Собака - подрывник Джульбарс
Для овчарки Джульбарса с умными и почти человеческими глазами жизнь не делилась, как у солдат на фронт или тыл, кто прав, а кто виноват. Он чувствовал мир по запахам, которые люди часто и не заметят. Он знал, что утро пахнет сырым туманом и мазутом, а вечер — остывшей кашей, которую готовили на кухне, и махоркой от усталых солдат. Но самым важным в этом мире был запах его инструктора Павла: пот, мыло, и еще какая-то еле заметная тревога, которую пес чувствовал кожей, даже когда его инструктор улыбался.
Время в учебном центре под Москвой шло не по часам, а по многочисленным тренировкам. Здесь умных и отважных собак научили делать все машинально, настолько просто и беспощадно. Их приучали, что спасение и награда – только под этой шумной, гремящей железной штукой, которая была танком.Обучали овчарок таким образом, что играли на их голоде. Собак подолгу не кормили, а потом выпускали туда, где работали громыхающие и двигающиеся огромные танки.
Овчарок приучали не пугаться сильного рёва мотора танков и их выхлопа. Сначала танки стояли, потом ехали с большой скоростью прямо на них.
Единственное место, где овчарка Джульбарс мог найти свою желанную миску с мясом, было там – в темноте между гусеницами, под горячим днищем этого огромного, едущего танка.
И вот что получилось на практике: умный пёс запомнил – танк значит еда. Он мчался со всех собачьих лап вперёд, навстречу смерти, думая только о том, как наесться и угодить своему инструктору — человеку.
На умного и терпеливого Джульбарса надевали специальный вьюк – брезентовое седло, где в двух карманах лежало по шесть килограммов взрывчатки. Сверху торчала длинная деревянная палка, как антенна. Это был взрыватель. Как только Джульбарс забегал под танк, эта палка отгибалась назад, замыкая контакт или ломая капсюль.
Павел, затягивая ремни на груди пса, каждый раз ощупывал, не давит ли пряжка, будто это могло что-то изменить для того, кому предстояло сгореть. Его руки тряслись. Инструктор прекрасно знал, что таких собак – истребителей танков использовали всего лишь один раз.
По вечерам, когда каждодневные тренировки заканчивались, Павел и Джульбарс сидели за бараком. Инструктор вытаскивал из кармана заветный кубик сахара, уже пожелтевший и с крошками табака.
— Нельзя, Джулька, ну нельзя же… — шептал он, глядя, как Джульбарс аккуратно, одними губами берет вкусное угощение.
Этот кусочек сахара был знаком их запретной дружбы. Инструкторам запрещали привязываться к таким «объектам», им говорили обращаться с ними, как с неодушевлёнными бомбами. Но разве можно просто смотреть на бомбу, которая кладёт голову тебе на колени и заглядывает в глаза, пытаясь понять, почему от любимого человека так сильно пахнет страхом и бедой?
— Прости нас, Джульбарс, — шептал Павел, запуская пальцы в густую шерсть пса, за ухом, где кожа была совсем нежной. — Нам говорят: «Это необходимо для борьбы с немецкими танками». А я вижу только одного тебя. Ты уж не злись на меня там… когда это произойдет. Или ты, или те парни в окопах, которых дома ждут их жёны и мамы. Пусть Бог нас рассудит, если он вообще есть на этой жестокой и беспощадной войне.
Джульбарс как будто всё – всё понимал и в ответ только тихонько махал хвостом, стуча им по сухой осенней земле. Он готов был бежать за Павлом куда угодно, хоть в огонь, хоть под движущийся и громыхающий танк, лишь бы Павел продолжал его так гладить.
Октябрь 1941-го стал особенно тяжёлым, как для солдат — инструкторов, так и для их собак. Земля под Москвой была вся в осенней липкой, серой грязи, которая уже совсем не впитывала воду. Небо висело очень низко и тяжело, как старая, выцветшая шинель. Казалось, что уже навсегда ушли все краски, и остался только один безнадежный серый цвет. В воздухе чувствовалась дрожь от ещё далёкого, но все ближе подходящего гула. Именно так звучал надвигающийся металл из громыхающих немецких танков.
Собак – истребителей танков вместе с инструкторами высадили в раскисшей канаве, рядом с редкой лесополосой. Группа из двенадцати солдат и двенадцати собак выглядела необычно на фоне пехотинцев, которые почернели от осенней военной копоти. Солдаты, выглядывая из своих окопов, похожих на лисьи норы, смотрели на Джульбарса и других собак с больной надеждой и тихим ужасом. Они прекрасно понимали, что раз уж в бой с немецкими танками пускают собак, значит, других вариантов совсем не осталось.
— Смотри-ка, какой умный, рыжий пёс. — Прохрипел из своего окопа солдат с перевязанной головой, глядя вслед Джульбарсу. — Сможет ли он хотя бы добежать до танка?
Немцы и их громыхающие огромные танки появились из осеннего тумана совершенно внезапно. Серые стальные коробки с чёткими чёрными крестами шли клином, давя обломки сгоревших машин грузовиков. Из пулеметов они поливали всё вокруг беспощадным огнем, прошивая земляные валы. Воздух быстро пропах горелым железом и неминуемой солдатской смертью.
— Приготовиться! — Голос лейтенанта стал совсем хриплым.
— Всем ждать моей команды!
Павел лежал в мокрой и холодной осенней траве, держа Джульбарса поближе к себе. Пёс дрожал очень сильно и часто. Только это была дрожь словно у взведенной стальной пружины. Для овчарки весь этот кошмар был просто декорацией к самой большой и опасной военной игре. Он помнил все прошедшие тренировки, услышав грохот приближающихся немецких танков. Да, это был звук перед вкусной едой, дым — это одновременно запах опасности и приключений. Он смотрел на танки и видел не машины для убийства солдат, а огромные, тёплые дома. Там после выполненного задания Джульбарса всегда ждали миска с вкусной кашей и спокойная похвала инструктора Павла.
Первый немецкий танк резко выдвинулся вперед, сминая под собой молодую берёзку. Земля под животом Джульбарса подпрыгивала от того, как вибрировал двигатель этого танка. Павел почувствовал, что сердце пса быстро и ровно стучит о его ладонь. Сержант зубами вытащил предохранительную чеку из детонатора, который был на спине собаки. Джульбарс со свертком на спине теперь был не просто снаряжением, а смертным приговором для немецкого танка и его экипажа.
— Вперед, Джульбарс! Ищи!— Павел почти вытолкнул пса из окопа.
Джульбарс рванул вперёд, навстречу движущемуся танку. Это был не обычный бег домашней собаки за брошенной хозяином палкой. Это был низкий, стелющийся по земле полет овчарки — хищника. Рыжая шерсть Джульбарса почти не отличалась от цвета осенней травы и засохшей грязи.
Немецкие солдаты, которые шли за танками, увидели какое – то движение. Пули защелкали по мёрзлым комьям мокрой осенней земли, выбивая маленькие фонтанчики грязи прямо возле лап пса. Джульбарс инстинктивно метался, уходя то вправо, то влево, как его учили на тренировках. Он был слишком маленькой целью, слишком быстрой тенью.
Танкист, выглядывавший из люка, заметил движущееся вперёд «рыжее пятно». Затрещал башенный пулемет, но его ствол не успевал опускаться достаточно низко, чтобы достать до Джульбарса. Грохот был просто оглушительным, он занял всё вокруг, не давая думать ни о чём. Пёс видел впереди себя только маслянистые колеса танка и тёмную пустоту под ними. Он был уверен, что только там и было его спасение.
Овчарка очень быстро добралась до «мёртвой зоны». Немецкие пули теперь пролетали высоко над ним, втыкаясь в земляные валы наших солдатских окопов. Здесь пахло горячим маслом и соляркой — теми самыми знакомыми запахами для Джульбарса из учебного лагеря, которые говорили только об одном, что его цель теперь найдена.
Джульбарс сделал последний, и самый важный рывок вперёд. Он не скулил, не смотрел по сторонам. Он доверял своему инструктору Павлу. Он верил, что под этим железным немецким танком его ждет вкусная каша и покой.
Он, не раздумывая, нырнул прямо под переднее колесо этой громыхающей машины, стараясь попасть в самый центр днища. Туда, где было темнее всего. Шершавая сталь пронеслась всего в паре сантиметров над его головой. Джульбарс резко выпрямился, ища то самое место...
Деревянный штырь-детонатор с таким характерным хрустом зацепился за холодный металл немецкой брони и резко сломался. В этот короткий миг, за долю секунды до того, как двенадцать килограммов тротила превратили громыхающий танк и его экипаж в пепел, Джульбарс, всем сердцем почувствовал, что он — самый лучший пес на всём белом свете, потому что он нашел именно то, что хотел его самый любимый инструктор Павел.
Взрыв подбросил вверх многотонную немецкую машину. Огненный гриб на несколько мгновений осветил всё поле, и правый борт танка бессильно осел в развороченную колею. Мощная танковая атака просто захлебнулась.
Инструктор Павел смотрел в бинокль, и слезы вымывали дорожки на его запыленном солдатском лице. Он знал, что его любимый Джульбарс не мучился.
Позже в сводках Информбюро сообщат про «героическое уничтожение немецкой техники подразделениями собак — истребителей танков». Только лишь немногие знали, что за этими строчками стоят тысячи мокрых носов и преданных глаз собак – истребителей танков, которые остались в мокром, осеннем поле навсегда, чтобы мы могли сегодня идти по мирной земле.
Собаки-истребители танков за годы войны уничтожили около 300 единиц немецкой бронетехники. В Глухове, под Ростовом, Сталинградом таким собакам после окончания войны поставили памятники. Это было уважение собакам – истребителям танков не только, как животным, но и как верным боевым товарищам, потому что они шли в свой последний и смертный бой, не зная никакого страха и предательства. Их героический и мужественный подвиг — это высшая форма верности, которую человек когда-либо получал от животного.
Вера Павлова
Прочли стихотворение или рассказ???
Поставьте оценку произведению и напишите комментарий.
