В этот день рождённая крестьянкой Уголья из печки вынимала. То была крестьянка-огнищанка – Траву прошлогоднюю сжигала. От костра, который разводила, Полыхало поле до заката. Очаговым углем отводила Голод, беды, ранние утраты. В русых волосах играло пламя, От огней сверкали её очи. Уголёк тот был похож на знамя, Огневыми были эти ночи.
НЕГАДАННОЕ ПЕРЕРОЖДЕНИЕ (Из цикла «Встречая второе пришествие НИЧЕГО»)
Венозная кровь почернела от страха, и в лед превратилась в кончинах жил… Неужто в смятенье ума я дожил, когда и мой ум допился до краха, до чертиков, пляшущих на костях надежд, превратившихся медленно в прах – до мозга костей обуял меня страх, что волосы вздыбились на руках. И понял, что ум меня к краху привел: коль не было света в душе моей нежной, то в ней расселились поземкою снежной цветы ледяные – предвестники зол, те, что растут без тепла и без света. Но наделил их Лукавый умом, ввел, как детей, он и в отчий мой дом, и заморозил память о лете. Грань между жизнью и смертью исчезла: смерть – и есть жизнь, а жизнь – это смерть… И суждено было мне умереть – пасть распахнула на жизнь мою бездна… Но словно искорка вспыхнул мой дух. Робкий огонь в душе зародился: это дух Божий мне в душу пробился музыкой дивной, ласкающей слух, светом любовным, теплом поднебесным, чтобы я в холоде переродился, и, как весна, своей жизнию взвился к Богу — восславить его своей песней.
Я погасил свои огни и топку загасил, я к шумной пристани пришёл и флаг свой опустил. Я к шумной пристани пришёл – никто не пригласил. Я погасил свои огни и трап свой опустил, и сам сошёл я по нему- по самому себе, я честь отдал, бродяг спугнул, шагнул я по земле. И вот по площади иду – асфальт, бетон, стекло, я в гости сам к себе пришёл – не ожидал никто. Я сел на стул, фуражку снял, рукою вытер лоб, потом я встал, жену обнял, детей к себе привлёк. Потом я вспомнил про корабль – про самого себя! – и снова встал, жену обнял и хлопнул дверью я!
Подстрочный перевод с английского Иосифа Гальперина. 1967 год
Вы рождаетесь рыжими, зеленоглазыми и патлатыми – такими, чтоб мир освоили и переиначили, как этот костёр: дрова обнимает лапами горячими. И сразу тепло и светло: ну а много надо ли для счастья? А лес возродится недолго думая; ведь, чай, не бедны – ни землями, ни дриадами. Ни дурнями. Обычные люди не любят таких – неистовых. А вы и не ждёте, что доброй припишут славы вам. Они говорят: кто не со мной, тот (воистину!) с дьяволом. И вы привыкаете быть молчаливыми, дикими, копить потихоньку тайны, играть со смыслами, угадывать шёпот – за травами, лица – за ликами, судьбу – за числами… Но травы примяты следами – сначала Ветхими, а после Новыми, всегда — равнодушно-медными… Не дремлет огонь, накормленный вдоволь ветками. И ведьмами.
Зачем ты дан? На время. На излёте. Когда луна вмещается в горсти. И некому сказать прости. Когда развеян прах И жребий брошен. И некому косички заплести. Казалось-всё! У пропасти я в пасти. У времени во власти- Не спасти… Но вдруг огонь дал жизни жилам. Страсти. Как будто все напасти Позади…
Какая магия огня – вокруг костра мои друзья. «Как здорово, что здесь мы собрались» – от суеты оторвались. Гитара рядом и плечо – в глазах истома, на душе тепло. Пока горит огонь – мы вместе, и чая в кружке граммов двести.
Погреться в стужу у камина и отравиться сигаретой с никотином, Колечки дыма в топку уползают, воспоминанья накрывают. Ищу метафору и рифму, хрустальную в руке вращаю призму – Искриться от огня вино, и всё, что было, то ушло.
Огню в печурке очень тесно – простора хочет, ищет место, Скакать, как необъезженный мустанг, сжигая колос и бурьян, Как вал девятый, шторм морской, как смерч в пустыне затяжной, Потоком хлынуть и стеной, сжигая всё безжалостной волной.
Чтоб не споткнуться о пороги, огнём проложит бакенщик дороги. Свет маяка в ночи сияет – спасение душам обещает. Огонь свечи мерцает на окне – и вера крепится во мне. На площади огонь горит – он память вечную хранит.
Ненастье. Вьюга бушевала. На цыпочках подкралась ночь, Прочь осень побрела устало- Печали дочь. Огонь в камине разгорался, Нам лица ярко осветив. В гостиной солнечного вальса Витал мотив. Сердца наполнились сияньем, Внимая музыке живой. Благословенно созиданье Любви земной.
Бороться с течением дней Немыслимо и невозможно. К намеченной цели своей Стремлюсь, как бы ни было сложно. Сквозь тернии рвусь лишь вперёд, Мечты за собой увлекают. В пучине житейских невзгод Душа встрепенулась живая. Строптивой судьбы виражи, Терзанья, тревоги, сомненья. Загадочные миражи… Не гаснет огонь вдохновенья!
В жемчужно-звёздной диадеме Высокое небо. Луна лиловая танцует Осеннее танго. Так много дальних стран прекрасных, Где я ещё не был, Не любовался видом Нила, Не внимал шуму Ганга. Мне подружиться со слоном- Великаном хотелось. Не спешно ехать по пустыне На верном верблюде. При встрече с тигром проявить Небывалую смелость… Огромный, пёстрый попугай Громким криком осудит! А время, словно карусель, Бесконечно кружится. Цветною бабочкой мечта Беззаботно порхает. Удача плавно ввысь взмывает Сиреневой птицей. Приветствует рожденье утра Заря огневая.
* * * Огонь… Огни аэродрома. Экзюпери до них не дотянул. Москва-Кассиопея и Сеул. Раздался гул турбин.Взлетаем! Саяны ждут.Аляска и Кабул. Но, падая, француз нас обнял сердцем. Умирая. В тот страшный раз Он до огней не дотянул.
Незнамо где, но где-то в бесконечном мирозданье Бог-выпускник закончил наконец-то обученье И был отправлен тут же на работу-созиданье По разнарядке, но̀ по своему предназначенью. И где-то на задворках всех изведанных Вселенных Был создан новый мир по всем канонам инженерным. По старой методичке Бог работал планомерно, Внедряя все Четыре элемента постепенно: Земля, вот Первый элемент – всему основой служит; Вода, что жизнь даёт, и связана с Землёй навеки; Да Воздух, чтобы жить на ней смогли бы человеки; Огонь живительный, чтоб жизнь не умерла на суше. Работал юный Бог не покладая рук шесть суток Да создал новый мир, где нет эмоций-баламуток. Тот мир живёт как заводной, как будто бы игрушка, Там нет души, не слышно звонких песен, смеха – жутко!
Бог-выпускник пришёл к Отцу с забавнейшим вопросом: Вот что не так случилось вдруг, по методичке ж делал? Но мир-то мой не развивается, застыл он просто, Да и потом, мне нынче кажется, он… оскуделый?!
Отец с Любовью искренней ответил Сыну грустно: В той методичке ведь существенного нет момента – Когда же созидаем там, где вечно было пусто, Не обойтись без Пятого в том деле элемента*!
_____________________________________ * «Пятый элемент» (англ. The Fifth Element) – фильм Люка Бессона.
Выходит возраст мой
на линию огня,
Но старости сдаваться он не хочет
И подкрепленья просит у меня,
Опасности в глаза хохочет.
И арсенал проверил в тишине.
Есть юности задор, умение трудиться,
Пока я с молодыми наравне…
А юмор-друг здесь может пригодиться.
Да и тылы надёжные вполне.
Есть фитнес-клуб,
любимые страницы,
Они помогут удержаться на коне.
Есть к жизни вкус и есть
к чему стремиться.
А если ранит здесь, на линии огня,
Недуг, предательство, разочарованье,
Любимый вынесет из пламени меня,
Надеюсь: выдержим мы это испытанье.
А если и любовь не сможет мне помочь,
Угаснет вдалеке едва заметной точкой,
Я буду ЖИТЬ! Смогу всё превозмочь!
Впишусь курсивом или мелкой строчкой.
В этот день рождённая крестьянкой
Уголья из печки вынимала.
То была крестьянка-огнищанка –
Траву прошлогоднюю сжигала.
От костра, который разводила,
Полыхало поле до заката.
Очаговым углем отводила
Голод, беды, ранние утраты.
В русых волосах играло пламя,
От огней сверкали её очи.
Уголёк тот был похож на знамя,
Огневыми были эти ночи.
(Из цикла «Встречая второе пришествие НИЧЕГО»)
Венозная кровь почернела от страха,
и в лед превратилась в кончинах жил…
Неужто в смятенье ума я дожил,
когда и мой ум допился до краха,
до чертиков, пляшущих на костях
надежд, превратившихся медленно в прах –
до мозга костей обуял меня страх,
что волосы вздыбились на руках.
И понял, что ум меня к краху привел:
коль не было света в душе моей нежной,
то в ней расселились поземкою снежной
цветы ледяные – предвестники зол,
те, что растут без тепла и без света.
Но наделил их Лукавый умом,
ввел, как детей, он и в отчий мой дом,
и заморозил память о лете.
Грань между жизнью и смертью исчезла:
смерть – и есть жизнь, а жизнь – это смерть…
И суждено было мне умереть –
пасть распахнула на жизнь мою бездна…
Но словно искорка вспыхнул мой дух.
Робкий огонь в душе зародился:
это дух Божий мне в душу пробился
музыкой дивной, ласкающей слух,
светом любовным, теплом поднебесным,
чтобы я в холоде переродился,
и, как весна, своей жизнию взвился
к Богу — восславить его своей песней.
Не бывает дыма без огня.
Небо тоже просто так не плачет.
Не ругайте все подряд меня,
Я на жизнь смотрю совсем иначе.
Для меня вот эти два луча,
Что спадают прямо на ладошки,
Будто блеск на острие меча,
Будто пляска двух огней в окошке.
Вот и ветер вольный... как свистит!
Так летит порой, что не догонишь.
Знаешь, как на сердце теребит,
Я за ним готова ... понимаешь?
Эта воля, это дерзновение,
Не поймать ее, не обуздать.
Через силу, через вдохновение
Заманить в капкан, околдовать.
15. 01. 2022 г.
День Победы
Сирени тонкий аромат,
Медалей тихий звон.
По парку много лет назад
Шагает батальон.
День этот майский не забыть,
По парку шла и я,
Чтобы колени преклонить
У Вечного огня.
Плакучей ивы у воды
Застывший силуэт.
Там втоптаны мои следы
В аллеи прошлых лет.
И там, у Вечного огня,
Где тишина строга,
Заплачет птица за меня
У памяти в ногах…
Джо Халпер Морская баллада
Я погасил свои огни
и топку загасил,
я к шумной пристани пришёл
и флаг свой опустил.
Я к шумной пристани пришёл –
никто не пригласил.
Я погасил свои огни
и трап свой опустил,
и сам сошёл я по нему-
по самому себе,
я честь отдал,
бродяг спугнул,
шагнул я
по земле.
И вот по площади иду –
асфальт, бетон, стекло,
я в гости сам к себе пришёл –
не ожидал никто.
Я сел на стул,
фуражку снял,
рукою вытер лоб,
потом я встал,
жену обнял,
детей к себе привлёк.
Потом я вспомнил про корабль –
про самого себя! –
и снова встал,
жену обнял
и хлопнул дверью я!
Подстрочный перевод с английского
Иосифа Гальперина.
1967 год
Вы рождаетесь рыжими, зеленоглазыми и патлатыми –
такими, чтоб мир освоили и переиначили,
как этот костёр: дрова обнимает лапами
горячими.
И сразу тепло и светло: ну а много надо ли
для счастья? А лес возродится недолго думая;
ведь, чай, не бедны – ни землями, ни дриадами.
Ни дурнями.
Обычные люди не любят таких – неистовых.
А вы и не ждёте, что доброй припишут славы вам.
Они говорят: кто не со мной, тот (воистину!)
с дьяволом.
И вы привыкаете быть молчаливыми, дикими,
копить потихоньку тайны, играть со смыслами,
угадывать шёпот – за травами, лица – за ликами,
судьбу – за числами…
Но травы примяты следами – сначала Ветхими,
а после Новыми, всегда — равнодушно-медными…
Не дремлет огонь, накормленный вдоволь ветками.
И ведьмами.
Зачем ты дан?
На время.
На излёте.
Когда луна вмещается в горсти.
И некому сказать прости.
Когда развеян прах
И жребий брошен.
И некому косички заплести.
Казалось-всё!
У пропасти я в пасти.
У времени во власти-
Не спасти…
Но вдруг огонь
дал жизни жилам.
Страсти.
Как будто все напасти
Позади…
Ищу на небе первую звезду,
Она сгорит легко и не опасно.
Твоя любовь, как бабочка во льду,
Так холодна, но всё-таки прекрасна.
Твои слова — на крылышках узор,
Витиеватый и прямолинейный.
Наш диалог заканчивает спор,
Свидетель всех взаимоотношений.
В твоих глазах изменчивый огонь,
Он цвета осени, пожаров ярких.
И оставляет след твоя ладонь,
Меня коснувшись бережно и жарко.
Пусть пролетает вереница лет,
Всё в жизни происходит не напрасно.
Как бабочка в холодном хрустале,
Твоя любовь загадочно-пркрасна…
Ну что тебе холодный лёд?
Прозрачно-матовой пустышкой
Он душу остужает слишком.
Ну что тебе звенящий лёд?
К чему тебе его хрусталь –
Всего лишь тонкая подделка,
Стекло, рассыпанное мелко,
Что растворится – и не жаль.
Другое дело – жар огня,
Взлетающие в небо искры,
Дрова, сгорающие быстро,
Взгляд, пожирающий меня.
И руки тянутся к огню,
К моим пылающим ладоням,
А если ты ещё не понял,
Я смысл жизни объясню:
Сгорая, не щадить себя,
Пылать для всех, изнемогая,
Тепло раздать и, погибая,
Пускай золой стать, но любя!
Какая магия огня – вокруг костра мои друзья.
«Как здорово, что здесь мы собрались» – от суеты оторвались.
Гитара рядом и плечо – в глазах истома, на душе тепло.
Пока горит огонь – мы вместе, и чая в кружке граммов двести.
Погреться в стужу у камина и отравиться сигаретой с никотином,
Колечки дыма в топку уползают, воспоминанья накрывают.
Ищу метафору и рифму, хрустальную в руке вращаю призму –
Искриться от огня вино, и всё, что было, то ушло.
Огню в печурке очень тесно – простора хочет, ищет место,
Скакать, как необъезженный мустанг, сжигая колос и бурьян,
Как вал девятый, шторм морской, как смерч в пустыне затяжной,
Потоком хлынуть и стеной, сжигая всё безжалостной волной.
Чтоб не споткнуться о пороги, огнём проложит бакенщик дороги.
Свет маяка в ночи сияет – спасение душам обещает.
Огонь свечи мерцает на окне – и вера крепится во мне.
На площади огонь горит – он память вечную хранит.
Ненастье. Вьюга бушевала.
На цыпочках подкралась ночь,
Прочь осень побрела устало-
Печали дочь.
Огонь в камине разгорался,
Нам лица ярко осветив.
В гостиной солнечного вальса
Витал мотив.
Сердца наполнились сияньем,
Внимая музыке живой.
Благословенно созиданье
Любви земной.
Бороться с течением дней
Немыслимо и невозможно.
К намеченной цели своей
Стремлюсь, как бы ни было сложно.
Сквозь тернии рвусь лишь вперёд,
Мечты за собой увлекают.
В пучине житейских невзгод
Душа встрепенулась живая.
Строптивой судьбы виражи,
Терзанья, тревоги, сомненья.
Загадочные миражи…
Не гаснет огонь вдохновенья!
В жемчужно-звёздной диадеме
Высокое небо.
Луна лиловая танцует
Осеннее танго.
Так много дальних стран прекрасных,
Где я ещё не был,
Не любовался видом Нила,
Не внимал шуму Ганга.
Мне подружиться со слоном-
Великаном хотелось.
Не спешно ехать по пустыне
На верном верблюде.
При встрече с тигром проявить
Небывалую смелость…
Огромный, пёстрый попугай
Громким криком осудит!
А время, словно карусель,
Бесконечно кружится.
Цветною бабочкой мечта
Беззаботно порхает.
Удача плавно ввысь взмывает
Сиреневой птицей.
Приветствует рожденье утра
Заря огневая.
Зардели гроздья у рябин,
Лимонно-рыжи лоскутки,
Пьянеют капли. И раскинь
Слепых поэтов серпантин.
Та ночь. Играл окрест оргáн,
Он чётки в осень оттенял –
На ключ скрипичного огня.
Костёл парил. Над ним дуга
Сияла в ряби ледяной.
Флюид ментола целовал
Вибраций нежность.
……………………….
Миновал
Мелодий чистых перебой.
Полыхал огонь,
Словно свет дневной.
Фиолетов дым
Торопил за ним.
У запруды тут
Пустельги приют,
Что явила треск.
Под кострища треск
Оживает пруд.
С годами меньше слёз,
Напрасной тяжбы лихо.
Проходит осень тихо
По станам свеч берёз.
Мелькнул – исчез паром…
Наверно, так больнее –
Как путь забыт… овеет
Густым-густым ковром.
Огонь достиг брусник…
Подымешь – горсти кряду
Сродни любому яду
Горьки – а ты постиг
Личину лет наглядно.
Огонь…
Огни аэродрома.
Экзюпери до них не дотянул.
Москва-Кассиопея и Сеул.
Раздался гул турбин.Взлетаем!
Саяны ждут.Аляска и Кабул.
Но, падая, француз нас обнял сердцем.
Умирая.
В тот страшный раз
Он до огней не дотянул.
11.12.2025 г
Четыре стихии, меня обвивая,
Всю жизнь проживают со мной,
Они, как единая сила живая,
Сливаются вместе с душой.
Земля и рассада в земле овощная,
И сад за чистейшей рекой –
То милая родина, вмиг обнимая,
Берёзкой склонилась младой.
Пью Воздух под ёлками, те у сарая
Взметнулись под небо стрелой,
И я, с удовольствием воздух вдыхая,
В реке искупнусь смоляной.
Вода, всё живительной влагой питая,
Прольётся блестящей росой,
По травке, что ныне от ливня сырая,
Бегу по росе дождевой.
Да звёздный Огонь, до Земли долетая,
Порадует летней жарой,
И дар Прометея, теплом одаряя,
Согреет холодной зимой.
Четыре стихии, меня окрыляя,
Беседуют часто со мной,
И я ненароком, от счастья взлетая,
Вдруг с Пятой сливаюсь душой.
Незнамо где, но где-то в бесконечном мирозданье
Бог-выпускник закончил наконец-то обученье
И был отправлен тут же на работу-созиданье
По разнарядке, но̀ по своему предназначенью.
И где-то на задворках всех изведанных Вселенных
Был создан новый мир по всем канонам инженерным.
По старой методичке Бог работал планомерно,
Внедряя все Четыре элемента постепенно:
Земля, вот Первый элемент – всему основой служит;
Вода, что жизнь даёт, и связана с Землёй навеки;
Да Воздух, чтобы жить на ней смогли бы человеки;
Огонь живительный, чтоб жизнь не умерла на суше.
Работал юный Бог не покладая рук шесть суток
Да создал новый мир, где нет эмоций-баламуток.
Тот мир живёт как заводной, как будто бы игрушка,
Там нет души, не слышно звонких песен, смеха – жутко!
Бог-выпускник пришёл к Отцу с забавнейшим вопросом:
Вот что не так случилось вдруг, по методичке ж делал?
Но мир-то мой не развивается, застыл он просто,
Да и потом, мне нынче кажется, он… оскуделый?!
Отец с Любовью искренней ответил Сыну грустно:
В той методичке ведь существенного нет момента –
Когда же созидаем там, где вечно было пусто,
Не обойтись без Пятого в том деле элемента*!
_____________________________________
* «Пятый элемент» (англ. The Fifth Element) – фильм Люка Бессона.