Как Петька видел чудо! — Николав, я вчера чудо видел! – вытаращив глаза, начал Петька И. и рассказал о случившемся тому, кому бы рассказывать было, мягко говоря, нежелательно. На следующий день к Петьке подходили мужики и просили рассказать о чуде. А дело было так. Раньше с завода можно было выйти не только через проходную. Дело было зимой. Темнеет рано. Пошёл через узкий проход в заборе. — Луна, под ногами, снежок «хруп – хруп». Вижу: впереди человек… но верхнюю часть вижу, а нижнюю нет… и следов от него нет. -Иду, жутко, но иду… А он, главное, по той же дороге, куда и мне. Присматриваюсь повнимательнее… Верх есть, а низа нет, и следов нет. Сворачивает — и гром! Представляешь: низа нет, следов нет и гром зимой! Чудо! Думаю – не усну… Пойду проверю. А тут выходит мужик, наш, с завода. Оказывается, спёр лист оцинкованного железа, волок за собой… Лист отсвечивал, поэтому низа не было видно, да и лист следы заметал. Всё и разъяснилось. Только вот Петьку на заводе замучили: — Петь, расскажи, как ты чудо видел? И ржут, главное!
Со жгучим морозом, сосулек каскадом.
О ней свои робкие строки слагаю,
Снежинки в них белым летят звездопадом.
Масленым блинчиком солнце румянится,
скоро с зимою простимся, расстанемся.
Зимы сиротские, всё не по-нашему.
Зимнее тесто плохо заквашено.
А вот хозяйки в тёплое место
ставят послушное, сдобное тесто.
Полны пригоршни солнца весеннего,
люди Прощёного ждут воскресения.
Фото Юлии Талалаевой
Люблю тебя такой, какая ты есть
(Перевод с чешского)
Я мечтал о жене,
поющей как струна у скрипки,
быстрой как ручей, с атласной кожей,
чтоб бушевала грозою, светилась улыбкой
и пахла ромашкой на любовном ложе.
Я мечтал о жене,
гибкой как верба на Пасху,
чтоб стройной античной гречанкой казалась,
чтоб вся была как любовь и ласка
и чтоб ничего не боялась.
Но люблю тебя той, какая ты есть.
Наши годы с тобой принесу на алтарь.
И примчится на радуге тёплая весть.
Пролистаем с тобою наш календарь.
Ты ромашкою пахнешь какая ты есть.
— Николав, я вчера чудо видел! – вытаращив глаза, начал Петька И. и рассказал о случившемся тому, кому бы рассказывать было, мягко говоря, нежелательно. На следующий день к Петьке подходили мужики и просили рассказать о чуде.
А дело было так. Раньше с завода можно было выйти не только через проходную. Дело было зимой. Темнеет рано. Пошёл через узкий проход в заборе.
— Луна, под ногами, снежок «хруп – хруп». Вижу: впереди человек… но верхнюю часть вижу, а нижнюю нет… и следов от него нет.
-Иду, жутко, но иду… А он, главное, по той же дороге, куда и мне. Присматриваюсь повнимательнее… Верх есть, а низа нет, и следов нет. Сворачивает — и гром! Представляешь: низа нет, следов нет и гром зимой! Чудо! Думаю – не усну… Пойду проверю. А тут выходит мужик, наш, с завода. Оказывается, спёр лист оцинкованного железа, волок за собой… Лист отсвечивал, поэтому низа не было видно, да и лист следы заметал. Всё и разъяснилось. Только вот Петьку на заводе замучили:
— Петь, расскажи, как ты чудо видел?
И ржут, главное!
Провела весь день в одиночестве…
Ни к родным, ни к друзьям не хочется.
С собой осталась наедине.
Им, одиночеством, довольна вполне.
Ветреный, легкомысленный,
Последним пришёл – расхристанным.
Вот наказать и решили –
Взяли и сократили.
Буйный и очень капризный,
Не месяц — сплошные сюрпризы.
Воет, как пёс у ворот,
За это ему – укорот.
Февраль
Этот вечер, еще не весенний,
Но какой-то уже и не зимний…
Что ж ты медлишь, весна? Вдохновенней
Ты влюбленных сердец Полигимния!
Не воскреснуть минувшим волненьям
Голубых предвечерних свиданий,-
Но над каждым сожженным мгновеньем
Возникает, как Феникс,- предание.
Февраль
Его характер легкомысленный,
Непостоянный и изменчивый.
То жжёт мороз, то всё раскиснет,
И светит солнышко застенчиво.
Он пишет вальсы нам метельные,
Дождь приглашает на фокстрот,
Переплетутся нераздельные
Без инструментов и без нот.
Ты прокашляйся, февраль…
Ты прокашляйся, февраль, прометелься,
Грянь морозом на ходу, с поворотца!
Промотали мы свое прометейство,
Проворонили свое первородство!
Что ж, утешимся больничной палатой,
Тем, что можно ни на что не решаться…
Как объелись чечевичной баландой —
Так не в силах до сих пор отдышаться!
Растерял февраль по дороге…
Растерял февраль по дороге
Снегопадов великолепье.
В поле ночью сильно продрогли
Без пальто берёзки-калики.
Ветер воет страшно и хрипло,
И ворона машет крылом.
Каркать не может, видно, осипла,
На ветру дрожит ледяном.