Беседа с Еленой Вишнёвой

Дорогие добряне! Сегодня мы встретимся с Еленой Вишнёвой – человеком, живущим в стремительном ритме и всё успевающим в этой жизни! Присоединяйтесь к нашему разговору!

— Добрый день, Елена, расскажите нам о городе Вашего детства.

— Здравствуйте, Светлана, добрый день, дорогие читатели рубрики «Наедине с добрянами»! Если отвечать на этот вопрос формально, то город моего детства — тот же, что и город моей взрослости: я родилась, выросла и живу в Москве. Никогда никуда надолго не уезжала, хотя путешествовать люблю. Ни разу не думала о том, чтобы куда-то переехать насовсем — очень привязана и к городу, и к своим близким. Если же смотреть на нашу столицу сквозь призму временных изменений, то, конечно, Москва колоссально изменилась с далёких 80-х — 90-х годов. Сегодня это уже совершенно другое пространство с другой атмосферой и энергетикой. Современный мегаполис с обилием высоток, офисных зданий, интерактивных музеев, крупных торговых центров, с разветвленной транспортной сетью — как наземной, так и подземной. Никогда не спящий город с бешеным ритмом жизни. Бывает, уезжаешь всего-то на пару недель, а по приезде не узнаешь собственный район: здесь новая площадка появилась, там — тренажёры, тут магазин или досуговый центр очередной открылся… Обновляются поликлиники, библиотеки, школы.

В том, что город меняется и развивается, много плюсов, но есть и некоторые минусы. Лично я подчас с лёгкой грустью наблюдаю за реновацией, радикально меняющей облик многих знакомых и привычных мне районов. Хотелось бы, чтобы в погоне за обновлением и комфортом не забывали и об общем стилистическом портрете города и его районов, об исторических корнях. Амбивалентность собственных чувств по этому поводу я выразила в стихотворении «Москва весенняя», которое позволю себе здесь привести:

В весенний вечер, на излёте мая,
Невмочь мне оставаться взаперти,
Хотя уже – от края и до края –
Исхожены московские пути!

Так много их: торжественно-неспешных
И суетливо-будничных дорог,
Как гладь спокойных, как волна мятежных,
Молчащих и ведущих диалог.

Блуждая в центре, средь знакомых улиц,
Отдавших дань кричащей новизне,
Где редкие лишь здания, сутулясь,
Напомнят об утраченной стране,

Порой саму себя не узнавала,
Не то что новомодный город мой,
Но всё же в час разлуки, у вокзала,
Всегда мечталось: «Поскорей домой!»

Застряв в воронке метрополитена,
В автобусной, трамвайной толчее,
Где, кажется, нельзя остаться целым,
В людской не растворившись колее,

Я раздражалась этим ритмом диким,
Обилием чужих и чуждых лиц.
О город мой, ты создан был великим,
Но суетной стал самой из столиц!

И вдруг всё изменяющая нота
Ворвётся в какофонию минут...
Как будто бы позвали вдруг кого-то,
Как будто бы кого-то где-то ждут.

И сразу тишина. И время – вечность.
Москва-река. Арбат. Кузнецкий мост.
Впечатанная в камни бесконечность.
Величье, обещающее рост.

И выплеснется волнами на берег,
Предчувствием, теплеющим в крови, –
Москва моя, которая не верит
Слезам, молитвам, просьбам и любви.

Москва, в которой так же, как в матрёшке, –
Калейдоскоп причудливых картин.
Правдивей своей глянцевой обложки,
Мой город в сердце навсегда один.

— Какие детские шалости вы помните из своего детства?

— Я была довольно дисциплинированным ребенком, занятым, помимо школьных уроков, музыкой, танцами, изучением иностранного языка. Кроме того, довольно регулярно, начиная с младших классов, участвовала в разных самодеятельных концертах и спектаклях. В общем, времени на шалости мало оставалось. Когда летом ездила на дачу, где была по большей части предоставлена самой себе, то, бывало, залезала с приятелями на заброшенные участки, ходила по диким садам и недостроенным домам. В этом было что-то таинственное, а потому и притягательное. Особенно весело было почему-то убегать от разгневанных хозяев или их соседей, когда они нас ловили на таких запрещенных занятиях. Пару раз подралась до синяков с соседским мальчишкой, не вспомню уже из-за чего. Наверное, отстаивала справедливость. Но даже в условиях непривычной для меня свободы и «разгульного» образа жизни ночами я взахлёб читала. Особенно ярко запомнилось, как я однажды зачиталась до рассвета «Затоваренной бочкотарой» Василия Аксёнова. Солнечный свет бил в окна, яркими полосами растекался по крашеному полу. С балкона плыл в комнату свежий, напоенный ароматами цветов и яблок, воздух. Впереди было счастье провести день так, как вздумается: радость купания и пляжного отдыха, долгие дневные прогулки, вечерние посиделки у костра, а потом — полуночная встреча с новыми интересными книгами...

Дачный домик нашей семьи был расположен на берегу Оки, вблизи Тарусы. До сих пор иногда возвращаюсь в те живописные места, прозванные В.Д. Поленовым «русским Барбизоном». И как обойтись без стихотворного посвящения Тарусе?

Сентябрь жаркий как июль, привычно-давний,
Бросает, лету вопреки, листву — на камни.
Барашки белых облаков — не счесть, как много.
Луч солнца падает в Оку, улыбкой Бога.

Пройду по берегу реки, где все эпохи,
Как нищий странник, соберу стихи — по крохе.
Наполнюсь звуком тишины и птичьим пеньем,
Неспешно уходящим днём и вдохновеньем.

Здесь по-особому течёт вино и время,
И небу подставляет дуб седое темя.
Здесь, в детство снова возвратясь, читаю сыну,
Пока что Агнию Барто, а не Марину…

В домишко синий и простой, достойно-скромный,
Я к Паустовскому зайду, в его узорный,
Неповторимо-дивный мир — добра и лада,
После московской суеты мне это… надо!

А в центре церковь и Ильич стоят в рядочек,
И мамы водят на фонтан сынков и дочек.
Составит вереница дней цветные бусы.
Я обязательно вернусь, моя Таруса.

— Если бы Вы могли быть невидимкой, куда бы вы пошли?

— Ох, сложно сказать!.. Ни малейшего желания разведывать чужие тайны у меня нет, так что — разве что посетила бы свои прежние адреса: те дома и квартиры, где когда-то жили мои бабушки и дедушки, родители, я сама… Любопытно было бы посмотреть, кто теперь там обитает и как все поменялось. Почувствую ли я ностальгию?.. Вспомню ли какие-то новые эпизоды из того давнего времени?.. Свое детство я, как многие, помню хаотично, обрывочно. Всплывает порой та или иная картинка, под влиянием эмоций.

Но, в целом, я не так сильно скучаю по родным стенам, как по близким мне людям. Дом — это, прежде всего, моя семья. А адреса проживания с течением жизни, естественно, меняются. И каждое новое пространство может стать, благодаря вложенным нами усилиям, тем самым “Home, sweethome”.

Звуки дома – знаки счастья –

Проявленья доброты:

Оберег от безучастья

И душевной пустоты.

Проходя судьбу по главам,

За извечной суетой

Забываем мы о главном –

Возвращении домой.

Дом!.. Здесь стоит оглянуться

И замедлиться на миг:

Те же чашки, те же блюдца,

И серванта тот же вид.

Чай и вечная шарлотка,

Хризантемы на окне –

Вы сегодня тенью кроткой

Прорастаете во мне.

Знаки своего былого –

Как мозаику из лиц,

В ликах доброго и злого,

Соберу я, до крупиц.

Всё это во мне, со мною,

Сохранилось навсегда,

Будто над ночною мглою –

Непогасшая звезда.

— Стали бы Вы дружить со своим двойником? Почему?

— Если под «двойником» имеются в виду те или иные подличности, то я, безусловно, стараюсь с ними дружить и примирять их между собой:). А если предположить фантастическое допущение, что где-то живёт точно такой же человек, как я, — именно такая ситуация, к слову, демонстрируется в одном из моих любимых фильмов, в «Двойной жизни Вероники» Кшиштофа Кесьлевского, — то, наверное, я бы побоялась реального общения с подобным персонажем. Литературный опыт, чтение книг многочисленных авторов от Ф.М. Достоевского до В. Набокова, от Р.Л. Стивенсона — до Э. По подсказывает, что встреча с доппельгангером ничего хорошего человеку не сулит. Поэтому тему двойников я предпочитаю исследовать не практически, а теоретически.

Образ двойника появляется в одном из моих стихов, посвященных Петербургу, — «Питер Ф.М.».

Когда белые ночи опустят над Петербургом

Перемирия флаг, и будет дышаться глубже,

Город выступит враз режиссером и драматургом,

Спроецировав твой портрет в небеса и лужи.

О тебе он расскажет историй не меньше сотни,

Побродив по углам-квартирам, домам-музеям,

И твоим двойником усмехнется из подворотни,

Разнося твое имя по паркам и по аллеям.

Здесь на каждой ступени таятся твои сюжеты:

Вперемешку со сном реальность, со сказкой были.

Где-то вновь именуют дочь не Анютой – Нетой,

Те же люди, что и сегодня бедны, как были.

В инфернальной тиши июня потерян каждый,

Свежей краской румянца покрыты дома и лица.

На Неве корабли, между ними и мой, бумажный,

Он однажды утонет, а может быть, взмоет птицей!

Скоро-скоро опять потеряет любовь Мечтатель.

И рассыплется лето веснушками на запястье.

Кашлянет в воротник мелкий служащий, обыватель,

Проигравший в рулетку остатки чужого счастья.

…

Ровно в девять на Невском откроется библиотека:

Сладко пахнущий пылью, читательский книжный эдем.

И угрюмый подросток, дитя XXI-го века,

Наберет в строке поиска: «Питер», с хэштегом «Ф.М.».

— Вы – преподаватель, много общаетесь со студентами, продолжите фразу «Быть студентом — значит…».

­-… быть свободным и иметь много разных дорог, море возможностей впереди. В студенческие годы кажется, что весь мир распахнут тебе навстречу, а ты сам — сгусток безграничной энергии. В этом прелесть этого периода жизни. Правда, кипучая энергия обычно тратится на разные любови, очарования и разочарования, а не на серьезную кропотливую работу. Об этом Александра Маринина хорошо сказала: «“Мир принадлежит молодым” — это вредное и опасное заблуждение, это неправда. Мир принадлежит тем, кому за 50 лет. Это они принимают решения, это они зарабатывают большие деньги, это они решают, как будут жить молодые, а никак не наоборот».

Если говорить о моем студенчестве, то оно у меня было очень счастливым, эмоциональным, наполненным общением с друзьями, влюбленностями и свиданиями, интересными мероприятиями и поездками. При этом я как-то умудрилась в девятнадцать лет выйти на работу в университет, став ассистентом кафедры иностранных языков. Потом пошла преподавать на вечерние курсы. Потом — на вечернее отделение вуза. До сих пор, кстати, больше люблю работать во второй половине дня. Возможно, это сила привычки, ведь многие годы я по утрам «пассивно», по-студенчески воспринимала чужие знания, а к вечеру начинала активно делиться собственными, уже как педагог.

Тем не менее, в приоритете на тот момент у меня была жизнь личная, а не общественная профессиональная. Думаю, подобное распределение внимания в юности вполне оправдано, потому что важнее, чем встретить «своего» по духу и образу мыслей человека, все равно ничего нет. А учимся мы не только и не столько в конкретных учебных заведениях.

О студенческих годах и о расставании с ними — мой грустный (на контрасте с весёлой тональностью того беззаботного периода жизни) стих «Закончилась юность»:

Закончилась юность. А с ней — многословные письма,
Которые незачем, некому больше писать.
Беспечные годы, лишённые здравого смысла,
Но полные веры в людей и таланта не лгать.

И нет больше тех вечеров, уходящих в рассветы,
Бесед полуночных с друзьями, и многих друзей...
Мне все говорили, что в жизни наступит и этот
Период утраты иллюзий, надежд и идей.

Но сердце не верило скучным пророчествам зрелых,
Бывает ведь так, что слова — это просто слова.
Казалось, что есть только шаг — от мечтанья до дела,
И думалось, что нерушимы у дружбы права.

А годы идут. Обрываются связи, как нити.
Заботы всё чаще крадут у досуга часы.
Вы, крылья мои, почему никуда не летите?
Вы сколько отмеряли дней моей жизни, весы?..

Когда-нибудь я залатаю в душе все пустоты,
Обиды, раздоры меня обойдут стороной.
Наполнятся дни до краёв тишиной и работой.
Я всех потеряю. И всё же останусь собой.

-Какое праздничное блюдо всегда есть на вашем столе?

— Увы, я не любитель покулинарить. В ситуации нехватки времени, а она в моей жизни случается с завидной регулярностью, отдаю предпочтение пище духовной, а готовку максимально оптимизирую и упрощаю. Мое «коронное» блюдо — жареная или запечённая курица с любым овощным гарниром. К чаю могу сделать яблочный пирог, песочное печенье, кекс-пятиминутку. Без изысков.

На прошлый день рождения сына купила ему книгу «Готовлю сам без мамы», там рецепты оказались как раз для меня — посильные и не особо затратные по времени. Получился эффект два в одном: и Ярослав учится готовить (стать поваром — одна из его нынешних идей фикс), и я восполняю досадные пробелы в кулинарной сфере.

Мой самокритичный взгляд на собственные навыки ведения домашнего хозяйства — в следующих строках:

Этим утром особенно скучен мой дом,

Не наполненный шумной беседой гостей.

Возле мойки – стихийный посудный разгром,

А сама, в одеянье а-ля натурель,

Примостившись тихонько на крае стола,

В тупике меж кастрюлей и дюжиной книг,

В размышленьях о странах, где я не была,

Пью простуженный чай, а в наушниках – Григ.

Песня Сольвейг смиряет меня с октябрем,

Унося к скандинавским просторам, горам.

А на улице – снег вперемешку с дождем,

А в душе, как на кухне, – полнейший бедлам.

— Что значит для Вас клуб «Писатели за добро»?

— Очень многое. Радость от любимой работы — передачи знаний, от любимого хобби — учебы, от общения с людьми, близкими по духу и мировосприятию. Я начала активно участвовать в жизни сайта в марте 2020 года, и вот уже шесть лет веду рубрики («Упражнения в прекрасном», «Азы и Музы», «Беседы около кино»), участвую в конкурсах, общаюсь со многими авторами. С некоторыми поэтами даже удалось повстречаться лично: на «Славянском слове», на мероприятиях в библиотеке им. Пабло Неруды, просто в разных поездках по городам и странам.

За это время, пробежавшее незаметно, менялась и я сама, и наш клуб, и состав участников. При этом, на мой взгляд, «Писателям…» удается все эти годы сохранять главное — подлинность и душевность. Это большая редкость в современном прагматичном мире.

Отмечу также, что именно с нашего сайта началась моя более активная виртуальная жизнь, которая при всех своих нюансах и сложностях мне интересна.

— Что бы Вы хотели пожелать нашим добрянам?

— Не быть эгоцентриками, читать и замечать других авторов, почаще участвовать в творческих практикумах и в обсуждениях поэтических и прозаических текстов. Необязательно писать развернутые комментарии, если не хочется, хотя бы для себя формулируйте мнение о текстах: «Это мне нравится. А почему? А вот это нет — в это я не верю. Что в этом тексте не так?» Это и есть, может быть, главная учеба для пишущего человека — постепенное формирование литературного вкуса и оттачивание авторского стиля. Не стоит стесняться заходить на страницы друг к другу. Многие авторы жалуются на творческий вакуум, нехватку общения с единомышленниками, но сами не прикладывают никаких усилий для налаживания контактов и распространения своего творчества даже среди малого круга людей.

В целом, желаю всем творческим участникам сайта прекрасной наступающей весны, доброго, созидательного и плодотворного 2026-го года! Пусть нынешний год принесет всем нам побольше спокойствия и поменьше потрясений. И пускай поводов для светлой радости будет больше, чем для грусти. До новых встреч! Искренне ваша, Лена Вишнёвая.

Беседу вела Светлана Аннина