Сказка о бело - красной нити и капле солнца

Далеко-далеко, там, где седой Днестр делает крутую петлю, огибая высокие приднестровские холмы, стоял невидимый глазу ледяной замок. Его башни были выточены из застывшего северного ветра, а окна занавешены густым туманом. В нем жила Баба Докия — госпожа ветров и зимних метелей.

Она не была злой ведьмой, просто была очень старой и очень одинокой. Каждое утро она надевала на себя двенадцать толстых меховых кофт, одну поверх другой, и выходила на балкон проверить свои владения. Пока Баба Докия не сбросит последнюю кофту, Весна не смела показаться на пороге.

В тот год Баба Докия была особенно не в духе.

— Ишь, распелись! — ворчала она, глядя в подзорную трубу из льда, как на ветках сирени синицы пробуют первые весенние ноты. — Рано еще! Мои ледяные сундуки еще полны снега, а ветры не нагулялись по полям. Не пущу!

Она хлопнула в тяжелые рукавицы, и по Приднестровью снова пополз колючий мороз. Земля, которая уже приготовилась вздохнуть и выпустить первую травку, снова сжалась и замерзла, покрывшись тонкой коркой льда. На самой опушке леса, под старой дуплистой ивой, жил маленький Подснежник. Его звали Беляк. Он был очень храбрым, но совсем крошечным — не выше спичечного коробка. Его белая шапочка едва проклюнулась сквозь ледяную корку, когда мороз Бабы Докии ударил вновь.

— Ой-ой-ой! — прозвенел Беляк, как маленький колокольчик, когда ледяной ветер Бабы Докии дунул прямо на него. — Мои лепестки замерзают! Если я закроюсь и усну, Весна никогда не найдет дорогу в наш край! Она подумает, что здесь всё еще правит Зима!

В этот момент по лесу шла Дева Весна. Она была похожа на утренний туман, в её золотистых волосах запутались солнечные зайчики, а платье было соткано из нежной первой зелени и пахло дождем. Она услышала тонкий, едва различимый плач.

— Кто здесь плачет в моем лесу? — ласково спросила Весна, наклоняясь к самой земле.

— Это я, Беляк! — пропищал цветок, из последних сил удерживая свою головку. — Баба Докия рассердилась, она хочет заморозить всё живое! Она спрятала солнце за серыми тучами! Помоги мне, Весна, согрей меня!

Весна улыбнулась, и от её улыбки воздух вокруг стал слаще. Она прикрыла цветок своими теплыми ладонями. Но Баба Докия, увидев это из своего замка, пришла в ярость.

— Не бывать этому! — закричала она.

Она взмахнула посохом, и прямо из-под снега вырос колючий, черный терновник. Его острые, как иглы, шипы преградили Весне путь, впиваясь в её нежные руки. Весна не испугалась. Она знала: если она отступит сейчас, мир останется во власти льда навсегда. Она решительно протянула руки сквозь колючки, чтобы согреть Беляка, и острый шип больно уколол её палец.

Одна капелька горячей, алой крови упала прямо на белоснежный лепесток подснежника и на девственно-белый снег вокруг него. И случилось чудо! Там, где смешались белизна зимнего снега и алый цвет жизни, родилась волшебная нить. Она сама собой закрутилась, заплелась в косичку и превратилась в двух маленьких куколок: Белую и Красную.

— Что это, Весна? — прошептал пораженный Беляк, чувствуя, как внутри него разливается тепло.

— Это Мэрцишор, — ответила Весна, и голос её звучал как пение ручья. — Мой тайный знак. Белый цвет — это твоя чистота, это мир, который наступит, когда стихнут бури. Красный — это моя кровь, моя любовь и сила жизни, которая всегда сильнее любого мороза. Пока люди будут носить эти цвета у сердца, Баба Докия будет бессильна.

В это время в обычном уютном доме в городе Бендеры маленькая девочка Иринка и её брат Максимка сидели у окна и грустно смотрели на улицу.

— Смотри, Макс, опять снег повалил, — вздохнула Иринка. — Мы же завтра хотели в парк идти… Наверное, Весна заблудилась в лесах у Днестра.

— Ничего она не заблудилась! — уверенно ответил Максим, доставая из заветной маминой коробки мотки ярких ниток. — Нам бабушка что говорила? Весна — она как гостья. Если мы её не позовем, если не покажем, что ждем её, она может подумать, что нам и в шубах хорошо. Давай плести!

Дети принялись за работу. Иринка выбрала самую белоснежную шерсть, а Максим — нить цвета спелой вишни.

— Макс, а ты знаешь, почему ниточка должна быть обязательно крученая, а не просто две нитки рядом? — спросила Иринка, ловко перебирая пальцами.

— Знаю! — важно ответил брат, стараясь ровно вращать карандаш. — Бабушка рассказывала: это как две дороги. Белая нитка — это серебряный путь Зимы, она уходит. А красная — это огненный путь Солнца, оно приходит. Они должны переплестись крепко-накрепко, чтобы Зима и Лето не ссорились, а плавно сменяли друг друга. Это как косичка дружбы между холодом и теплом.

Вдруг в окно нетерпеливо постучала синичка. В клюве у неё было что-то необычное. Дети открыли форточку, и на подоконник упал… настоящий маленький подснежник, один лепесток которого был ярко-алым!

— Ой, смотрите! — закричала Иринка. — Это же привет от самой Весны! Это знак! Она уже здесь, совсем рядом! Утром первого марта город преобразился. Едва солнце встало над Бендерской крепостью, дети вышли на улицу. На куртках у них сияли мэрцишоры, которые они смастерили вчера. И не только у них! Каждый прохожий, каждый сосед нес на груди этот маленький красно-белый флажок победы.

Старый дедушка Ион, сосед по лестничной клетке, поправил свою кепку и подмигнул ребятам:

— Ну что, казаки, победили Бабу Докию? Гляньте-ка в небо! Смотрите, как она злится, старая!

Действительно, высоко в небе над седым Днестром кружили последние, злые снежинки. Но они таяли, едва коснувшись лиц улыбающихся людей. Солнце припекало всё сильнее. Баба Докия, увидев из своего замка тысячи и тысячи красно-белых символов на груди у жителей Приднестровья, поняла: её время вышло. Она больше не могла удерживать холод там, где сердца людей пылали весной.

Она тяжело вздохнула, сняла свою двенадцатую меховую кофту, потом одиннадцатую… и когда упала последняя, Баба Докия не исчезла. Она превратилась в легкое, пушистое белое облачко, которое тихо поплыло над рекой, обещая теплый весенний дождь.

— Мама, а что мы будем делать с мэрцишорами, когда март закончится? — спросил Максимка, когда они возвращались с прогулки.

— Мы пойдем в наш сад, — улыбнулась мама. — К нашему самому старому дереву — к абрикосу, что растет под окном. Мы бережно снимем ниточки с одежды и привяжем их к веточкам.

— Зачем? Чтобы дерево было нарядным, как на Новый год? — засмеялась Иринка.

— И для этого тоже. Но главное — чтобы дерево почувствовало нашу любовь. Тогда оно подарит нам самые сладкие плоды. Есть такая тайна: каждое доброе желание, которое ты прошепчешь дереву, пока завязываешь узелок Мэрцишора, улетит вместе с весенним ветром прямо в ладони Девы Весны. И она обязательно его исполнит. Вечером, когда в доме пахло свежим чаем с липой и медом, Иринка забралась к бабушке на колени.

— Бабуль, а почему Мэрцишор такой маленький? Ведь Весна такая большая и сильная!

Бабушка Ольга прижала внучку к себе и тихо сказала:

— Потому что большое счастье, Иринушка, всегда начинается с самого малого. С одной тонкой ниточки, с одной искренней улыбки, с одного доброго слова, сказанного другу. Мэрцишор — это как карманное солнышко. Мы дарим его друг другу, чтобы согреть душу после долгой зимней спячки. Пока мы помним об этом, в нашем крае всегда будет мир и свет.

Дети уснули, а на их тумбочке в лунном свете лежали два сплетенных человечка — белый и красный. И если присмотреться очень внимательно, можно было увидеть, как они тихонько покачиваются, будто танцуют под музыку весеннего ветра, празднуя великую победу тепла над холодом.

С тех пор каждый год, когда февральские метели начинают затихать над берегами Днестра, люди достают заветные коробочки с нитками. Они знают: пока на груди горит красно-белый огонек, никакая зима не страшна. Ведь Мэрцишор — это обещание того, что жизнь всегда продолжается, а весна — обязательно придет.