Жили-были Луна и звёзды – Сказка на небе
(Фрагмент)
Жили-были Луна и звёзды. Жили они на небе, которому конца и края не было. Звёзд насчитывалось тысячи и миллионы тысяч, а Луна была одна. Луна жила-была не сама по себе; так вышло, что пребывала она во второстепенных лицах с тех самых пор, как помнит себя. С самого своего рождения она ощущала себя не самостоятельной единицей, а спутницей планеты Земля. Это ей очень мешало во всех отношениях.
Звёзды ничьими спутницами не были, и любая, даже обычная, неказистая звезда считала себя самым главным светилом во вселенной. Возраст звёзд и звёздных скоплений невообразимо огромен, возраст планет – гораздо… менее того. Звёзды вместе с окружающими их планетами и прочими небесными телами, приписанными к ним, образовывали галактики. Галактик – несметное число. Все без исключения галактики входили в реестры разнообразных вселенных; какой-то галактике повезло больше, какой-то меньше.
Вселенных на небе скопилось тоже несколько тысяч или даже больше. Все они дружно наполняли собой сундук сокровищ Космоса. Космос – хранитель и повелитель всех и вся, всё материальное пространство тьмы и света, все без исключения объекты этого пространства принадлежали ему. Он владел бесчисленным множеством вселенных и, наверное, до конца всего богатства своего не знал. Ну, на миллион чего-то меньше, на миллиард чего-то больше – какая разница? На детали не разменивался, был снисходителен и относился к своим вселенным как добродушный отец к избалованным дочерям. Вселенные пользовались его добротой и творили, что хотели, у него же «на глазах», а он специально закрывал глаза, чтоб не видеть того, чего не хотел и знать. Любая отдельная вселенная, как повелось, обладала и распоряжалась своим несметным богатством единолично. Вселенская лояльность изначально пресекала грубые нарушения законов, поддерживающих логическое равновесие параметров пространства и времени во всех её регионах.
Интересующая нас Вселенная полагала себя наиважнейшей в Космосе. И разве у кого-то возникали возражения? Вселенная была строптива и доверяла только себе – без объяснений манипулировала галактиками, не отдавала им на откуп ни звёзды, ни иные небесные тела, относящиеся к ним. Она по-хозяйски требовала от всех находящихся в её безраздельной власти небесных тел и объектов не подавать повода для спонтанного переформатирования галактик ни в одной, даже самой захудалой из её областей – будет только хуже.
– Конечно, науку подчинения я проходила, – соглашалась покорная Луна, – и откуда бы я ни взялась, как бы мне ни хотелось изменить свою долю, этому не бывать. Напрасно магнитные поля сбивают меня с толку, напевая песню о том, что с их помощью я могла бы…
Магнитные поля, радиационные потоки и космические лучи – не без ведома Хозяйки-вселенной – легко пронизывали эту самую Вселенную, внося некоторое, порой негативное разнообразие в околопланетные пространства, да и в атмосферу самих планет. Вселенная допускала такие вольности – перемены, не противоречащим законам её развития, неизбежны. И в то же время она не слишком озадачивалась судьбами каких-то там планет, которым и счёт вела небрежно, подражая Космосу.
Интересующая нас и Луну галактика в самой интересной для нас Вселенной носила название Млечный путь. Эта галактика не была центральной во Вселенной, но прославилась стабильно красивыми, вытянутыми формами, своеобразным устройством, сдержанной внутренней политикой, чем и взыскала уважение на просторах Вселенной, а главное – в Космосе, вроде как любимая внучка своего дедушки. Все двести миллиардов звёзд, составляющих Млечный путь, очень гордились своим сиятельным коллективом – поди, поищи такой же путь!
– Вот если бы сам Млечный путь вступился за меня, то и мне бы нашлось подходящее, приятное для меня место в какой-нибудь другой планетной системе, в какой-то милой компании. Я убеждена в этом! – вздыхала Луна. Её совершенно не интересовал тот факт, что далеко не каждая звезда, по душевной щедрости Вселенной, имела собственную планетную систему, а только одна, то ли из трёх, то ли из двадцати пяти, смотря по обстоятельствам. Да и какие планеты вращались вокруг звезды, ещё проверить надо. – Подумаешь, великое дело! Мне же не все системы нужны сразу, а только одна.
Одна Луна, одна звезда, одна галактика – идеальное сочетание…
– Разве? Сочетание единиц? Это абсурд, а не идеал, – с обидой возразила бы Луна. – Родному Млечному пути есть, чем гордиться, в том числе и… Меня в этом списке нет.
Звёзды тоже могли бы пожаловаться на дискомфорт своего положения в Космосе. Многие из них испытывали постоянные тревоги, связанные с внутренними энергетическими процессами. Вопросы коллективного устройства также не были решены в пользу звёзд. На первый взгляд, звёзды распределялись рационально между безучётным числом галактик, вместе со своими планетами, межзвёздными тучами газа, пыли, тёмной материи и прочими небесными телами. На второй же взгляд просматривалась непоследовательность такого распределения, а при детальном рассмотрении выходило, что хаос царил безраздельно в самых заметных семействах звёзд. Видимо, поэтому сотни, а то и тысячи звёзд, имели веские причины для недовольства, и это вносило великую смуту в устройства галактик.
Млечный путь – некоторое исключение, загадочное и неповторимое. Но всё равно, Луне важно одно: звёзд-то много, а она, Луна, – одна. Да ведь и Земля – одна, и другие планеты Космоса, коих и не перечесть, тоже не были точной копией друг друга, и каждая – с характером. Примечательно и то, что Луна оказалась самой значимой спутницей из спутниц и спутников планет, входивших в систему звезды со звонким именем Солнце. Меркурий, Венера, Земля, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран, Нептун и малышка Плутон – девять своеобразных планет, в перечисленном порядке, вместе с их разнохарактерными спутниками и спутницами, вращающиеся вокруг Солнца, которому и были поручены Млечным путём от лица Владычицы-вселенной не то, чтобы раз и навсегда, но по расчёту, на неопределённое время.
Планеты своей собственной системы, включая спутников и спутниц, Солнце контролировало по настроению – то придирчиво, то небрежно. Как полагали подчинённые Солнцу передовые планеты, то есть ближайшая к нему четвёрка, звезда эта слишком много брала на себя, но, честно признаться, столько же и отдавала. Погасни она, например, и…