Ах, если бы мне стать Натальей Гончаровой...
Здравствуйте, здравствуйте, здравствуйте!
Сегодня открываем новую рубрику «Ах, если бы...», которая задумана и предложена Марией Бурановой. Так как она в настоящее время очень загружена, пришлось мне на время подменить нашу Машеньку. Кстати, тему первого выпуска тоже придумала она. Сейчас я её и объявлю.
Сегодня 27 августа, а по старому стилю 8 сентября. В этот день родилась Наталья Николаевна Гончарова (Пушкина, Ланская) (1812-1863 г.г.). Прежде всего она известна, как жена великого русского поэта, причём необыкновенная красавица.
Однако мнения современников об этой женщине противоречивы — одни называли обольстительницей, модницей и транжирой, другие простой, скромной, чистой девочкой. А сам Александр Сергеевич назвал жену «мишенью для ненависти света». Писал близкому другу Петру Плетнёву: «Жёнка моя прелесть не по одной наружности».
Бесспорно, пожалуй, только одно – Наталья Гончарова прожила недолгую, но очень непростую женскую судьбу – вдовство в 24 года, второе замужество с четырьмя детьми на руках, рождение ещё троих дочерей, зависть недругов, тяжёлая болезнь и смерть в 51 год.
ЗАДАНИЕ: нужно вжиться в образ Натальи Николаевны Гончаровой и рассказать в прозе или в стихах о сугубо женских переживаниях. Возьмите любой период её жизни или отдельное событие и посмотрите на мир глазами светской женщины ХIХ века, жены человека, который останется в веках. Но она, скорей всего, об этом даже не догадывалась, просто любила, рожала, обустраивала семейную жизнь.
На создание произведений даётся две недели – до 10 сентября. Размещайте свои работы в виде комментариев. Лучшие сочинения войдут в сборник «Автор года».
Веселья век и век балов,
А хочется порой покоя,
Опять тоска, да что такое?
И серый день, и ночь без снов.
В кругу детей и муж неплох,
Достаток, статус, уваженье,
Но только прошлого виденья
Все время застают врасплох.
Забыть пора бы, но никак
Ей не закрыть печали дверцу,
Ведь помнит любящее сердце
И каждый вздох, и каждый шаг.
Вина, как мрамора плита,
Что распласталась на погосте,
Простить его, себя — так просто,
Но не получится никак.
Ты сможешь, будто бы игрушка,
Дышать, смеяться и ходить,
Но не получится любить,
Ведь больше нет таких, как Пушкин.
Веселья век и век балов.
А нянюшка так горько плачет…
Бежит по стенке солнца зайчик.
И муж мой танцевать готов.
Наташа, Маша, Саша, Гриша.
И что нас ждёт?
Капель по крыше…
Чулок опять на ладан дышит.
Мой муж -кутила и игрок.
Не наберёшь тут денег впрок!
Бог дал мне мужа.
Как хотела? Хотела…
Но не в этом дело.
В романах пусть я преуспела.
Ведь старость вступит на порог!
Дантес так молод.
Так прелестен.
Но Саша мой, мон шер, известен…
Пускай потомки вспоминают
жену.
Да только не клянут!
Могила.Гроб.И скорбный путь.
И томен взгляд ее очей,
И тускло свечка догорает.
В груди от сладостных речей
Сердечко тихо замирает.
Ей замуж уж пора идти
За Александра в день венчальный.
Что счастье? Лучше не найти,
Твердит молва: жених-то идеальный.
И не уснуть уж сгоряча,
В окошко бьется злая вьюга.
Ее душа, вся трепеща,
В комочек сжалась от испуга.
Ей замуж, Боже мой, сулят,
Ей муж уж выбран по совету.
А что же звезды говорят?
Безмолвно небо, нет ответа.
Наталья мается в бреду.
Она сама еще не знает,
На радость или на беду
Ей кто-то мужа посылает.
2. 09. 2025 г.
О, сколько сплетен, грязных слов
плели все злые языки!
Из лёгкой, будто бы руки,
шумы превозмогая царственных балов!
Провидец. Пушкин — гений и пророк.
Средь той мирской всеобщей суеты
увидел он, таки, свой «Гений красоты»,
как чиста воздуха пьянящего глоток!
Вот, он, её портрет художника Брюллова.
На нём изысканная барышня, весьма.
От светской девы кавалеры без ума!
Зовут красавицу Наталья Гончарова.
Прелестна Натали, стеснительна, чиста,
набожна. Живые чувства, благородство.
А в Александре? Внешне — некое уродство,
и редкий дар живёт — Поэта от Христа!
Венчанью будто их наперекор
примет для всех привиделось немало:
кольцо из рук его венчальное упало
и покатилось быстро на ковёр!
Свеча потухла вскоре жениха,
упали на пол Библия и крест.
Судьба сама, как будто бы в протест,
безжалостна была к ним и глуха!
Он сластолюбец, вспыльчив, суеверный.
Известно обществу давно, что не секрет!
Для Натали, во-первых, Пушкин не поэт,
а муж любимый, любящий и верный!
По праву носит славы свой венец.
Мила была ему Наталья и законна!
Его красавица и юная Мадонна,
«Чистейшей прелести чистейший образец»!..
04.09.2025.
То б после похорон, оправившись от стресса,
Не стала б рассуждать я судьбе суровой,
А просто бы пошла и грохнула Дантеса.
05.09.2025 г.
Оставив детишек не знамо кому,
А мужа уже не вернуть никогда,
А в общем-то, вышла большая беда.
Для дворянствов тюрем нет.
И сибирской поселянкой
Вряд ли стал бы высший свет…
Объявили б ненормальной!
Обсосал бы новость свет,
Что муж был-де гениальный,
А вдова — тушите свет…
Прекрасен лик девицы Натали.
Поэт сражён, чего не ведал прежде.
О ней он в думах дома и вдали
от дома и живёт одной надеждой.
Взаимностью ответила она
лишь через год от сватовства и встречи,
мечтами — быть счастливою — полна
и мыслями, что брак их будет вечен.
Влюблённый Пушкин часто донимал
своею ревностью. Она терпела.
А поводом — иль выход в свет, иль бал,
где Натали всегда успех имела.
Шли годы чередой — рождение детей…
стихи… долги… и ссоры, и прощенья…
и сплетни, и поток дурных вестей,
и верные друзья, и восхищенье
строками новых Сашиных стихов,
талантом мужа, признанным Россией…
Морозный день… дуэль среди снегов…
Дыханье смерти силы подкосило.
Вдовою стала рано Натали.
Жизнь — отголоском вечности вдали…
Автор: Светлана Захарова
Как искры ныне, те мгновенья,
Когда в любви жива душа
От неги ласк, прикосновенья…
Идти с любимым, не спеша…
Я то познала. Но не сразу:
Был строг родительской устав
Семью творить, как по наказу,
Не сердцем — волей, чувств не знав.
Меня красою не обидев,
Всевышний дал нелёгкий крест:
Чтоб слёз моих никто не видел,
Стать самой лучшей из невест.
Повесы, франты, вертопрахи —
И весь беспечный род мужской
Легко б мог в ад свести монахинь.
Но! — им не совладать со мной.
Я повзрослела, помня юность…
Мечты девичьи…первый бал…
Пытливый взор в душевных струнах
Сюиту жизни мне играл
Тогда, у Йогеля… Но мама…
А Саша понял… Не мешал…
Лишь только к цели шёл упрямо
И мне тем силы придавал.
И я смогла. И мама сдалась,
Дав счастью нашему расцвесть.
Хоть жизнь простой и не казалась,
Мы всё осилим — чувства есть!
А дальше — вместе… Всё, что было…
Мой ангел, Саша, мне простил…
Я память в сердце сохранила,
Чтоб его Гений дальше жил…
Пестрят альбомы дам его стихами.
Но как по мне – он стар. И сколько спален
Любовный шепот от него слыхали?!
Он Вяземской писал, что больше сотни
До нашей встречи испытал любовей.
А я юна, красива и свободна
Для лучших партий из других сословий.
Но все боятся гению перечить!
Сам государь его благословляет!
Судьба свела нас в тот декабрьский вечер
Да из силков своих не выпускает.
Как тяжела супружеская ноша,
Когда твой муж ревнив и скор в сужденьях.
А сплетни словно зимняя пороша,
Молва людская – ветра дуновенье.
Коль щёки от кадрили розовели,
Шипели злые языки, как змеи.
А Саша дразнит Рок. Ему дуэли
Милы почти как ямбы и хореи…
И вот он мёртв… Направлены лорнеты
На юную вдову. Бежать земного
Простого счастья, как угодно свету?
Бог милосерд – и мне послал Ланского.
Поражена удивительной способностью авторов стихов прочувствовать жизнь Натали Гончаровой-Пушкиной и восхищена их творениями.!!!
Вчера вдохновилась и написала экспромт, а сегодня добавила к нему окончание.
Наталья Николаевна Пушкина. Монолог
Живём на набережной Мойки,
Снимает муж этаж единый.
Кухарка, прачка, поломойка,
Лакеи, кучер, камердинер,
Кормилица для младшей Таши
И нянюшки — для старших деток.
Четыре года нашей старшей,
Наследник Саша — уж трёхлеток,
А Гриша (младший) стал на ножки.
В наш вхожи дом мои сестрицы.
Да, не хоромы, но — жить можно,
Нет проку ахать, суетиться.
Мой Алексаша много знает,
Он выпускник Лицея всё же.
Род Пушкиных свет уважает,
И это нам всего дороже.
Люблю детей и вышиванье
Узорным бисером кисетов.
Сижу за ширмой на диване,
А за стеной — муж в кабинете.
Окно на улицу выходит,
Вчера взяла на платье шёлку,
Слуга Козлов с детьми играет,
От игр его едва ли толку.
Ой, Алексаш, зовут к обеду,
Тебе, мой друг, жаркое можно?
А, ну, читай, читай, не к спеху.
Скажу, пусть сервируют позже.
Пусть подадут мочёных яблок
И огурцов, а для здоровья
Я заказала фунтик ягод:
Морошка. Чудное подспорье!
Читает муж, молчит о главном,
О том, что отравляет мысли.
О том, что мужем нашей Кати
Стал этот Геккерн, этот хлыстик!
Барятинских не допросился,
Хоть к Маше свататься пытался.
А уж за мной поволочился!
Как клещ, вцепился, расстарался,
Всех насмешил, но Алексаша
Ничуть тем па не посмеялся:
Вдруг стал грустней, серьёзней, старше.
А свет ему лишь удивлялся:
К барьеру стань уж, мол, и полно
Терпеть французские ужимки…
Да, Геккерн зол, богат и молод,
В любви же — мелок и прижимист,
Из-за спины барона плюет
И попадает мне на платье.
А что об этом скажут люди?
Зачем вмешал в интриги Катю?..
Я Сашеньку увещевала:
Уедем, свет пока забудем,
Тут деткам солнца слишком мало,
И мы поздоровее будем.
Давай в Михайловском до лета
Перегостим, а там посмотрим?
Но мой побег от пируэтов
Французских Сашу не устроил.
Конечно, Саша лучше знает.
Князь Вяземский не стал бежать бы.
Но Геккерн Жорж у нас бывает,
А не у Вяземских в усадьбе!
С Жуковским долго обсуждали,
С запиской мальчик бегал, бегал,
Мне сёстры тоже письма слали…
Что знал Юпитер, бык не ведал.
Я после родов нездорова,
Пока что стелят нам раздельно.
За завтраками — ни полслова
Не скажет Саша. Параллельно
Мы существуем в нашем доме.
На мне вся детская и дети,
Я о его здоровье помню,
А он: «Не морщи лоб, мой светик!
Не морщи лоб, моя Наташка.
Ты потеряла задний зубик.
Вот купим старшему лошадку,
И он у нас гусаром будет,
А Гриша будет флибустьером,
А Таша (ясно же!) принцессой.
А Машка хныкает без дела,
Пусть будет муж у ней — профессор.»
— А почему профессор, Саша?
— Так ясно ж: будут хныкать оба!
Покуда в «жэ» наука наша,
Не ждём от профессур другого.
… Уже стемнело — крики, грохот,
Топочут кони, девки плачут,
Все вниз бегут, мне стало плохо,
А наш Козлов сквозь двери тащит
Что? Алексашу? Быть не может!
А кровь за ним по полу каплет.
И Саша, бледный, как в припадке,
Меня увидя, молвит строже:
«Эй, вы, Наталью не волнуйте!
Наташа, друг, Господь с тобою.»
И припадает головою
Козлову доброму на грудь.
Вот уложили на диване,
Застлав, как в госпитале койку,
Вот полный дом врачей собрали,
А толку от врачей нисколько.
Не станет Саша инвалидом!
Я знаю, чем помочь немножко,
И к изголовью проскользаю:
«Поешь-ка, Сашенька, морошки!..»
И просто пересказали в рифму общеизвестные факты из жизни Натальи Гончаровой и А.С. Пушкина. В большинстве случаев — вообще от третьего лица.
На мой взгляд, лучше всего вжился в образ Сергей Фомин)
Зато какие стихи родились! Задание вдохновило, и это главное.
Просто не все знают подробности жизни этой женщины. Пока найдёшь источники, прочтёшь, вникнешь — вот уже и срок конкурса
прошёл!