Граница циклона

Без права на кредит

Стол менеджера кредитного отдела стоял напротив входа, так что клиентам приходилось сидеть спиной к двери. Подсознательно это усиливало чувство незащищенности: клиент меньше спорил и быстрее соглашался на условия банка.

Сам Егор, молодой человек двадцати пяти лет с бледным от офисного света лицом и аккуратной, но безжизненной прической, казался такой же частью этого продуманного интерьера — правильной, но чужой. Он выглядел худощавым и немного сутулым, будто прятался внутри своего пиджака, купленного для солидности.

Всюду окружали эти маленькие банковские хитрости. Ковер с геометрическим орнаментом, что незримо направлял клиента к его столу. Шариковая ручка с утяжелителем для придания важности моменту подписания договора. Удобные, но не слишком, диваны, где клиенту не расслабиться, зато тот готов сразу перейти к делу. Даже бесплатный кофе. Его подавали ВИПам в фирменных кружечках по сто миллилитров, а не в стандартных двести. Клиент и пил быстрее, и неосознанно чувствовал заботу банка. Егор знал каждое из этих мелких ухищрений и презирал их все.

Это мама видела в нём банкира. Когда отца не стало, она с особым усердием взялась опекать сына. Едва ли не каждый день вдалбливая, что он обязан устроиться, ведь её в любой момент может не стать.

Руководство требовало новых контрактов, но найти клиентов в июне в Мурманске казалось также нереально, как увидеть мурманское лето. Егору всегда казалось, что в Мурманске лето просто массовая галлюцинация, как новая девушка с сайта знакомств: всем рассказал, но никто и даже сам её не видел.

Город за окном вымер. Половина жителей укатила на юг, вторая еще собирала чемоданы.

— Из кабинета совсем не выходишь! — звенел в трубке взволнованный мамин голос. — Егорка, ты там сгниешь, — будто он не в офисе, а на дне Баренцева моря. — Дядя Рома и его жена Катя с сыном завтра выезжают на юг. Несколько дней в палатках. И ты собирайся. Бери отпуск, отгулы. Что хочешь. Но, чтобы неделю ты у меня отдохнул, — категорично добавила мама.

                                                                                                         Невидимые нити

Неделя в кемпинге на Бугазской косе промчалась шустрой ласточкой. Егор и не заметил, как за эти дни совсем перестал бояться испачкать руки, не морщился при виде песка в еде, даже научился ставить палатку, пусть и криво.

Лёва, его пятилетний племянник, всё чаще просил почитать перед сном, и засыпал, уткнувшись в спальник. Катя, вчера ещё просто тетя, теперь улыбалась ему, точно старшему сыну. А Роман давно перестал подкалывать беспомощным клерком, и искренне радовался, что Егор, наконец, понял — он не лишний.

Последним вечером в лагере, когда Егор без особых успехов ловил сигнал у скал, чтобы предупредить маму об отъезде, на телефон пришло сообщение:

                                                    МЧС: в районе Сочи ожидается ураган, грозы,

                                                             возможны смерчи с выходом на сушу

— Нас это не касается, — заверил Роман, глядя на карту ветров. — Максимум, облака пригонит, а утром не торопясь соберемся и в путь.

— Понимаю, Сочи далеко, но ведь неспроста смс разослали и нам, тем, кто на косе, — возразил Егор.

— Перестраховщики. Мы каждое лето с палатками. Вот в прошлый раз тоже штормом пугали, в итоге ни ветерка.

— А если ураган все же случится?

— Послушай, Егорыч. — Роман поддел ботинком стропу палатки и та едва поддалась. — У нас не лагерь, а крепость. В дождик крепче сон. — Он вынул из кармана одноразовый пакетик сахара и всучил Егору. — Держи вот. Попьешь утром с кофе.

Еще долго Егор не мог уснуть, неуютно ворочаясь в своей штормовой палатке. Вслушивался, как шумит море, как Лёвка за тонкими стенками, там, в соседней палатке с родителями едва уловимо сопит.

Он провалился в сон всего на мгновенье, как точно хриплый хищный бас вырвал его в реальность. Он открыл глаза, не совсем ещё понимая, что происходит. А потом мир взорвался.

Палатка тряслась, словно её хотел сорвать с земли невидимый великан. Входной клапан вывернулся и непрерывно стучал о натянутую барабаном стенку. Егору захотелось зарыться в спальник, точно ничего не произошло, спрятаться, исчезнуть. Молнии били настолько близко, что ослепительные вспышки проникали сквозь ткань, и так часто, что становилось светло как днём. «Как там ребята?» — промелькнула мысль. Егор сделал над собой усилие и приоткрыл выход, как ураган ворвался. Времени медлить не стало. Босиком он выскочил в ночь. Штормовой ветер взмывал песок ввысь и тот больно жалил глаза, и живот, и ноги. Егор посмотрел на палатку ребят. Напряженные стропы свистели, но она держалась. Внутри всё оставалось недвижимо. «Меня бросили», — паника овладела всего на секунду, но Егор тут же отогнал её криком:

— Пожар! — не зная почему завопил он.

В следующую секунду к нему выскочил Роман. Егор успел заметить, что впервые видит в его широко раскрытых глазах ужас. Оцепенение длилось недолго.

— Шатёр! — Егор даже не узнал свой голос, громовой, командный. — Его сейчас унесет!

В мгновенье они с Романом повисли на внутренних дугах, пытаясь удержать конструкцию. Центральный массивный шатер их лагеря крепился стропами к пятилитровым канистрам, глубоко зарытым в песок, к машине и к палаткам. С каждым новым порывом те содрогались в такт массивному, раздутому лопуху шатра.

Казалось, температура упала до нуля, тело знобило, и силы быстро кончались. Егор то и дело озирался к морю, боясь самого страшного — увидеть во вспышках черную воронку смерча.

— Думаю, пронесёт.

— Очнись! — Егор рявкнул так, что Роман оторопел. — Нужно срочно валить.

Ветер усиливался, и каждый новый порыв стремился смести лагерь прочь. Купол шатра выгнуло, точно парус. Стальные дуги скрипели и ныли. Металлические колышки разбросало, ножки взмыли. Егор успокаивал себя: «Шатер надежно висит на стропах, он крепко привязан к канистрам, к машине и… и к палаткам». Мысль эта ударила так больно, что он зажмурился.

— Если стопы не выдержат и шатер взлетит, он утащит за собой палатки! — прокричал Егор. — Срочно своих в машину!

Но они с Романом висели на шатре, и, казалось, только это спасало. Отпустишь, он сорвется в бушующую бездну, увлекая всё и вся за собой, где смерть.

— Катя! — взревел Роман, — но бушующий свист заглушил слова.

Мужики продолжали висеть, не смея разжать побледневшие пальцы. Озноб не проходил. Глухой щелчок и стропа штормовой палатки, та, что крепила её к шатру, лопнула. Безвольным шнурком она устремилась по ветру. Штормовую палатку, где еще пару минут назад тревожно спал Егор, развернуло и раздуло, словно пакет. Она металась и подпрыгивала, оставшейся стропой удерживаясь за кемпинговую палатку ребят. Еще чуть-чуть и сорвет её за собой.

— Ромыч, режь стропу! Унесёт!

— Не пущу, в палатке сын. Катька! — Роман понимал, кто-то должен отпустить шатер и как-то срезать штормовую палатку, но боялся разжать пальцы, думал, веса Егора не хватит и тогда шатер взлетит и утащит в ураган жену и сына. Не знал, как правильно, а потому продолжал держать.

Внезапно, всего на мгновенье порывы стихли, и показалось, в это образовавшееся окно затишья и можно рискнуть успеть:

— Беги, пацан. Держу, — оскалился Роман звериным рыком.

Онемевшие пальцы соскользнули. Кувыркаясь, Егор оказался возле своей палатки и бросился на неё, широко расставив лапы, точно хищник.

Палатка взбрыкнула, щелкнула по лбу и опрокинула в песок. Затем она чертыхнулась и выплюнула в пустоту неба остатки содержимого. Ночная мгла вмиг поглотила мягкий коврик, спальник, какую-то одежду. Крепко раздув бока штормовая палатка билась и стучала о песок. Вслед за ней тугая стропа вытягивала и кренила кемпинговую палатку Романа.

— Режь! — крик Романа смешался с металлическим скрипом дуг.

Время точно замедлилось, и Егор успел оглянуться вновь. Море вскипало и стремилось вверх, а буря срывала взлетающую воду, замешивала с песком и грубо швыряла в лица. Егор чувствовал этот солоноватый привкус в носу. Он различил в двух шагах под ногами широкий охотничий нож, которым вчера Роман делил яблоки. Натыкаясь коленями о разбросанные по лагерю вещи, Егор крепко ухватил рукоять. Взмах ножа о стропу и яркая штормовая палатка беззвучно унеслась ввысь.

Мухой Егор вернулся к шатру. Вдвоем на какое-то время они справились, и ножки шатра вернулись к земле.

— Рвём отсюда! — рыкнул Егор. Он выглядел настолько взбешенным, что глаза, казалось, исчезли вовсе, остались лишь узкие тени под бровями.

— Катя! — захлёбывался Роман, но голос его тонул в грохоте.

Молнии били, хлестали море извилистыми плетками, освещая пространство и лица мертвенно-белым светом. Песок врезался в кожу, словно осколки. Егор вновь и вновь озирался, но кривых черных труб над морем не вырастало.

Налетел шквал, и шатер вновь взмыл. Его плотная ткань билась под пальцами пойманной жалкой птицей. Неожиданно для себя Егор почувствовал по рукам липкий жар и понял, металл сдаётся. Он лопается и впивается в побелевшую мякоть ладоней. Рому тоже перекосило. Он кряхтел, стонал, выл. А потом металл не выдержал, тонко скрипнул и сложился кривой дугой. Мужики прижали его к земле телами. Разодранная ткань обессилено хлопала о песок.

— Теперь, — вновь скомандовал Егор.

И Роман в один прыжок оказался в своей палатке. Еще секунда и он с Лёвкой на руках большими прыжками у своего Доджа.

— Ключи! — выбегая из палатки, завопила Катя. Шквал сбил её с ног. Роман кинулся обратно. Она вскочила, обвила мужа за шею, спрятала в спину лицо. И вот они уже у машины. Роман торопился. Движения напряжены. Губы собраны в тонкую нить. Руки мелко дрожали. Ключ соскальзывал, не попадал в замок. Ветер стрелял песком, словно картечью. Заталкивая в салон, Роман невольно приложил Лёвку о дверь макушкой. Мальчик даже не пискнул.

Взбешенное Черное море бросалось на берег. Егор обернулся ещё, в этот раз с огромным новым для себя чувством — появись там наконец смерч, или хоть громадное в небоскреб чудище с щупальцами у морды, не испугается, не побежит. Он понял, больше нет страха. Потому как страх, это когда ты один. А он не был один. Он защищал своих.

                                                                                                       Песок в карманах

Яркая вывеска кафе «Северный ветер» при заправке светилась и манила в темноте словно оазис. Здесь пересекались бегущие от моря дороги.

— Три двойных чизбургера, — компания ввалилась в переполненное заведение. Одежда еще пахла морской солью и дождем. Песок забился всюду: в волосы, под ногти, даже в уши, — два фрэнч-дога, средняя фри и, — Роман оглядел всех, — четыре больших Пепси. Мы заслужили.

Катя с нежностью поправила бинт на его ладони и отправила Лёву умыться. В помещении царила духота, висел плотный запах жареного масла. Егор отыскал на баре пульт и пролистал каналы до новостного:

…из-за слияния черноморского циклона и каспийской депрессии Краснодарский край столкнулся с масштабными разрушениями. Граница циклона пришлась на побережье в район Бугазской косы, где полностью уничтожен палаточный городок…

Роман побледнел, кулаки сжались так, что на бинтах проступили красные пятна крови. Егор жестом отозвал его на улицу, в сторону от Кати:

— Это всё из-за меня, — прошептал Роман настолько тихо, словно боялся услышать свои слова. — Я облажался. Думал вязать лагерь к шатру надежно. Я мог потерять сегодня и сына, и Катю. Всё из-за моей тупости. Если бы не ты.

Егор молчал и всматривался в пульсирующую над переносицей Романа вену. Крохотную, но сильную.

Парковку заполняли новые авто. Кафе бурлило. Егор стоял молча, чувствуя, как подрагивают пальцы. Адреналин отступал, оставляя пустоту и противную слабость во всём теле.

— Да брось, — наконец ответил Егор, и голос прозвучал хрипло. — Я сам… Знаешь, как я испугался? Сейчас вот вспоминаю и будто не я там был в шторме. Какой-то другой человек.

Роман поднял на него взгляд усталый, потерянный.

— Испугался? Но ты же не сбежал. Не спрятался.

— Думаешь, не хотел? — горько усмехнулся Егор. — Когда палатку рвать начало, на секунду мысленно зарылся в спальник и замер. Глаза закрыть и не видеть, не слышать всего. Второй раз и не знаю, поступил бы так же, выскочил ли? Может, ты и прав, я не сбежал, но внутри-то я именно что сбежал. В панике. Просто ноги не понесли прочь.

Роман осмотрел свои забинтованные ладони, сжал и разжал кулаки, чувствуя жгучую боль.

— Будем считать, повезло, — тихо подытожил он. — И всё же спасибо, что не зарылся в спальник.

— Сам удивляюсь, — хмыкнул Егор. — А еще смотри, — он протянул вымокший одноразовый пакетик сахара.

— Боже, — Роман, наконец, улыбнулся. — Тот самый?

— Ага. Уцелел чудом.

— Идём, я обещал тебе утром кофе, — Роман толкнул дверь и на него снова обрушились голоса вперемешку с запахом жареного картофеля.

— Я догоню, — Егор остался один. Светлело. На небе царила странная, звенящая ясность. Облака плыли неторопливо, как диковинные морские создания.

«Вот медуза, — подумал Егор, заметив клубящийся силуэт с длинными во весь небосвод щупальцами, что терялись за горой на востоке. — Дальше кит, громадный, неповоротливый, плывущий к Луне. А там, у самого горизонта рыба с растопыренными плавниками, застывшая в прыжке. Словно ураган чудовищной силы извлёк эти существа из пучины и разметал по небу. И мы могли бы сегодня также, — мелькнуло у него. — Закончиться и стать такой медузой или просто туманом, но мы живы».

Егор постоял на улице ещё минуту, глядя, как над заправкой гаснут последние звезды. Все эти назойливые мысли о карьере, правильных решениях и о том, что подумают другие, их будто унёс ветер. Затем кряхтя потянулся — тело ныло, как после драки. В широком панорамном окне он удивился своёму отражению. Всклокоченные волосы, исцарапанные песком щеки, усыпанный мелкими ссадинами лоб. В осанке не осталось и следа прежней сутулости, скованности. Он стоял легко, чуть расставив ноги, будто земля под ним, наконец, стала твердой. И Егору представилось, что здесь в свои почти двадцать пять он, у окна безымянного кафе, мчится через незримую границу циклона между до и после. Где-то далеко, далеко впереди зовут огни новых незнакомых городов, и Егор знал, это не конец пути, а всего лишь очередной его поворот.