Письмо "пардонному человеку"

«Здравствуйте, многоуважаемый Пётр Сергеевич!

Простите великодушно, что тревожу Вас и невольно напоминаю о столь неприятном событии, как Ваше снятие с рейса год назад – в тот самый день. Понимаю, как тяжело Вам было пережить этот досадный случай, но моё сердце не позволяет мне дольше молчать.

Дело в том, что я чувствую перед Вами огромную вину и обязана покаяться в одном своём маленьком обмане. Уходя от Вас тогда, я не сказала Вам всей правды: на самом деле я уходила вовсе не в никуда. У меня уже тогда была хорошая, надёжная подработка между рейсами, о которой я по скромности умолчала. Я прекрасно понимаю, как сильно Вы, человек редкой душевной доброты, всё это время переживали за мою судьбу. Вы, должно быть, ночей не спали и места себе не находили при мысли о том, что без Ваших честно невыплаченных мне денег мы с мамой, бабушкой и Маринкой непременно пропадём с голоду. Так вот, исключительно ради Вашего спокойствия и крепкого сна я считаю своим долгом сообщить: Ваши благородные опасения были совершенно напрасными. У нас всё замечательно.

И, конечно, я до глубины души тронута Вашим редким великодушием к пожилой женщине и отеческой заботой о моей бессмертной душе. Когда моя мама приходила проведать меня на вагон, Вы проявили поистине великую деликатность: не стали ранить её сердце правдой и говорить ей в глаза, что её недостойная дочь не заслуживает ни копейки, а вместо этого мягко и убедительно пообещали всё выплатить. А уж Ваше напутствие после снятия с рейса – «приезжайте домой, напишите, как доберётесь, и я сразу переведу деньги» — и последовавшее за ним мудрое молчание открыли мне глаза на Ваш истинный, возвышенный замысел! Ведь деньги – это зло, которое развращает человека, и Вы, даже после моего чудовищного предательства, не переставали печься о моём нравственном облике, бережно уберегая меня от губительного соблазна сребролюбия. Низкий Вам поклон за такую душевную щедрость и духовное наставничество!

По сей день я с ностальгией вспоминаю и Ваши бесценные уроки хороших манер. Никто и никогда не учил меня так вдохновенно быть «пардонным человеком», пересыпая эти мудрые наставления столь изысканной и отборной бранью, что уши вяли даже у бывалых проводников! А уж тот памятный случай, когда в порыве педагогического вдохновения Вы запустили в меня втулкой от пищевой плёнки и тут же великодушно объяснили, что мне это просто померещилось – ведь от Вашей богатырской руки непременно остался бы синяк, — навсегда убедил меня в том, что перед таким джентльменом и мастером слова остаётся только преклонить колено.

Не забуду я и Ваших изысканных светских бесед, которыми Вы так скрашивали наши обеды. Никто до Вас не умел с таким неподдельным смаком и вдохновением рассказывать за столом о тюремных расправах, китайских людоедах и о том, как Вы якобы забили молотком кошку и съели её на ужин! Правда, Вы тут же успокоили меня, объяснив, что это была всего лишь Ваша милая, безобидная шутка. Какой утончённый юмор, какая богатая фантазия!

С особым трепетом вспоминаю я и Ваши благородные речи о том, как самоотверженно Вы всегда стоите горой за свою бригаду и готовы защитить меня от любой беды. Как тонко и мудро Вы воплощали это обещание в жизнь, когда наш повар Алексей осыпал меня отборной бранью и оскорблениями! Любой другой руководитель по простоте душевной наверняка вступился бы за женщину и одёрнул хама, но Вы как истинный стратег и психолог сохраняли олимпийское спокойствие и не мешали мне закалять характер в этой суровой школе жизни. Поистине под крылом такого доблестного защитника чувствуешь себя как за каменной стеной!

Отдельное низкое Вам спасибо за ту поистине отеческую заботу и целебную строгость, которую Вы проявили во Владивостоке! Когда я слегла с хворью, любой другой, менее проницательный начальник наверняка проявил бы вредную мягкотелость и отпустил бы меня отлежаться. Но Вы с Вашей редкой душевной чуткостью сразу поняли, что лучшего лекарства от болезни, чем работа на ногах до седьмого пота, просто не существует! И ведь Вы оказались правы: Ваша мудрая методика поставила меня на ноги так быстро, что я успела и все Ваши поручения переделать, и с подругой повидаться, ничуть не выдав своего недомогания. Вам бы не вагоном-рестораном руководить, а целой клиникой!

Не могу не поблагодарить Вас и за Ваш неподражаемый, искромётный юмор на перроне в Новосибирске, когда я вышла на вокзал купить маме с бабушкой кедровые конфеты, а Вы позвонили мне с радостной вестью, что поезд уже трогается, хотя, согласно расписанию, должен был отъезжать только через двадцать минут. Как весело, должно быть, было наблюдать из тёплого вагона, как я бегу по морозу, глотая ледяной воздух и рискуя переломать ноги на скользких плитах! Право слово, такой изящной, утончённой шутки я не встречала за всю свою жизнь – она как нельзя лучше раскрыла широту Вашей доброй души.

И особое, сердечное спасибо Вам за ту глубокую житейскую мудрость, которой Вы так щедро делились со мной на тему женской доли и семейного воспитания. До Ваших проницательных замечаний я ведь и не подозревала, насколько я неполноценна в свои сорок лет без мужа и детей. Но глядя на Вас – столь верного супруга и примерного семьянина, чьи тонкие намёки я, ничтожная, так и не осмелилась принять, не смея даже мечтать о великой чести разделить с Вами ложе, — я с облегчением поняла, как много потеряла, не связав свою жизнь с подобным идеалом! А когда я по наивности упомянула, что в детстве отец поднимал на меня руку, Вы с такой отеческой теплотой заметили, что били меня мало и надо было побольше! Какое счастье, что судьба послала мне Вас – человека, который с таким рвением взялся восполнить этот досадный пробел в моём воспитании своими ежедневными поучениями и метанием втулок!

Признаюсь и в том, что по сей день содрогаюсь, вспоминая, как по своей неосторожности едва не довела до беды Ваше бесстрашное сердце. Помните, как в разгар Ваших очередных вдохновенных наставлений я взяла в руку тупой столовый ножик, чтобы пойти отскребать наледь в тамбуре? Никогда не забуду, как задрожал Ваш голос и с каким отчаянным криком Вы позвали на помощь Алексея, чтобы он скорее отобрал у меня это грозное оружие. Простите ради Бога, что так напугала такого смелого и отважного мужчину! Право слово, и в мыслях не было покушаться на Вашу драгоценную жизнь – тем более что таким ножиком даже курицу не зарежешь, и для столь серьёзного дела на кухне в открытом доступе висели куда более внушительные ножи. Но Ваша молниеносная реакция и рыцарское самообладание в минуту мнимой опасности навсегда останутся в моей памяти как образец истинного мужества!

И, пожалуй, самое время покаяться перед Вами в моём самом чудовищном обмане. Заметив, с какой неподдельной страстью Вы любите бить по больному, я побоялась растревожить Вашу тонкую, чуткую душу своей подлинной сердечной болью и рассказала Вам выдуманную историю про возлюбленного, который якобы попытался обокрасть слепого инвалида. Какую же глубокую, поистине философскую мудрость Вы тогда проявили, объяснив мне, что во всём виновата я сама – ведь это я выбираю в спутники нечестных и недостойных людей! Я долго размышляла над Вашими пророческими словами и наконец-то поняла их истинный смысл, когда Вы так великодушно оставили меня без честно заработанных денег. Низкий Вам поклон за этот бесценный урок проницательности!

Но высшим проявлением Вашей мудрости, мужественной ответственности и безграничного благородства, конечно же, стал тот памятный день, когда Вы, прекрасно зная, что в поезде работают ревизоры, вдруг оказались на кухне с дымящейся сигаретой. Как достойно Вы держались в ту минуту – даже попросили меня подтвердить ревизорам, будто Вы вообще не курите! Я до сих пор не нахожу себе места от стыда за свою непростительную оплошность во время беседы с ними. Когда ревизоры предъявили мне видеозапись и спросили, как же я могла не знать о Вашем курении, я по своей глупости пролепетала, что Вы, видимо, очень хорошо прячетесь, раз даже подчинённые не в курсе. Какой же я оказалась неуклюжей помощницей – вместо того, чтобы с честным видом опровергнуть очевидную видеосъёмку, я так бездарно Вас подвела, что Вам совершенно справедливо пришлось объявить меня предательницей. А уж как тронула моё сердце Ваша последующая прекрасная история о том, что Вы вовсе не сами закурили, а героически отобрали сигарету у некого пьяного гостя в зале и как истинный рыцарь молча приняли весь удар на себя, чтобы не выдавать бедолагу! Подумать только – имея за плечами две административки и рискуя лишиться своей драгоценной лицензии на оружие и любимой охоты, Вы пожертвовали собой ради совершенно незнакомого пассажира! Куда уж там старым рыцарям до такого величия духа – Ваша самоотверженность и готовность отвечать за свои поступки навсегда останутся для меня недостижимым идеалом!

И наконец, в знак моей вечной преданности Вашим высоким идеалам, я даю Вам торжественную клятву. Если мне когда-нибудь удастся узнать, кто именно сдал ревизорам Вас – лучшего, честнейшего и мудрейшего из руководителей, — и судьба сведёт меня с этим человеком, моя месть будет поистине чудовищной! Глядя ему в глаза, я скажу ему: «Спасибо!» — дабы толкнуть его душу на страшный грех гордыни. А может быть, в порыве особого коварства даже куплю ему большой, вкусный торт, чтобы он окончательно погряз в губительном грехе чревоугодия. Вот так жестоко и беспощадно я отомщу за Вашу поруганную честь!

Вам же от всей души желаю долгих, нескучных рейсов на Череповец! Пусть прекрасная зимняя погода щедро одаривает Вас снежными заносами и позволяет каждый раз задерживаться в этом гостеприимном городе как минимум на сутки – ведь для человека Вашего масштаба и тонкой душевной организации нет ничего лучше лишних двадцати четырёх часов наедине с собой и любимым поваром Алексеем.

Желаю Вам также, чтобы каждый Ваш рейс украшали по-настоящему яркие, неординарные пассажиры – такие же душевные и прикольные, как незабвенная Марианна из Екатеринбурга, которая так лихо разругалась по пьяни с собутыльниками прямо в вагоне-ресторане и с завидным энтузиазмом сорвала стоп-кран. Пусть подобные приключения держат Вас в постоянном бодрящем тонусе и не дают заскучать по пути!

И, наконец, от всего сердца желаю Вам обрести идеальную, достойную Вас официантку. Такую, перед которой померкнут все Ваши прежние кадры – даже легендарная Лолита из Воронежа из Ваших увлекательных рассказов, которая прямо посреди рейса приложилась к бутылке и вышла к изумлённым гостям в чём мать родила с пламенным приветствием: «Ну, что, б…, не ждали?», — подарив публике незабываемое вечернее шоу. Уверена, именно с такой верной и яркой соратницей Ваш вагон-ресторан засияет новыми красками, а Вы в полной мере сможете раскрыть все грани своего управленческого гения!

Ответа не жду – не смею отнимать Ваше драгоценное время. Ведь Вам наверняка нужно беречь силы для новых великих свершений.

С неизменным восхищением и вечной благодарностью!

Ваша бывшая официантка Лариса».

***

Дописав письмо, девушка снова его перечитала, пытаясь вспомнить, не упустила ли ещё что-то важное. Нет, вроде всё точно! Первой её мыслью было отправить это письмо в контору, написав фамилию адресата. После сокрушительного фиаско с последним рейсом во Владивосток директору Петру Брещенко пришлось срочно увольняться, чтобы не вылететь по статье и не попасть в чёрный список. Уволился также и Алексей. Но из их разговора Лариса слышала, что через месяц-другой они намерены восстановиться и дальше кататься вместе. Сейчас, должно быть, уже катаются. И возможно, на тот же Череповец. Вряд ли после таких потерь в репутации им дадут хорошие рейсы на тот же Владивосток – туда и без них много желающих.

Однако через минуту ей пришло в голову, что, может, никуда это письмо отправлять не надо. Ведь если её бывший начальник – нарцисс или психопат, он будет только рад, что его помнят, пусть даже в таком ключе. Не лучше ли его порвать или сжечь?

Мысли девушки прервал настойчивый звонок телефона. На определителе номера высветилось: «Бабушка».

— Да, бабуль!

— Слушай, Лор, можешь встретить меня? А то я там зашла в магазин, накупила и окорочков, и крылышек, и печёнки – всё было по скидке. Два пакета получилось. Протаскала, теперь спина болит.

— Конечно, сейчас буду. Маринке скажу, чтоб разогрела вчерашние макароны с рыбой.

Оставив письмо на столе, Лариса стала одеваться. Бабушка с утра уехала в Петушки в гости к старинной подруге бабе Жене. Бывая там, она часто заглядывала в куриную лавку недалеко от платформы. Баба Женя как-то порекомендовала: мол, и цены приемлемые, и качество хорошее. А ещё иногда бывают хорошие скидки. Сегодня, видимо, с этим делом уж очень повезло.

Чтобы встретить бабушку с электрички, Ларисе пришлось доехать из Балашихи до Реутова и сорок минут сидеть на платформе.

Наконец, нужная электричка, громыхая по рельсам железными колёсами, подъехала к платформе, и пассажиры стали сплошным потоком вываливаться, словно селёдки из опрокинутой бочки. Бабушка вышла в числе последних – очень уж она не любила толпиться.

Взяв у бабушки один пакет, Лариса купила билет на балашихинскую электричку. Та подъехала минут через двадцать.

Когда, наконец, Лариса с бабушкой дошли до дома, Маринки ещё не было, хотя её портфель стоял в комнате. Решив, что младшая сестра вернулась из школы, пообедала и вышла погулять, Лариса вместе с бабушкой принялись выгружать из пакетов добро и складывать в морозилку.

Вернувшись к столу, девушка обнаружила, что письмо куда-то исчезло. Странно! Может, Маринка взяла?

Вскоре вернулась и Маринка. Лариса тут же спросила её про письмо.

— Так я его отправила. Ты же не успевала, бабушку пошла встречать. Вот я пришла, решила на почту сгонять и отправить за тебя. Конверт взяла, но адреса его не знаю, поэтому отправила в контору. На конверте только написала его фамилию. Пусть этот упырь об стенку убьётся!

— Спасибо, конечно, но зря ты это сделала! Я его вообще-то собиралась сжечь. А то психопату столько внимания! Ещё и порадуется, что его не забыли.

— Ну, извини, я же не знала.

— Да ладно, проехали! Пусть радуется, пусть огорчается – мне, если честно, уже вообще пофиг!

***

Через полторы недели, когда Лариса уже и думать забыла о бывшем директоре и случайно отправленном письме, проверяя почтовый ящик, она обнаружила счёт за электричество. Под ним лежал конверт.

«Странно!» — подумала девушка.

Ей казалось, что старая добрая традиция писать бумажные письма давно уже ушла в прошлое. По крайней мере, с тех пор, как появился Интернет со всякими там емэйлами, месенджерами, и печатное слово заменило буквы, написанные шариковой ручкой.

Лариса внимательно посмотрела адрес: вдруг письмо предназначено не ей, а старой соседке, которой по старинке решила написать подруга детства? Но нет – на конверте была её фамилия, её адрес. Обратный адрес – тоже московский, от некой Ирины Морозовой, а также её телефон. Это показалось девушке ещё более странным – среди её знакомых не было никого с такой фамилией. Интересно!

Спешно распаковав конверт, Лариса развернула сложенный втрое листок и стала читать исписанные ровным девичьим почерком строки.

«Здравствуйте, Лариса! Извините, что пишу, не будучи с Вами знакомой. О Вас я узнала буквально вчера, совершенно случайно.

Меня зовут Ирина, я официантка вагона-ресторана, устроилась недавно. Сначала две недели каталась в Воркуту – заменяла ушедшего официанта, потом меня отправили на один рейс в Лабытнанги – перевозили группу детей, и нужен был ещё человек. Потом попросили один раз прокатиться в Архангельск. Там я как раз и познакомилась с директором – Петром Брещенко. Мне показалось: вроде нормальный мужик. Ну, матюкался через каждое слово – с кем не бывает? Всё-таки он простой работяга, а не граф или князь, да и работа у него нервная. Он говорил, раньше ему давали хорошие рейсы – в Адлер, во Владивосток, а потом его официантка подставила, алкоголичка неуравновешенная – оклеветала его перед ревизорами, и бригаду сняли с рейса. И теперь из-за этого его отправляют только в такие места как Архангельск или Череповец. Собственно, в последний после двухнедельного отдыха он и предложил мне поехать. Завтра утром как раз нужно было принимать вагон. А поскольку он живёт в Твери, попросил меня пустить к себе переночевать. В гостиницу – дорого, а поезд прибывает в восемь утра, добираться неудобно. Ну, я согласилась – тем более родители приезжают только завтра. Нужно же кому-то присматривать за Маркизом, пока я буду в рейсе.

Словом, приехал этот Брещенко ко мне с чемоданом, я его накормила, постелила в комнате. Правда, пока он был у меня в квартире, постоянно курил прямо на кухне. А я некурящая, не люблю табачного дыма, но думала, ладно, один вечер можно потерпеть, потом проветрю. Ему ещё в конторе передали письмо. Он, ещё не раскрыв конверт, показывал его мне, хвастался: это от той самой Ларисы, что его подставила, видимо, умоляет взять её обратно. Потом распечатал, стал читать и вдруг разозлился. Швырнул, скомкал листы, стукнул кулаком по столу и как заорёт на всю квартиру матом. Я хотела спросить, что это с ним, но тут Маркиз испугался, кинулся ему под ноги. А этот козлина со всей дури как пнёт его ногой – тот аж отлетел к холодильнику.

Тут у меня терпение лопнуло. Ладно, маты и табачный дым я могу стерпеть, но когда в моём доме пинают моего кота… В общем, схватила я чемодан этого упыря и вышвырнула за дверь, а ему сказала, чтобы проваливал ко всем чертям, и что никуда я с ним не поеду. Он что-то кричал про неустойку, про срыв рейса, угрожал, что уволит по статье, но я его уже не слушала. Сказала, если не уберётся, спущу с лестницы и вызову полицию. Видимо, он понял, что я и вправду так сделаю, потому что он тут же поспешил свалить.

Потом я увидела на столе письмо, которое он в спешке забыл. То самое Ваше письмо. Разгладила конверты и стала читать. Вы уж простите меня за это – просто очень уж мне было любопытно, что этого Брещенко так разозлило. А там такое! Как прочитала про его «шутку», как он кошку забил молотком и съел на ужин, подумала: сам Бог отвёл меня от этого живодёра и психопата! Хорошо, с Маркизом всё обошлось, и он его серьёзно не покалечил!

Ещё я поняла, что никакая Вы не алкоголичка (алкоголичка бы так не написала), и никто этого директора не подставлял. Кстати, когда мы катались в Архангельск, он тоже курил на кухне. Видно, ничему его жизнь не научила! Но теперь понятно, чего он так разозлился на Ваше письмо. Спасибо Вам, кстати, за него – оно помогло мне вовремя открыть глаза на этого человека. Так поехала бы с ним на Череповец, и он либо и меня бы так же кинул, либо я бы сама не выдержала сбежала бы от него посреди рейса.

Вы ещё упомянули в письме Лолиту из Воронежа. Когда я каталась на Лабытнанги, там официантку как раз звали Лолитой. Из Воронежа она или нет, не помню, но как-то она обмолвилась, что холодно ей, южанке, на Ямале. Не знаю, часто ли она прикладывается к бутылке и что вытворяет в пьяном виде, но когда мы катались, она была в адекватном состоянии. Либо девчонка за ум взялась, либо её тогда разок переклинило, а с нормальной бригадой она и ведёт себя нормально, либо Брещенко про неё соврал так же, как и про Вас. Но признаков алкогольной зависимости я у неё, если честно, не нашла. У моего отца брат был алкашом, так что я имею представление, как ведут себя реально зависимые. Подозреваю, Пётр Сергеевич и про меня всем расскажет что-то подобное: типа, напилась и натравила на него Маркиза.

Я вот что подумала: у меня есть знакомый, главный редактор журнала «Сделай мне смешно». Там как раз проводится конкурс фельетонов. Три призовых места с денежными премиями. Если Вы не против, я покажу ему Ваше письмо. Мне кажется, оно вполне подойдёт для этого конкурса. Только имена и фамилии можно поменять. Я не знаю Вашего телефона, поэтому оставляю на конверте свой. Если хотите, позвоните мне, поговорим. А то бумажные письма пока дойдут.

Ещё раз спасибо Вам за письмо! Дай Бог здоровья Вашей маме, бабушке и Маринке!

С уважением!

Ирина».

 

Прочли стихотворение или рассказ???

Поставьте оценку произведению и напишите комментарий.

0
11:13
5
Нет комментариев. Ваш будет первым!