Три рассказа

                                                             Предпоследний из двух

Ранним субботним утром Роберт, София и Полина выехали на электричке из Москвы. Взяли воду, бутерброды, всякие сладости, зачем-то учебник по биологии. Полина – толстую тетрадь, в которой у неё было уже несколько глав очередного фэнтези.

Вышли на платформе, рядом лес.  Прекрасная прогулка! Всё радует глаз: зелень, первые, такие нежные цветочки, птичий гомон. Еще прохладно.  Довольно много прошли, немного устали.

На небольшой опушке Полина бросила на землю рюкзак ,  сама села на корягу – большой вывернутый корень упавшего старого дерева. София расстелила куртку, расположилась рядом.

— София, у тебя печенье?

Девочки полезли за печеньем, тут же появились  птички, им тоже хотелось попробовать.

Роберт  стал смотреть по навигатору, куда им дальше.

— Меньше километра  до деревни, а потом  где-то пять-шесть   до станции. Отлично, время есть.

Ребята поболтали, но пора идти. Когда собирались, упал телефон Полины, он где-то в корнях дерева. Девочки полезли искать.  София вытащила, наконец, мобильник.

— Дёрн или листья зацепились…

Из рассыпавшейся в пыльные клочья трухи выпало что-то тяжёлое.

— Железка … Похоже на футлярчик.

— А может, гильза? Снаряд?.. Нет, просто капсула.

Роберт протёр пальцем железку, уж очень она  ржавая, в грязи. 

— Отвинтить надо.

Все по очереди стали пробовать, и получилось. Что-то почти истлевшее внутри.

— Записка! Документ?

У Полины нашлась лупа. Жаль, не быоо пинцета. Девочки аккуратно выложили бумажку на тетрадь. Почти истлевший клочок, какой-то текст, не все буквы можно прочитать.

— Кажется, «Лебед».

— «Лебеде» точно, а дальше – «Васи». Василий! Лебедев Василий!

— «сержант…стрел…» Это медальон, солдатский медальон, их носили во время войны!

— «Один,  девять» … выцвело… скорее ноль,  в конце семь  или четыре?

— Год рождения. Дальше смотрите: «Уроженец Т»… — не видно текста…– «ой обл». Области.

— Тверской! Или Тульской – мой дедушка оттуда.

— Нет, Тверской тогда не было – Калининская область была. Значит, Тульской.

— Или Тамбовской. Мой прадед родился в Тамбовской области.

Тут Роберта осенило:

— Подождите, мой прапрадед – его звали Василий Лебедев, Лебедев Василий Васильевич, 1907 года рождения! Он погиб, пропал без вести в 1942  году на Калининском фронте! Где-то здесь…

— Вот это да! Всё подходит! Мы нашли его медальон?

— Фантастика! Это не просто удача!

-  Может, поискать еще вещи?

— Нужно  оборудование. Лучше самим не трогать, чтобы не навредить.

Они сфотографировали место находки.  Аккуратно завернули медальон в салфетку, дальше в пакет, а пакет в пустой ланч-бокс.

— Вот это да! Мой прапрадед Василий! Ура! – Роберт был на седьмом небе от счастья.

Деревня сначала показалась совсем заброшенной – какие-то кособокие полуразвалюхи. Но нет, подальше  уже видна жизнь – гаражи, даже один кирпичный дом, велосипед у колодца…

— Вон там бабушка, давайте спросим о медальоне.

По дорожке шла старушка в тёмном пальто и резиновых сапогах, с палочкой.

— Здравствуйте! Мы в Маслово попали?

— Маслово, ребятки. Гуляете, туристы?

— Да, гуляем. Вернее, мы в походе, следопыты. Мы нашли медальон воина – его прапрадедушки!

— Да что вы !  У нас много искали – отряды разные приезжали, копали. Здесь бои шли  в сорок втором… Двадцать лет назад обелиск поставили. Когда нашли останки, их тут много было, родственников по всей стране разыскивали, пригласили на открытие мемориала. Только двоих тогда не опознали.  Последнего  буквально год-полтора назад  один местный краевед всё-таки нашёл в архиве -  совсем молодой оказался, 19 лет.  А предпоследний так и остался неопознанным.

Все вместе подошли к мемориалу. Невысокий серый обелиск с красной звездой. На нём выгравирована надпись:

 «Здесь в 1942 году стояли насмерть бойцы Стрелкового полка. Вечная память героям. Вечная слава».

Длинный список фамилий. А  ниже другой краской:

«Неизвестный, младший сержант

Плотников Алексей Иванович, рядовой (1923-1942)».

Все молча стояли. Роберт показал рукой на предпоследнюю строку:

— Моему прапрадеду было 35.  Лебедев Василий Васильевич – надо написать. Приедем сюда в мае и напишем.

Ребята сфотографировали братскую могилу, имена на обелиске, бабушку.

— Я подумала, — сказала София, — что надо послать запрос в Министерство обороны. Там архивы,  и найдут все данные.

Роберт и девочки были воодушевлены: они нашли воинский медальон! И, наверное,  есть какие-то ещё вещи, документы…Может быть, даже останки...  И не просто медальон – прапрадедушки Роберта, Василия Лебедева!

В школе военрук обрадовался, расспрашивал ребят о том, в каком точно месте они нашли медальон, где искать ту опушку и дерево.

— Я  сам работал в поисковом отряде, знаю, куда обращаться.  Медальон я пока возьму,  и давай данные твоего прапрадеда.

Время пролетело, скоро май. Настроение светлое, праздничное. У  школы красные  тюльпаны — красота! Одно только беспокоит: как там наш медальон, не забыли о нём?

Встречаясь на переменах с Робертом, София спрашивала:

— Ты видел военрука? Ничего не говорил?

Мальчику нечего было сказать – ни ответа, ни привета… Полина тоже переживала. И буквально в последний день апреля на математике в класс Роберта заглянул военрук:

— Подойди на перемене! 

С Полиной, она одноклассница, помчались в кабинет.

— Ну что, ребята, всё выяснили. Ездили в Маслово, ничего в вашем месте не нашли. Танк был, но его  давно вывезли. Но документы удалось поднять и личность установили. Младший сержант Лебедев Василий Владимирович.

— Васильевич.

— Владимирович. Уроженец Тульской области, Венёвского района, 1907  года рождения.

— Ой… Не мой…

— Это другой!.. – воскликнула Полина.

-  Другой. Но чей-то он прадед и прапрадед или какой-то родственник. Уже ищут родных. Надеюсь, что найдут. Хотя бывает по-разному – столько лет прошло… И вот интересное. Есть рапорт командира взвода, он докладывал, что погибли все, сам он тяжело ранен, и остались двое – Василий, фамилия была неразборчиво (но теперь выяснили, что Лебедев) -  музыкант, пианист, и с ним совсем молодой солдат. Музыканта командир, умирая,  назначил старшим. Вот так. Двое из целого взвода. А больше уже рапортов  не было – все погибли.

Но жители деревни, когда их освободили, рассказали – и это записано и хранится в музее,  что те двое последних оборонялись несколько суток. Тот, что постарше, погиб под танком, подорвал его. Второй ещё час стрелял, потом замолк…

У обелиска Роберт, София и Полина  посадили цветы. Теперь памятник обновлён, и предпоследняя строка не имеет пробелов. Всё, как полагается: фамилия, имя, отчество воина, год рождения, год гибели: 

«Здесь в 1942 году стояли насмерть бойцы Стрелкового полка.

Вечная память героям. Вечная слава».

Длинный список фамилий.  А  ниже другой краской:

«Лебедев Василий Владимирович, младший сержант (1907-1942)

Плотников Алексей Иванович, рядовой (1923-1942)»

Должны обязательно найтись правнуки или праправнуки Лебедева Василия Владимировича,  погибшего за деревню Маслово. А может, у него не было детей и нет правнуков, но кто-то должен помнить о нём, отдавшем свою жизнь за нас? Мы будем помнить.

                                          Контрольная

Двоечнику Мише оставался всего один день до итоговой контрольной по математике. А с математикой у него совсем было неважно.

Маме он, конечно же, жаловался на отличника Серёжу. Они сидели за одной партой, и  Серёжа, такой-сякой, быстро решал свой вариант,  а потом не давал Мише сосредоточиться, всё время сбивал с мысли.

А теперь надо исправлять оценку, и это последний шанс – конец года.

Ещё вечером Миша сказал всем за ужином, что завтра весь день он будет готовиться к этой итоговой.

— Ну наконец, Мишенька, лучше поздно, чем никогда – за день можно многое успеть, мы тебе поможем!

Мама взяла на себя руководство спецоперацией: старший  брат отправился искать и распечатывать варианты контрольной прошлого года,  заодно ему было поручено отобрать в учебниках нужные темы.  Сестра должна была найти  свою старую тетрадь за 6-й класс, где она подробно расписывала  алгоритмы решения типовых задач.

Мама  разобрала рабочий стол Миши — валявшиеся там ручки, карандаши, конфеты, протёрла пыль.

На следующий день Миша встал пораньше  - часов в 10, не спеша оделся, но завтракать не пошёл. Маме он сказал, что он уже настроился на работу и не будет отвлекаться, пусть даст его любимых чипсов – пачек 5-7, но только рифлёных,  и фанты побольше, несколько бутылок. – Мозги от неё лучше работают.

Папу отправили в магазин.

Сестра отменила свой выезд с классом в Коломну, потому что третий час ползала по антресоли и никак не могла найти тетрадь. 

Наконец, на Мишином столе разложили  учебники с закладками, распечатки, тетрадку, еду.

— Ну всё, я стартую!

— Верим в тебя, сыночек! Трудись!

По воскресеньям бабушка стирала накопленное за неделю бельё.

-  Ничего страшного,  стиральная машина очень шумит, не сегодня. Контрольная нам важнее.

В доме воцарилась тишина. Папа спрятал наручные часы под подушку – на всякий случай, они всё-таки тикают. Бабушка держалась  подальше от двери в Мишину комнату и  умудрялась не шаркать, как обычно, и не стучать палочкой.

Брату пришлось отменить урок гитары.

Когда же сосед из дома напротив принялся стричь заросший одуванчиками газон,  папа помчался просить его выключить газонокосилку: Миша работает, у него ответственная контрольная…

Сосед оказался приличным человеком и вошёл в положение.

Молча пообедали, стараясь не стучать ножами и ложками.

— Есть, получилось! — раздалось из-за двери.

— Ай да умница наша! Занимается – и результат,  – умилилась мама.

Папа вскользь заметил, что целеустремленность у сына понятно в кого – правым глазом он многозначительно посмотрел на собственный нос...

— Йес! — Папа и старший брат хлопнули друг друга по рукам.

Ещё часа через три   Миша уже сам бурно радовался:

— Я сделал это, да!!! Ай да я!

Мама поспешила к комнате  и приникла ухом к двери:

— Молодец наш Мишенька,   у него получилось!  Слышите? Он так рад…

Папа сиял: Вот что значит сын в отца плюс  поддержка семьи – и никаких причём отличников, сбивающих с толку.  Сработало!

Бабушка довольно-таки ловко перепрыгнула через гору сложенных досок, из которых папа в выходной должен был собрать шкаф в прихожей, но не сделал, потому что дрель сегодня исключалась.

— Слава те, Господи… 

Бабушка навалилась на папу, а папа на маму — дверь распахнулась…

Миша,  разлёгшись  на диване и покачивая задранной ногой, лениво попивал из бутылки фанту и тыкал в телефон, похрюкивая от удовольствия.

Вокруг валялись пакеты из-под чипсов. На столе нетронутыми лежали  учебники и тетрадь...

Две лягушки

В одной канаве жили-были две лягушки. Одну звали Мила, она была ярко-зелёного цвета. Широкая улыбка и   огромные  лучистые глаза  цвета бутылочного стекла притягивали к ней любопытных стрекоз.

Вторая  лягушка, Ляля, была помельче, с маленькой коричневатой головкой и  янтарными  пятнышками на шкурке.

Канава была небольшая и наполовину заросшая кустарником. Зато в ней было много всякой всячины, вкусной и полезной. Кроме того, к стоячей воде часто подлетали комары и мухи. Поэтому лягушки жили сытно и беззаботно.

Казалось бы, чего еще желать?

Но  приятное изобилие было монотонно, однообразно.

Поев, Мила и Ляля лениво плавали, потом выходили на бережок, затем возвращались в воду… Одно и то же изо дня в день. Скучно.

Хотелось чего-то  необычного, увлекательного, интересного.

По вечерам лягушки грустили, задумчиво глядя на серое небо. Беседовали, хотя ответы друг дружки знали наизусть. Уныло… И песни не поются…

Начнут петь «Две лягушки вечерком на лугу сидели» — не идет песня. Заведут   «В траве сидел кузнечик»  — опять не получается… Вздохнув,  подруги умолкали.

— Скучно, Ляля…

— Да, Мила… И так всю жизнь? Какая нескладная она у нас…А помнишь, как весело нам было,  головастикам, как мы резвились толпой, носились наперегонки, играли…  Золотые дни…

— Куда, куда, куда вы удалились?...

И лягушки засыпали.

Между тем на пустыре, окружавшем канаву,  стали происходить изменения. Приехали тракторы и экскаватор,  рабочие начали окружать пустырь забором.

— Как ты думаешь, Ляля, что это они делают?

— Может быть, зоопарк для комаров? Вот интересно!

Несколько дней лягушки наблюдали, как экскаватор рыл ямы,  грузовики привозили песок и щебень, тракторы сновали туда-сюда.

Как-то утром прилетел знакомый воробей ЧирИк.

— А что вы тут делаете, девочки? Не видите – стройка начинается  -  торговый центр –  три этажа с подземным гаражом, объявление читали? Выроют котлован,  потом сваи станут вбивать, бетонировать. Канавы вашей, может, завтра уже  не будет. Бегите отсюда, пока целы!

— Какой ужас! И куда же нам бежать?  — ахнули лягушки.

Огромные  лялины глаза наполнились слезами.

— Быстро собираем вещи, и надо искать болото или прудик какой,  – Мила озабоченно  стала смотреть по сторонам.

— Я вам помогу, здесь недалеко как раз пруды, они заросшие – люди их не чистят. В болота превратились. Можете туда переехать, а я буду направление показывать.

— ЧирИк, мы постараемся быстро бежать, проведи нас, пожалуйста!

Мила и Ляля сложили в чемодан свои вещи: игрушки, несколько дохлых мух про запас, бусы, найденные на дне  канавы, красивый лепесток, который непонятно как к ним занесло.

— Давай сорвём листик с куста на память о нашей любимой канавке!

Отправились в путь вечером, чтобы было поменьше людей. ЧирИк ради подруг не полетел на собрание воробьёв, которое проводили по итогам дня.

Чемодан прыгал по дороге, путешественницы бодро двигались вперёд, воробей кружил над ними.

— Вот, мы пришли! – сказал воробей. – Enjoy, наслаждайтесь!

Большие красивые ивы склонились к тёмной воде. В ней отражались ветви и серые облака.

Подойдя ближе, они увидели,  что пруд бесконечен –как море. И какая же маленькая была их канавка…

Попрощались с ЧирИком, он обещал их навещать.

Вдруг из травы к ним выпрыгнула большая лягушка. Тёмно-коричневая, лишь жёлтые глаза блестели в полутьме.

— Ква, здравствуйте.  Вы к нам?

— Да, уважаемая, если позволите. У нас стройка,  мы пришли сюда жить.

— Добро пожаловать! Сейчас много новеньких – со всего района к нам переселяются. Ну, вы устраивайтесь, у нас много места.  Главная у нас бабушка Домна, а меня зовут Рената.

— Я Мила, Милана. А это Ляля, младшая моя сестра.

Рената проводила их до лягушачьего посёлка.

Познакомились с бабушкой Домной, она была огромной,  бородавчатой. А малышку, недавнего головастика,  звали Доминика. Лягушонка звонко смеялась и скакала.

— Ассоль, ну где  ты? Опять спряталась? – звала Доминика сестру.

Из-под коряги выпрыгнули ещё две лягушки.

— Это Фаина и Сильва, а за ними, смотрите, — наша красавица Ассоль.

И тут Фаина запела: Две!

Ляля, неожиданно для себя, подхватила: Ля!

— Гуш, — пропела Ассоль.

— Ки, — снова Фаина.

Фа-ля-соль-фа-

Ля-ми-ми

Ми-соль-фа-ми

Ля-фа

Фа-ля-соль-фа

Ля-ми-ми

Ми- соль-фа-ми

— Ре-ре, — завершила Рената.   

Как слаженно, дружно, красиво они поют!

Бабушка Домна, Рената, Мила, Фаина, Ассоль, Ляля, Сильва и малышка Доминика  наслаждались  красотой звуков.

До поздней ночи были слышны их голоса.