​Клятву Гиппократа давшие?

Случилось то, что разделило жизнь на «до» и «после»… Почти полвека в больнице не лежала (роддом не в счёт), а тут… Собралась с внуком в Храм на Причастие, хорошо, хоть написать ему успела, что еду. А по дороге случился инсульт.

Нет, сознания я не теряла, ровно, как и память – не забывала ни имени своего, ни адреса, ни к кому ехала, а самое главное – стихов. Только передвигаться сама не могла – помню, как выводили на Воробьёвых горах. И речь заторможенной стала…

На шестьдесят процентов инсульт. В реанимации, правда, менее суток провела, перевели в обычное отделение. В тот день воскресенье было…

Но сказала одна женщина-врач, что я была пьяна! Помилуйте, я пью раз или два в год слабые напитки, потому что, во-первых, крепкие не могу позволить (однажды мужу подарили коньяк, я выпила грамм 30 – не более, так думали, что скорую вызывать придётся), а во-вторых, мне и так хорошо – незачем искусственно добавлять допинг.

Кроме того, напоминаю, что мы с внуком причащаться собирались, а значит, вообще ни есть, ни пить ничего нельзя. (Внук в тот день, Слава Богу, причастился).

От меня пахло спиртным?! Как известно, во время инсульта многие способность говорить теряют, а я вроде бы и не потеряла.

Я попробовала сесть — удалось, к счастью великому. Я сделала это, чтобы не решить окончательно, что в 61 год не свалку, в утиль пора. Да вроде бы ничего запрещённого я не делала. Но врач, которая решила, что я пьяна, предложила меня…привязать к кровати…

За что? Почему? За то, наверное, что вбила себе в голову, что я пьяная, хотя, повторяю, повода для этого не было. За то, что в моей сумке нашли множество губной помады? (Кстати, для чего рылись?!) И вообще, а это каким боком? А, может быть, потому, что выглядела я хорошо, несмотря на недуг?!

И почему никто не подумал, что во время инсульта стресс подобного рода может стать необратимым? Больница всё-таки, а не тюрьма. И больница не психиатрическая.

Позже, когда я рассказывала об этом бывшим студентам, все возмущались.

Но так или иначе, врача никто не поддержал — и в основном ко мне относились благосклонно. Может быть, потому, что выглядела хорошо…

Только вчера, даже в тот день утром у меня как у репетитора по русскому языку было

12 учеников – некоторые 2 раза в неделю – и в миг не осталось никого…

Пришлось всех в срочном порядке обзванивать, причём делала это моя дочь. Я получила

от некоторых родителей слова благодарности – бабушка одного ученика написала, что он стал интересоваться поэзией, а мама ученицы позвонила и сказала, что дочь сдала пробник на «отлично», что даже учительница сначала не поверила, но девочка доказала свою компетентность, и т.д., и т.п. Пришлось в срочном порядке другим репетиторам передавать, потому что я не знала, когда сумею продолжить…

Кстати, в больнице сиделка со мной каждый день, а то и по два раза ходила, а здесь, в реабилитационном центре… «Срочно ложитесь», — сказала врач, даже с некоторым испугом, когда я сидела. Это с чего, для чего, во имя чего? Как ни высокопарно звучит. Могу сидеть и сижу. Хорошо, другой врач заступилась, сказав примерно то же самое. Повторяю: это – реабилитационный центр, где изначально всё должно быть направлено

на исправление. А здесь, получается, перестраховка, беликовский принцип: «Как бы чего не вышло»? А промедление может быть смерти подобным.

А тут ещё… Ко мне пришли две институтские подруги – и я пошла по коридору на ходунках. Реакция медсестры тоже оказалась неожиданной: «Вам дочь разрешила?»…

Без комментариев. Дочери надо, чтобы произошли необратимые процессы? Ей надо, чтобы я всю жизнь ходила на ходунках? Понятно, если бы ещё швы после операции разойтись могли, а здесь… Вопросы риторические, конечно, и никто нам всерьёз не мешал. Только осадок, конечно, остался. И ещё моя подруга заметила неблагосклонную реакцию со стороны медперсонала. Помилуйте, это вместо радости – радости от того, что кто-то из лежачих встал и пошёл? А может быть, никто не хотел, чтобы я встала, или всем было без разницы, всё равно? Вспоминается невольно, как в диком африканском племени, страшно вымолвить, немощных стариков, утративших способность трудиться, отдавали на съедение хищникам…

А мне только 61 год – и трудиться я могу…

Короче: когда меня выписали, я дней пять ходила с ходунками, через некоторое время сумела влезть на велотренажёр, потом стала ходить в храм причащаться и даже поехала через всю Москву к внуку. Причастились спустя девять недель.

Удивительно, но все работы на конкурс «Алтарь Отечества» я успела отправить до того, как меня разбил инсульт. И внук запись на видео сделал в самом начале января – потом просто некогда было бы.

А самое главное – с двумя учениками я занималась вплоть до экзамена. Это, конечно, чудо.