Сварной
СВАРНОЙ
Рабочий день медленно угасал. Народ с автобазы расходился по домам. Демьян Егорыч, уставший, но всё ещё сосредоточенный, снял маску и аккуратно сложил электроды в металлическое ведро. Держатель он бережно положил на сварочный аппарат, как бы передавая ему частичку своей усталости. В этот момент все мысли Демьяна Егорыча были уже в раздевалке, где его ждал душ и чашка горячего кофе.
Но судьба, как всегда, решила иначе. Внезапно раздался визг тормозов, и воздух наполнился пылью. Из машины, будто выброшенное штормом, вывалилось грузное тело. Человек тяжело дышал, его угрюмое лицо было покрыто потом и пылью.
– Егорыч, срочно! Надо приварить бур, лопасть отлетела! – голос прозвучал резко, почти истерично.
Вместо ответа Демьян Егорыч молча развернулся и направился в сторону раздевалки.
– Эй, сварной, я к тебе обращаюсь! – возмущённо окликнул его приехавший.
Демьян замер и медленно, нехотя развернулся к клиенту.
– Нормальные люди сначала здороваются, – холодно произнёс он. – Это во-первых. А во-вторых, рабочий день у меня закончился. Ну, и в-третьих, мне наплевать, что у тебя там сломалось, я тебя не знаю.
Толстый опешил. Он стоял, разинув рот, и не мог подобрать слов. В его глазах читалось недоумение, смешанное с обидой. Но Демьян уже отвернулся, вновь погружаясь в свои мысли.
– Слышь, сварной, я тебе такую рекламу устрою, будешь потом бегать по дворам, работу искать!
Демьян Егорычу едва стукнуло сорок пять. На свой рост он обиды не держал – два метра. Да и в плечах, пусть и не косая сажень, но широк.
– Я вижу, чертила, ты никак не смекнёшь, на кого наехать решил, – выпалил Демьян и толкнул толстого рукой в грудину.
Клиент принял форму колобка и прокатился пару-тройку метров. Он, может, и дальше бы катился, но упёрся в бампер своей машины. Попыхтев несколько секунд, поднялся, сел в авто, громко хлопнув дверью, и умчался, оставив после себя столб пыли.
Демьян наконец-то добрался до раздевалки, разделся, собрался принять душ.
Дверь внезапно открылась, он забыл её закрыть на щеколду.
– А ты хорош, Демьян, во всей красе, – появившись на пороге, восхитилась соседка.
– Ты что-то хотела, Мотя? – ни капли не стесняясь, пробубнил сварной.
– Цапка обломилась, думала зайду, приваришь. А теперь вижу, только этим визит к тебе не закончится.
Она стремительно сбросила с себя уютный халат на все случаи жизни. Следом за ним полетело нижнее бельё, обнажая тело. В её глазах горел огонь страсти, и не теряя ни секунды, она бросилась в объятия Егорыча.
Через полчаса Мотя, уже одетая и собранная, выходила из раздевалки.
– Демьянушка, за цапкой зайду завтра.
– Эх, развязала мужика. Пять лет без бабы, как жену схоронил. Теперь за цапкой каждый день будешь ходить, – бросил в ответ сварной. – Не отдам.
Мотя улыбнулась и закрыла за собой дверь. Они давно уже к друг другу неровно дышали, но никак не могли решиться на первый шаг.
На следующее утро Демьян ещё на подступах к своей мастерской заметил машину толстяка и троих людей, круживших возле дверей. Когда Демьян подошёл ближе, толстый его заметил, что-то сказал своим спутникам, те из багажника достали биты и двинулись к сварному.
Демьян, не растерявшись, тут же сдёрнул с пожарного щита багор и сам пошёл в атаку. Крепко прихватил одного по ноге, второго по спине, а третий просто поднял руки вверх и извинился. Он помог товарищам сесть в авто, выругался матом на толстого, и через минуту во дворе базы уже никого не было.
Проводив взглядом визитёров, Демьян направился к будке охранника.
– Пантелеич, тебя тут для чего поставили? Чтобы ты всякую шушеру на базу пропускал? – издалека начал орать Демьян.
Охранник, как потревоженный пес, выскочил из своего укрытия. Лицо красное, а глаза испуганные. Он начал заикаться и оправдываться:
– Егорыч, ну что я мог сделать? Вышли трое здоровяков, сказали, что к тебе. Я подумал, может, по делу пришли, машину поварить или ещё что.
– Пантелеич, я, конечно, уважаю твой возраст, но если они снова появятся, обязательно скажу Марфе Ивановне, чтобы месяц тебе не наливала.
Охранник тут же побледнел, умолк и ретировался обратно.
Демьян вернулся к мастерской, отворил двери, начал переодеваться. Без работы он никогда не сидел. Люди ехали к нему из соседних сёл, даже из города приезжали. Кому на авто пороги переварить, кому кузов выправить после аварий – всё везли к Демьяну. А уж по мелочам и упоминать не стоит.
Чайник вскипел, Демьян сделал себе кофе, вышел на улицу, присел на скамейку, закурил. Так начинался обычно день. Ритуал он старался соблюдать.
Вчера вечером пригнали джип: нужно было на верх кабины приварить раму под «люстру». Этим он и занялся.
– Дёмушка, у меня грабли надломились, заваришь? – обнимая сварного за плечи, пропела Зинка, с соседней улицы.
Он стряхнул её, посмотрел на грабли.
– Мне некогда, купи лучше новые.
– А что я, некрасива? Не люба тебе?
– Зинка, сейчас по заднице нашлёпаю. Тебе-то лет сколько?
– Двадцать два.
– Так я старик для тебя. Иди отсюда, глаза мои чтобы тебя не видели больше здесь.
– Хм. Мотька вчерась от тебя счастливая бежала, улыбка до ушей, так и светилась.
– Эх, бабы, что же за народ такой. А ну бегом отсель, пока дрыном не отходил, – притопнув ногой в сторону Зинки, пригрозил Демьян.
Та вскрикнула и убежала, что-то бубня себе под нос. Всё, что можно было разобрать: то ли сварливый, то ли сварной.
Через несколько дней уже всё село гремело, что у Демьяна есть полюбовница Мотька. И что сварной якобы подарил ей кольцо с бриллиантом и ожерелье из жемчуга. Слухи дошли до отца Никодима, местного приходского священника.
Он и пожаловал в мастерскую к Демьяну под конец рабочего дня.
– Разговор есть, Демьян Егорыч, удели мне минут двадцать, на больше не задержу.
– Неожиданно, даже странно, отец Никодим, вас тут видеть. Проходите в раздевалку, там поспокойнее и тише.
– По селу слухи ходят, что ты развратничаешь с Матрёной. Ты вдовец, это понятно, она разведёнка, так женись. А то негоже народ баламутить. Люди чего только не говорят. Село кипит слухами о ваших шашнях. Село-то ладно, а что ты Господу скажешь, когда пред судом предстанешь?
– Я, пожалуй, закурю. Давайте всё-таки на улицу выйдем, на скамейке посидим.
Они вышли, присели на скамью. Демьян достал папироску, закурил.
– Я в вашем селе пять лет живу. Как жену похоронил, так и уехал из города в отцовский дом. Всех местных правил, наверно, ещё не знаю. Да и вас, отец Никодим, близко вижу всего второй раз. – Демьян пристально посмотрел батюшке в глаза, улыбнулся и продолжил: – У вас есть доказательства? Или только слова обиженной Зинки, которая и наводнила село сплетнями?
– Ну, Демьян, ты это брось. Зинка, мне ведь племянница, – начал выгораживать родственницу Никодим. – У ней, кстати, и ухажёр есть, Валерка. Ревнивый – ужас. Ты, Демьян, смотри, Зинку-то не тронь.
– Да бог с ней, с вашей Зинкой. А то, что касается Господа, есть у меня в городе друг Антеро, так вот он на этот счёт всегда говорил: «Круги воды собрались пойти поговорить с камнем. Хотя ничего у них общего не было, кроме того, что камень их сотворил. А до чего договорились – неизвестно. Слышалось только: буль, буль, буль».
– Вот говорят в селе, что ты сварной, поэтому любишь свариться по любому поводу.
– Нет, отче. Я никого не обижаю, просто говорю, что думаю. А кто ближе к Нему, кто дальше – время потом покажет. Как по мне, главное, чтобы человек хороший был, а это Господу должно понравиться, если он есть.
– Эх, Демьян, не сложилось разговора. Ладно, бывай, – в сердцах проговорил отец Никодим, резко встав со скамьи, и быстрым шагом покинул базу.
Поздняя осень. Стемнело. Демьян возвращался из города. Ездил инструмент для работы новый прикупить. Да и Мотьке подарочки небольшие. Начал накрапывать дождик. Въехал в село – сверкнула молния и вспыхнул дом у самой окраины. Демьян к нему, а это дом отца Никодима. Тот в храме проводил службу, и большая часть сельчан тоже была там.
Демьян вбежал во двор, услышал женский крик и следом детские. А дом уже полыхал вовсю.
Сквозь огонь и дымовую завесу он пробрался внутрь и увидел матушку с двумя детьми. Она прижала деток к себе, накрыла их подолом юбки, но пробиваться через пожар наружу побоялась и звала на помощь.
Демьян схватил малышей на руки, матушке наказал держаться за его куртку – так они во двор и вышли.
– Егорыч, там в спальне, как войдёшь, налево, Серёнька спит, годик ему. Спаси, Демьян, Христом Богом прошу!
Егорыч, не дослушав, кинулся в дом. Дождь пошёл сильнее, но казалось, он не помогает тушить огонь, а наоборот, ветром раздувает пламя.
Дом пылал вовсю. Демьян влетел в горницу, нащупал дверь в спальню, вошёл. Наощупь стал искать кроватку: едкий дым от горящей проводки резал глаза. Нашёл, взял малыша на руки, спрятал его под куртку – и бегом назад.
Народ стал сходиться, начали тушить, но поняли, что бесполезно – дом уже догорал. Люди просто стояли и смотрели. Демьян выскочил наружу, куртка на нём загорелась, он быстро сунул малыша матушке, снял куртку и откинул её в сторону.
Прибежали люди из храма, с ними и отец Никодим. Обнял матушку с детьми, и слёзы покатились по его щекам, а может, капли дождя.
– Отец Никодим, вот ключи от моего дома, вот от машины, езжайте, располагайтесь. В доме тепло. Я быстро к Любке-аптекарше схожу: ожёгся немного. Она мази какой-нибудь даст, я после вернусь.
Демьян торопливо вложил ключи в руки опешившего Никодима и направился в сторону аптеки. Не успел он пройти и нескольких метров, как тишину прорезал первый выстрел, за которым почти сразу последовал второй. Демьян рухнул на землю, а тень стрелка, едва различимая, стремительно скрылась в соседском палисаднике.
***
– Доктор, скажите, как он?
– Это вы его вчера привезли. А кем ему приходитесь?
– Подруга!
– Вот что, подруга, – начал доктор, приподняв очки, чтобы разглядеть Матрёну. – Шансов мало, состояние критическое.
– Мне можно к нему?
– Он без сознания. Теперь всё будет зависеть от сердца и Господа Бога.
– Я все равно буду приходить.
– Если состояние стабилизируется, то мы переведём его в палату, где будет можно навещать больного. Я сообщу вам.
***
После общения со сторожем автобазы, Пантелеичем, участковый заподозрил «толстого». Но уже к обеду Зинка привела к нему своего ухажёра. Тот всю ночь просидел у неё на пороге дома с отцовским ружьём.
Отец Никодим со своей семьёй жил в доме Демьяна. Епархия выделила средства на постройку нового дома.
Каждый божий день отец Никодим служил молебен о здравии Демьяна. На службу собиралось почти всё село.
Мотя после работы приезжала в больницу, ухаживала за Демьяном. Иногда оставалась ночевать в палате до утра. Возьмёт его ладонь в свои руки, прижмёт к губам и молится.
Дело шло к Новому году. Снега навалило по колено. Мотя ещё на работе почувствовала недомогание. Работала она на консервном заводе. Пришла домой, заварила чай на травах, выпила, прилегла на часик – отлежаться. Ведь ещё к Демьяну собиралась.
Хворь и усталость взяли своё. Проснулась она в десятом часу, и то разбудил звонок телефона.
– Матрёна Сергеевна, вечер добрый. Хорошая новость, Демьян пришёл в себя. Понимаю, что поздно, но подумал, что вам важно.
– Спасибо, доктор, – всхлипнула от радости Мотя и стала собираться в дорогу. – Скоро буду!
Пять километров по заснеженной просёлочной дороге окрылённая Мотя преодолела на своей «Ниве» за считанные минуты. По трассе до города с полчаса езды.
– Господь услышал наши молитвы! – кричала от радости Мотя.
Доктор в это время осматривал больного.
– Демьян Егорыч! Самочувствие как? Что болит? Что беспокоит?
– Жив, уже хорошо, – с трудом проговорил Демьян.
– Оптимистично.
– Доктор, а сколько я здесь нахожусь?
– Почти месяц.
– Месяц? Ух, ну и дела. А кто-нибудь…
– Матрёна Сергеевна каждый вечер возле вас, – перебил пациента доктор.
– Мотя, – с улыбкой прошептал Демьян.
Тридцать первого декабря, за час до полуночи, трасса была совсем пустой. Матрёна, погрузившись в свои мысли давила на газ, но вдруг почувствовала резкую тошноту, и в ушах зашумело. Крутой поворот, встречная фура ослепила, но Матрона успела затормозить. Водитель фуры остановился, подбежал к машине, наверное, хотел ругаться, но увидев побледневшую женщину с испариной на лбу, вызвал скорую.
***
Прошло несколько дней, Матрёну готовили к выписке. Демьян приехал с большущим букетом белых роз.
В палату тихо вошёл доктор. Его лицо было задумчивым. Он остановился у кровати пациентки, держа в руках тонкую папку с бумагами.
– Ну что, Матрёна Сергеевна, – начал он, стараясь скрыть волнение в голосе. – Только что пришли результаты обследования. – Он обвёл палату взглядом, задержавшись на лицах Демьяна и Моти, в глазах которых появилась тревога. – И теперь я с уверенностью могу сказать… Ваш малыш в полном порядке. Почти пять недель.
Эти слова повисли в воздухе.
***
Демьян переехал к Моте в старенький одноэтажный домик: не выгонять же отца Никодима со всем семейством посреди зимы. А спустя год, когда дом батюшки отстроили, Никодим пришёл к Демьяну.
– Демьян Егорыч, хоть ты и сварливый, но настоящий мужик, – отче с легкой улыбкой положил связку ключей на стол. – Держи, это от нового жилья.
Он поднял глаза, и в них мелькнула искорка гордости.
– Мы с матушкой и семейством поживём у тебя, если ты не против. Мы вроде уже привыкли там. А тебе сейчас попросторней дом нужен, чем этот. Вон, какой карапуз растёт. Даст Бог, мы себе ещё один дом справим.
