметь семейный очаг. Все женщины этого хотят. А кто говорит, что не хочет, – так это защитная реакция от нас, мужчин, потому что мы заставляем их защищаться вместо того, чтобы дарить им любовь.<o:p></o:p>

– Да, бабы – дуры, это точно, – рассмеялся Вадим.<o:p></o:p>

– Я совсем не то имел в виду.<o:p></o:p>

– Да знаю, знаю, я просто пошутил.<o:p></o:p>

– А без шуток можешь поговорить, откровенно?<o:p></o:p>

– Без шуток? – переспросил Вадим и сделался серьезным. – Без шуток скажу тебе следующее: честно говоря, меня и самого все достало в последнее время. Нет былого кайфа в жизни. Деньги – просто спортивный интерес и больше ничего: заработать лишний миллион, обойти конкурентов, чтобы потом подтрунивать над ними. Короче, азарт, да и он уже кайфа не приносит. Бабы – сплошное однообразие, тоже лишь азарт к ним остался: смогу ли затащить в постель ту или эту. А как затащишь, так и секс-то уже особо не нужен, больше по привычке. И самое главное – никто не отказывает, ну хоть одна бы послала или пощечину влепила. Так нет же – сами прыгают в кровать, только пальчиком помани. Скукотища, да и только.<o:p></o:p>

– Попробовал бы ты мою Свету поманить – влепила бы так, что глаза на лоб повылазили, – сказал я, улыбаясь.<o:p></o:p>

– Ну, Светка, конечно, – это другое.<o:p></o:p>

– А твоя не влепила бы ловеласу типа тебя?<o:p></o:p>

– Яйца бы отрезала.<o:p></o:p>

 – Ну вот, а говоришь, что кругом одни шалавы. Просто ты общаешься с шалавами, так чего же от них хочешь? Как только тебя жена еще терпит. В глаза-то ей не стыдно смотреть?<o:p></o:p>

– Да как-то привык уже. Норма жизни. Все сейчас так живут, каждому времени – свои нормы.<o:p></o:p>

 – Не все так живут, Вадим, не все. И не норма это. А знаешь что, приезжай ко мне на месячишко – поживешь, проветришься немного, на рыбалку с тобой походим. А то ты в этой суете совсем уже потерялся и разучился на мир трезвыми глазами смотреть. Засосала она тебя и перемалывает. Со мной так же было, поэтому я знаю, о чем говорю.<o:p></o:p>

– Нет, Денис, как бы меня ни достало все, но уезжать, как ты, я пока не готов.<o:p></o:p>

– Всему свое время, Вадим, всему свое время. Но все равно, приезжай, если захочешь. Буду рад тебя видеть.<o:p></o:p>

— На выходные – с удовольствием. Но не дольше, – произнес мой друг и после некоторой паузы добавил. – Ладно, удачи тебе, Денис, мне будет не хватать такого партнера, как ты. Как бы там ни было, а столько лет душа в душу отработали.<o:p></o:p>

– И тебе удачи, и спасибо за все. Выражаясь твоим языком – как бы там ни было, но именно ты познакомил меня с Иваном. Так что, можно сказать, отчасти и ты являешься виновником изменений, произошедших во мне. <o:p></o:p>

– Даже не знаю, радоваться этому или горевать. Но, как бы там ни было, раз принял решение – действуй. Может, и я на старости лет приеду, поставлю возле твоего дома хибарку и поселюсь рядышком. Но это только тогда, когда мне окончательно все надоест, а пока я еще ого-го!<o:p></o:p>

– Смотри, как бы твое «ого-го» не превратилось в «ой-йо-йой». Береги себя, Вадим.<o:p></o:p>

– И ты себя тоже, Денис.<o:p></o:p>

Мы обнялись, и я вышел из офиса.<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

<o:p> </o:p>

ЭПИЛОГ<o:p></o:p>

<o:p> </o:p>

Я стоял на берегу озера, и первые лучи восходящего солнца освещали мое лицо.<o:p></o:p>

С момента нашего знакомства с Иваном прошло уже около года. Моя жизнь за это время круто поменялась и обрела новый смысл. Из городского жителя я постепенно превращался в жителя загородного и был этим очень доволен.<o:p></o:p>

Света тоже потихоньку привыкала к спокойной и размеренной загородной жизни. Единственное, что ее по-прежнему тяготило, – это наряды, которые в этой глуши совершенно некуда было надевать. Но она все же вышла из положения и нашла им достойное применение: время от времени моя супруга устраивала «показы мод», щеголяя передо мной в своих выходных платьях. Происходили эти показы вечерами, которые мы коротали возле камина после того, как укладывали наших ребятишек спать.<o:p></o:p>

Эмоция радости вновь начала возвращаться ко мне.<o:p></o:p>