Фантазёрка
Фантазерка
Лина Богданова
Серые глаза смотрели с вызовом. И интересом.
– Неужели… – застучало в висках встревоженное сердце.
Я смутилась и опустила глаза в журнал. Спасительный глянец! Не выглядеть же полной дурой. Весь вечер. А потом всю ночь пялиться в мелькающие за окном пейзажи и клясть собственную нерешительность.
***
Мама называет меня фантазеркой, горестно вздыхая при этом. А что плохого в моих фантазиях? С ними жить как-то приятнее. Хочешь – летишь на Багамы, хочешь – выходишь замуж за арабского шейха … Хотелось много. Разного. Не сидеть же всю жизнь в стенах тесного кабинета, перебирая доступные кандидатуры – от лысого пузатого начотдела до импозантного философа-дворника. Впрочем, насчет их доступности мои прабабушки надвое сказали: дворник был обременен многочисленной семьей, а шеф давно переключился на худосочных старлеток.
Так сложилось, к сорока пяти я приблизилась в незавидном положении старой девы. С заметным отклонением от реальности в сторону притягательного мира грез.
А ведь Господь меня не обделил. Ни умом, ни привлекательностью, ни характером. По всему выходило, что счастливчик, которому бы достались все эти прелести, ни разу бы не пожалел о выборе. Обидно – вся жизнь в сплошных «бы». И никакого намека на того самого счастливчика.
Впрочем…
***
Я подняла глаза на своего попутчика. И содрогнулась от пронзительности его взгляда. Уши запульсировали тысячами встревоженных клеток. Что он может обо мне подумать! А ведь ночь впереди. И полупустое купе. Интимная обстановка за полсотни долларов…
Да как он мог предположить, что я… Кошмар! Стыд-то какой… Бред…
Спасительный глянец выдал статейку о неравном браке. Ничего себе отвлечение! Я «углубилась» в чтение, вспоминая такой похожий эпизод, случившийся лет десять назад…
***
В купе было душно. И пусто. Впрочем, оконная рама опустилась без проблем. Я освежилась в туалете. Заколола волосы в пучок. Переоделась. Заказала бутылку холодной минералки.
И устроилась с максимальным комфортом. Так бы до утра!
Выпила стакан воды. Съела купленный на вокзале йогурт. И взялась за книжку.
– Разрешите?
Мужчина! К тому же симпатичный. Уши запылали, сердце застучало. Руки суетливо исследовали одежду: не съехало ли что, не расстегнулось ли…
– Да, конечно… – опомнилась я. – Располагайтесь… пожалуйста.
Он забросил рюкзак на верхнюю полку. Стянул джемпер. Вышел в коридор. Исчез на некоторое время. К лучшему – прийти в себя мне бы не мешало. С чего это меня так повело? Ну, человек и человек. Да, мужчина. Да, хорош собой. И что с этого? Шеф тоже ничего себе, если не считать животика и старлеток. Да и дворник…
– Господи, о чем это я?
– И о чем же?
Казалось, он читает мои мысли. Этого еще не хватало! Нестерпимый жар перекинулся на щеки. Пополз по шее вниз.
– Какая вы хорошенькая…
А ведь он тоже ничего. Ну не говорить же об этом! Или говорить? А что, если… Я вздохнула. Потом выдохнула:
– Вы тоже… ну, в смысле внешности.
И бросилась в омут головой:
– Мне нравитесь…
Он взял меня за руку. Взглянул в глаза. Коснулся выбившейся из пучка прядки:
– Вы мне тоже нравитесь… очень…
Голова кружилась. Дыхание сбивалось. За окном мелькали облака, березы, море, пальмы… Безлюдный пляж в тихой романтической бухточке. Шампанское в ведерке со льдом. Клубника со сливками. Скрипичный квартет. Танго в морской пене…
Его объятия напоминали прикосновения крыльев бабочки. Поцелуи пахли клубникой. Ветерок игриво развевал полы моего шифонового сарафана. Солнце клонилось к закату. А душа с нетерпением ждала продолжения неожиданного счастья.
А разве бывает счастье ожиданным?..
– Поужинаем вместе?
Его вопрос вернул меня с морского пляжа в духоту купе. А я-то намечтала!
Смущение было настолько глубоким и обезоруживающим, что я буркнула нечто нечленораздельное. Категорически отказываясь от предложения.
Господи, что он мог обо мне подумать?! Волна стыда и раздражения захлестнула с головой. Заставила забиться в сооруженную воспаленным сознанием раковину. Тут бы расплакаться впору… Исчезнуть… Раствориться… все лучше, чем сгорать от стыда рядом с этим невозмутимым совершенством…
Сумерки принесли с собой успокоительную прохладу. И покой. Похоже, мой спутник позабыл о моем существовании. Шуршал газетой и пакетом с пончиками. Надо же, сладкоежка. А я так люблю готовить!
Воображение тут же нарисовало уютную кухоньку, блюдо с фирменными эклерами. И довольную физиономию визави, тянущего руку за очередной пироженкой.
– Милая, сегодня ты превзошла саму себя…
Я кокетливо повела плечиком и улетела в мир неги и покоя.
– Что-то вы заспались…
Пробуждение было приятным. Вот только голоси интонации не слишком вязались с ночными видениями.
Я открыла глаза и уткнулась в недовольный взгляд совсем не серых глаз. Ерунда какая-то. Эти зеленые, чуть раскосые, с накрашенными ресницами.
– До конечной тридцать минут, – поджала губки проводница. – Я туалет закрываю…
Я соскочила с полки. Не то чтобы хотелось, но намек был понят и принят. На полпути поняла, что купе осталось пустым. Прекрасный незнакомец вышел ночью. А ведь мог бы остаться. Мог бы…
***
– Какая вы хорошенькая…
Я подняла глаза, оценив сидящие напротив достоинства.
А ведь хорош. Ну не говорить же об этом! Или говорить?
Он взял меня за руку. Взглянул в глаза. Коснулся выбившейся из пучка прядки.
Голова кружилась. Дыхание сбивалось. За окном мелькали облака, березы, море, пальмы…
Стоп! Не стоит улетать в фантасмагорические дали, когда рядом вполне ощутимое женское счастье. А то опять упущу. И снова десять лет буду искать, надеяться, верить. И снова: стоп! Какие десять лет?! Через десять мне исполнится пятьдесят пять! А принцы так долго не живут…
В окне мелькнуло синее крыло неуловимой птицы…
Я подняла глаза. Вдохнула. Потом выдохнула. И решилась:
– Вы тоже… ну, в смысле внешности.
И бросилась в омут головой:
– Мне нравитесь…
– Вы мне тоже…
Ничего особенного – ответ, как ответ. За одним исключением: в складывающейся ситуации не было ни грамма фантазии. На этот раз моя постоянная спутница позволила мне самой распорядиться подарком судьбы. И я не собиралась упустить шанс.