Александр Посохов "Новые русские басни" ч.1

Александр Посохов

Новые русские басни

Москва

2026

В данный сборник включены произведения, написанные автором преимущественно в традиционной басенной форме и только стихах. По действующим лицам представленные басни абсолютно разные. И животные в них присутствуют в качестве главных персонажей, и люди, и сказочные существа, и неодушевлённые предметы и даже просто общеизвестные понятия и категории. По содержанию они тоже разные. Есть басни для взрослых, для детей, для будущих артистов, политические, патриотические, религиозные и прочие. Возможно, после ознакомления с ними у кого-то из читателей заново возникнет интерес к басням вообще. А в качестве пролога к сборнику автор использовал своё стихотворение «Лирика баснописца».

Лирика баснописца

Ну, вот не лирик я, поймите,

По сотворению стихов.

Достал вас баснями, уймите,

Уняться сам я не готов.

Гляжу на звёздные поляны,

На золотые миражи,

А в голове всё обезьяны,

Коровы, змеи и ежи.

Медведи, лошади, лягушки,

Лисицы, зайцы, барсуки,

Собаки, волки, овцы, хрюшки,

Павлины, гуси, индюки.

Вороны, дятлы, попугаи,

Пингвины, голуби, орлы,

И эти, чья судьба такая –

Быть вечно глупыми – ослы.

Слоны, так те, ломая кроны,

В любую басню сами прут.

За ними львы, надев короны,

Туда же царственно идут.

С такими верными друзьями,

С такой компанией зверей

Смеяться я могу годами

Над недостатками людей.

* * *

Глухарь-баснописец

Глухарь явился к Журавлю,

Тот был издателем, и говорит:

– Я басни Филина люблю

И знаю.

Но кто-то ж и сейчас творит.

Я тоже вот давно их сочиняю

И про лисиц, и про ворон.

– Зачем?

Ведь всё равно, как он,

Писать ты никогда не сможешь.

– И что ж?

– Ну как ты, глупый, не поймёшь.

Он эталон,

Известный всем.

Тебя с ним рядом не положишь.

Поэтому, глухой,

Лети домой.

Один великий баснописец есть

И хватит!

----------

Кстати,

Вчера у нас в столице здесь

Кого-то памятной доской прибило.

Правда, было.

* * *

Волчья смекалка

Не тыкай лишний раз в шпаргалку,

Включай природную смекалку!

----------

Зря он без взрослых в лес ходил,

Он в волчью яму угодил.

– Ты цел?

– Ага, язык лишь прикусил, глядите.

– И я вот также загремел.

– Так вы меня сейчас съедите?

– Зачем, какой в том толк!

Я ж не крыловский страшный волк,

И ты не басенный ягнёнок,

А кучерявый пацанёнок.

Вокруг и так полно зверей.

Ты лучше думай поскорей,

Как нам отсюда выбираться?

А то я тут уже простыл.

– Я не могу.

– А почему?

– А я смартфон свой позабыл.

– И что?

– А то!

Попробуй без него узнай,

Как надо вылезать из волчьей ямы.

– Тогда давай,

Я заберусь тебе на холку,

Ты встанешь в полный рост,

Потом я зацеплюсь за ёлку,

А ты за хвост…

----------

Законы бытия упрямы:

Попал в беду, так не плошай,

Своим умом соображай.

* * *

Просто мама

Сидят на ветке две вороны.

Одна молчит, а у другой всё стоны:

– Совсем забыл меня сынок,

А я уж так его любила.

Хотела, чтоб летал он, как орёл,

И петь умел хотя бы, как щегол.

Во все кружки и секции его водила.

Ругала, если что, и даже била.

Всем для него была и вот итог –

Ни слуху от него, ни духу.

А как я возражала, чтобы он

Не выбирал себе жену среди ворон

И не привёл бы в дом старуху.

– А мне, так всё равно, как говорится,

На ком сыночек мой решил жениться

И что умеет он и как летает.

Зато меня не забывает, –

Прокаркала соседка.

И, правда, вмиг на ту же ветку

Подсел её сыночек к ней

С кусочком сыра.

----------

Я в материнских чувствах не проныра,

Но всё ж мораль такая видится тут мне:

Быть просто мамой для своих детей

Достаточно вполне.

* * *

Алиса, спой за соловья!

И вновь черёмухи цветут,

А соловьи уж не поют

В Москве и в Подмосковье.

----------

Здоровье

Чудесных птичек

Здесь абсолютно ни при чём.

Проблема в том,

Что не для кого петь.

Нет ласточек-сестричек,

Скворцов, дроздов, щеглов, синичек,

Клестов, зарянок, зябликов, чижей,

Весёлых взбалмошных стрижей

И даже хищников пернатых,

Которые враз улететь

Давно, оказывается, спелись.

Воробушки куда-то делись.

Лишь дятлы не меняют рубежей,

Пока полно дубов щербатых,

Домыкивающих свой тяжкий век.

А что же человек?

А он, печальный, в кабинете

Припомнил встречу у ручья

И молится на нейросети:

– Алиса, спой за соловья!

----------

Мораль такая тут друзья:

Мертва без мира Божьего Земля,

Исчезнет всё, и вы, и я.

* * *

Москва и Питер

В хорошей басне всё случается,

В ней даже города встречаются.

----------

Сижу я на вокзале в Бологом,

Что меж столицами посередине,

И вдруг в зал ожидания Москва заходит

С пирогом.

За нею следом Питер входит

С пышкой.

Садятся рядом, как простолюдины,

И начинают есть.

– Не лишку? –

Спрашивает Питер у Москвы. –

Вы ж скоро жиром заплывёте.

– А я смотрю, и вы

Не впроголодь живёте! –

Заносчиво ответила Москва.

– Но вас-то, барышня, я здесь

Вообще признал едва-едва.

Где ж ваш нарядный сарафан из шёлка,

Кокошник, бусы, кружева?

– Тогда и вы уж, сударь, объясните толком,

Прошло всего-то двести лет,

А вы без сабли на боку, без эполет,

И вместо ментика какой-то свитер?

Потом Москва уехала в Москву,

А Питер в Питер.

----------

Мораль тут предлагаю наугад:

Нельзя отметины былого

Перенести на новую канву.

Тем более, что много лет назад

И города-то не было такого –

Бологого.

* * *

А я так вижу!

По самому высокому тарифу

Доверили поставить Грифу

Трагедию Уильяма Шекспира

Про короля несчастного, про Лира.

И вот премьера.

Раздвинут занавес по сторонам,

А на полу, на сцене, тут и там,

Сплошная мертвечина:

Останки бородавочников, львов,

Жирафов, страусов, слонов,

И ни начала, ни конца.

Пытаясь выявить причину,

Спросили режиссёра, где ж тут Лир,

И где ж тут подлинный Шекспир,

И где ж тут соответствие престижу?

На что ответил Гриф,

Спесиво хвост свой распустив:

– А я так вижу!

----------

Гони того художника-творца,

Чей взгляд на наш прекрасный мир

Настолько субъективен,

Что противен.

* * *

Стрижонок

Он в гнёздышке пока сидит

И смотрит, как орёл парит

Под тучами,

Большой, зловещий и могучий.

«А я вот слабенький

И маленький,

Ни папеньку, ни маменьку

Я не люблю за это».

Прошло пол-лета.

Стрижонок вырос, оперился

И в небо взвился.

А тут орёл, как будто ждал его,

В погоню устремился.

И что? Да ничего.

Он сам чуть не разбился,

Войдя в пике.

А Стриж наш то в витке,

То в кувырке,

То в вираже по небу носится,

Что так и просится

Сказать о нём – артист.

Не то, что дельтапланерист,

Летевший мимо.

И крикнул Стриж неутомимый:

– Спасибо, папенька,

Спасибо, маменька,

За то, что я летун такой!

----------

Родителей не выбирают,

А трусы, лодыри порой

Ещё и хают.

* * *

Осьминог-долгожитель

Устроен мозг наш как-то бестолково.

До седины живём умом юнца.

Когда ж решаем вдруг начать всё снова,

Мешает приближение конца.

----------

А раньше он ловил тунца

И барракуду.

Сейчас же говорит себе: «Не буду

На склоне лет зря рисковать.

Одну вот ногу оторвать

Акула всё-таки сумела,

А новая на месте той расти не захотела.

Вторую ногу поразил тромбоз,

На третьей варикоз,

Четвёртую сковал артроз,

И что с оставшимися для меня вопрос –

Бурсит, подагра, коксартроз?

Скрипят, когда сгибаю.

Хоть нет ни косточки во мне, я знаю,

И кровь невязкая и голубая.

К тому ж ещё на всех ногах присос

Ослаб и не чета былому.

Короче, жить надо по-другому.

Вот есть Большой Барьерный риф.

Там, говорят, лафа любому.

С утра туда и поплыву».

А что же наяву.

Какого там тунца, креветку не словив,

И то, о чём мечтал вчера, забыв,

Весь день он провалялся в иле.

----------

Не знаю, как кому,

А мне его немного жаль.

Отсюда и мораль:

Жить снова начинай, покуда в силе.

* * *

Заяц-ревизор

Назначил Бог Косого ревизором,

Чтоб выявить того в тайге,

Кто кормится в реке

Икрой горбуши, кижуча и нерки.

– Устрой всем хищникам проверки,

А я покрою их позором

За поедание икры,

То есть фактически зародышей.

Негоже же

Так фауну губить, ей богу! –

Сказал ушастому Всевышний. –

На свете нету лишних.

И вот заходит Заяц поутру

В берлогу.

– И что ты видишь здесь? –

Спросил Медведь.

– Таз на столе и в нём икру.

– А так? –

Переспросил Медведь

И положил на стол морковку.

– Всего полтазика икры.

– А так? –

И на столе уж две морковки.

– Икры почти что не осталось.

– А так? –

И на столе уж три морковки.

– Икра, конечно, есть, но малость,

Чуть-чуть, посерединке.

– А так? –

И Мишка показал кулак.

– А так не вижу ни икринки, –

Промямлил трепетно Косой,

Схватил морковки и долой.

----------

Плохой

Из Бога менеджер по персоналу:

Затея с зайцем потерпела крах,

Трусишка серенький в чинах

Не страшен криминалу.

* * *

Щенок и Робот

Прогресс – движение вперёд.

Но и назад совсем нелишне.

----------

К примеру, вот.

Соседу Роботу доверили щенка,

На месяц вроде бы, пока.

Глазёнки – вишенки,

Весь рыженький,

Порода – русский той-терьер,

С мартышкой схожий экстерьер,

Такой же и характер,

Всё время хочет быть в контакте,

Побегать, порезвиться днём,

А ночью на кровать забраться

И умилительно прижаться

К ногам хозяина комком.

А с Роботом нельзя общаться.

Насыплет корма в миску и сидит,

На пол безжизненно глядит,

Как истукан незрячий.

Хвостом виляешь – без внимания,

Играть зовёшь – без понимания,

И пахнет он каким-то маслом,

Горелой пылью и пластмассой.

И Тобик,

Так терьерчика зовут,

На третий день сбежал в приют

Собачий.

Где фарш мясной щенкам дают,

И на руки их иногда берут,

И чмокают прям в лобик.

* * *

Олигархи и прочие

Наберитесь терпения,

Идут судебные прения.

Истцы – это прочие,

Ответчики – это олигархи.

Исковые требования:

Признать олигархов хитрыми очень

И препротивными архи.

Судья – сам Бог,

На вид очень строг.

Прочие, зло обращаясь к ответчикам:

– Вы поколение хапающих,

На нас плюющих,

Поэтому процветающих,

От пуза жрущих.

Олигархи, сухо обращаясь к истцам:

– А вы поколение хающих,

И чуда ждущих,

Поэтому выживающих,

А не живущих.

Судья, хмуро обращаясь к сторонам:

– Для меня вы единый народ,

И дьявол вас разберёт,

Как вам жить наперёд,

Поэтому дело я прекращаю.

----------

Какая в басне сей мораль,

Не знаю.

А жаль!

* * *

Про Ивана-Графомана

– Ты кто? –

Спросил издатель у Ивана.

– Я Графоман! –

Ответил с гордостью Иван. –

По правде, без обмана.

– А я-то думал, вы повымерли давно.

– Ну это вам жить вечно не дано,

Мне ж умирать всегда не время,

Поскольку я и есть

Бессмертное писательское племя.

– Отродье вы и дьявольское семя!

Писатели у нас – спецы,

А не безусые юнцы

И старики с деменцией.

– А, ежели талант, как божий дар,

Имеется,

И ум, и знания, и честь?

– Скажи ещё, душевные порывы.

– Зря ржёте, милостивый государь.

Таких, как я, полно,

И все мы живы.

А вы ни критик, ни поэт.

– Тогда закрой мой кабинет

С обратной стороны,

И рукопись свою засунь в штаны.

----------

Издатели поэтам не страшны,

Не в графоманстве дело:

Его в подлунном мире нет.

Пишите, люди, обо всём и смело,

Ивана ж Графомана

Знают сотни лет.

* * *

Просто Пёс

На выставку собак,

Лохматый Пёс явился,

Породы никакой

И звать никак.

А лес-то рядом.

Взглянул на Пса судья

Суровым взглядом

И говорит:

– Таких участников ещё не видел я,

Без хендлера и без заявки.

Не вздумай в круг вставать,

Тут не какие-нибудь шавки.

Тут хаски,

Бигли, доберманы,

Питбули, доги и афганы,

Мастифы, гампры и пхунсаны.

Все из прославленных элит,

Бойцы,

Любого зверя могут разорвать,

Не подходи к ним без опаски.

И вот осмотр начался.

Судья оценивает экстерьер,

Резцы,

У сук соски, у кобелей мошонки.

А просто Пёс стоит в сторонке,

Отторгнутый за ленточный барьер.

И вдруг

Кабан из леса – прямо в круг.

Всех охватил такой испуг,

Что никакой элиты не осталось,

Она, как иногда,

Поджав хвосты, поразбежалась.

Кабан тогда

На бедного судью попёр и снёс

Того бы без напряга,

Кабы не Пёс, дворняга,

Который встал у вепря на пути.

----------

Вопрос: а что у Муромца Ильи,

Когда он с печки сполз,

Висело на плечах? Ответ: сермяга.

А вот попробуй, победи.

* * *

Аким и Иконка

Мужик один Аким

Вообразил себя святым.

А чем ещё другим то объяснить,

Что не желает он работать?

Все трудятся, ему же неохота.

«Сейчас вот для порядку

Елея подолью в лампадку,

Фитиль поправлю, помолюсь,

На образ в рамке посмотрю

И Боженьку уговорю

Авторитетно подтвердить,

Что я не абы там какой,

А новоявленный святой».

И молвила вдруг из угла Иконка:

«Ну ты, Аким, ведь не мальчонка

И должен знать, что леность – это грех,

Что, кто не трудится, тот отошёл от веры,

Что бедность от безделья вызывает смех

И сумасбродные химеры.

И больше на меня смотреть

Не сметь!

Таким досужим взглядам я не рада,

Без лоботрясов обойдусь».

----------

Не с мерцающей лампадой,

Как по Млечному Пути,

А земным путём нам надо

К вечным истинам идти.

* * *

Народ и Люди

Из Космоса корабль прилетел

И на окраину деревни сел.

Выходят из него жильцы иных планет,

А никого в деревне нет,

Один лишь дед

Копается в землице.

И спрашивают неземные лица:

– А где ж народ честной, как говорится?

– Весь в городах, –

Услышали они в ответ. –

Болеет, травится, бузит, стреляет,

Но воротиться

К прежней жизни не желает,

Не нравится ему жить дружно по уму.

– А почему?

– Людей почти что не осталось.

А без людей народ давно увяз в грехах

И никакой уж не честной.

Так что летите вы, голубчики, домой.

И поскорей,

Пока вам на Земле тут не досталось.

—

Не гений я и не злодей.

Но что тут скажешь, коли так:

Народу больше, чем людей,

И, кто умнее, тот дурак.

* * *

Космическая записка

– Моя нефть! – Нет, моя!

– Мой газ! – Нет мой!

– Моё море! – Нет, моё!

– Мой материк!..

И вдруг меж спорщиков метеорит

К ногам упал с запиской:

«Берегитесь!

Далёкие враги Земли совсем уж близко,

Год световой один,

Миритесь!

И лучше думайте о том,

Как защитить свой общий дом,

И как вам сообща с врагами биться.

Доброжелатель».

----------

Выходит, прав учёный наш мечтатель,

Циолковский Константин:

Нам Космос шанс даёт объединиться.

* * *

Приложения

– Привет! –

Сказал за мальчика Сеню

Его смартфон.

– Привет! –

Ответил за девочку Женю

Её смартфон.

– Ну, как живёшь?

– Всё, как в кино.

– Гулять пойдёшь?

– Нет, дел полно.

– Тогда, пока!

– Пока!

И расстались они,

Сеня и Женя,

Живые к смартфонам давно

Приложения.

----------

Таковы наши дни.

* * *

Венчание

Пора признаться, наконец,

Что тот же самый наш Творец

Склоняет нас, пока мы живы,

Душить прекрасные порывы.

----------

Повёл я Музу под венец,

Всё честь по чести, чин по чину,

Но Бог и тут нашёл причину.

– Ты, – говорит, – ещё юнец,

Чтоб сочетаться с нею браком.

Пройдёт ещё лет двести с гаком,

В эпоху ту и приходи.

Но только фрак приобрети,

Ещё цилиндр, трость и блузу,

И бакенбарды отрасти,

А то какой-то ты кургузый.

– И что же, Боже, лишь тогда

Взойдёт она,

Звезда пленительного счастья?

– Да.

– А где напишут про меня?

– Так на обломках ж самовластья.

– Ну это, значит, никогда! –

Воскликнул я

И бросил Музу,

* * *

Мигрант

В Калуге мужики

Играют в городки,

У леса, на отшибе.

А рядышком на кипе

Трухи осенней

Стоит мигрант с метлой,

Любуясь палочной игрой.

И вдруг из тени,

Ну, ежели на лес смотреть,

Выходит бурый наш медведь.

Наделал дел вприсядку

И сразу на площадку.

Какая там игра,

Какие городки!

Поразбежались мужики,

Оставив биты и фигуру пушки.

До самой дальней до опушки

Гнал косолапого мигрант,

Под зад ему метлою тыча.

----------

Такой у дворников талант

Или обычай:

Гнать хулигана со двора.

* * *

Марксизм и мошенники

– У нас капитализм, –

Сказал доцент студентам. –

И два непримиримых класса,

Буржуазия и пролетариат,

В неодинаковых процентах,

Прав марксизм.

– Не прав! –

Воскликнул именной стипендиат. –

Мошенников у нас сейчас такая масса,

Что это уже третий класс,

А по коварству первый.

И душит беззащитных, как удав.

– Наверно, –

Вздохнул, преподаватель. –

Вчера вот целый час

Какой-то дознаватель

У бабушки выманивал секретный код,

Потом специалист из банка,

Потом из соцуслуг благожелатель,

Потом ещё какой-то вымогатель,

Полдома взяли в оборот.

----------

Изнанка

Всё это рыночной свободы

И прочих дьявольских свобод.

Обман и совесть – антиподы.

* * *

Борщ

Намедни это было,

Хозяйка борщ сварила:

Говядинка, картошечка,

Капусточка, морковочка,

Томаты, зелень, чесночок,

Свеколка, перчик и лучок…

Сама поела и решила

Свинью с собакой накормить.

Поставила им целый таз,

Обеим, дескать, в самый раз.

– Мой борщ! – залаяла собака.

– Нет, мой! – захрюкала свинья.

Три дня

Шла между ними драка,

Пока не сбавили свой пыл.

А борщ тем временем простыл,

Прокис давно и забродил.

-----------

Коль всё равно – всем вместе жить,

В одном дворе, как говорится,

Мириться надо и делиться.

* * *

Забор

На Родину вернуться можно, но

А примет ли?

----------

Неслыханное дело –

В тайгу, где живности полно,

Гиены забрели.

Им, видите ли, падаль надоела.

– Ой, – завизжали громко крысы тут. –

А вдруг они и нас сожрут.

Не лучше ли в места другие убежать на время,

Пока Медведь не изведёт чужое племя.

– Мы с вами, – прошипели змеи. – А потом

Обратно вместе приползём.

Но не подумали они, подружки, вот о чём,

До этого в родимом доме сытно жравши:

Когда Медведь врагов извёл,

Он вкруг тайги забор возвёл

От всех сбежавших.

* * *

Помёт

Сей случай для того придумал я,

Чтобы понять, как вертится у нас Земля.

----------

В Гостиный двор, как во дворец,

Проник однажды двор-терьер-малец,

На Венский бал явился молодец.

Хотел он соблазнить французскую болонку,

Лизнуть её и в вальсе покружить.

Не всё ж трусливо в подворотне жить.

Однако,

Едва вообще остался жив наш Дон Жуан.

Танцмейстер покусал его, собака,

В кровь,

Такой холёный доберман,

И прорычал ещё вдогонку:

– Беги отсюда, обормот,

Ведь ты не нашего помёта.

----------

Теперь, возможно, объяснит мне кто-то:

Сословия в России вновь –

Это вращение Земли назад или вперёд?

* * *

Вор и мышонок

«У Климыча судьи часишки вор стянул,
Он тож кричит на вора: караул!
Хлопочет,
Рад целый мир поднять вверх дном;
А этого и вспомнить он не хочет,
Что сам имение всё нажил грабежом».
(первоначальное заключительное нравоучение
из басни Ивана Крылова «Волк и Мышонок»)

Обчистил вор поместье прокурора,
Пихал в мешок вещички без разбора,
Затарился – и от ворот.
Но кто-то за спиной попискивает вот.
Снял он мешок тяжёлый, развязал –
На шубе норковой сидит детёныш мышки,
Такой же маленький, как в детской книжке.
Сам засмеялся вор и рассмешить решил его.
Язык ему зачем-то показал,
Стал корчить рожицы, как корчит их макака.
И аккурат тут полицейская собака.
А дальше суд и приговор,
Барак, баланда, ватник, шконка.

----------
Не надо в том винить мышонка:
Прибрал чужое – значит, вор,
И ни при чём тут прокурор.

* * *

Господин и Товарищ

На тропке у реки

Сошлись Кабан и Волк,

И у того клыки

И у того.

Но вепрь матёрый здоровее

И сильнее.

– Посторонись, болван! –

Воскликнул Волк. – Я господин!

– А я товарищ! – возразил Кабан. –

Господь один!

И выпихнул, как хлам,

Присвоившего себе имя божье

К бездорожью.

----------

Ни тога не подходит нам,

Ни плащ без петель,

Мы все равны на этом свете,

Ещё грешны и смертны тоже.

* * *

Муравьед-заказчик

Все обижают муравьишек:

То их придавит лапой мишка,

То прокопает дырку крот,

То заяц пнёт,

То ёжик ткнёт,

То белка шишку в них швырнёт,

Нет им, букашечкам, покоя.

И вдруг такое.

– Лечу я, значит, с краю пашни, –

Жужжит мохнатый Шмель. – А там

Бобры дома возводят вам,

Похожие на башни.

При этом клевер губят, хоть реви.

Пришли на стройку муравьи

И спрашивают у бобров:

– А кто заказчик?

– Муравьед, –

Услышали они в ответ.

----------

Морали никакой тут нет,

Поскольку я плохой рассказчик.

А, может быть, и есть, без слов.

* * *

Власть и Свобода

Шла, ослабев, по кругу Власть

И вдруг споткнулась о Свободу.

Та встать как раз и крикнуть собралась:

– Народу

Ты, Власть, как сила, не нужна,

Тебя ругает вся страна.

– Ну что ж, – сказала Власть и отступила. –

За шаткий трон я не держусь.

Теперь, Свобода, ты на время сила,

Коль шествовать нам прямо не дано

И мы по кругу врозь гонимы.

А я пока тут отлежусь.

Когда, ослабнув, обернёшься,

Тогда уж об меня споткнёшься.

----------

И так, друзья мои, давно:

Пути сих героинь исповедимы.

* * *

Удав и мартышки

Мартышкам где-то бог послал смартфоны.

Но обезьяны не вороны

И не ведутся на пустую лесть.

Повыше, главное, залезть

И можно на экран весь день глаза таращить:

Бунгало, море, яхты, пиво, друг

С бананом.

Удав же то одну не видящую ничего вокруг

С высокой ветки стащит,

То другую…

----------

Я вот о чём в сей басенке толкую

С учётом всех земных наук:

Хоть сколько ты сиди перед экраном,

От этого не станет жизнь твоя

Прекрасней.

Скорее может стать опасней,

Удав – огромная змея.

* * *

Волчья радость

– Теперь я должен, – заявил Медведь. –

За внешними врагами бдеть

И в край родной их не пущать.

Поэтому не надо тут пищать,

Визжать и ныть, как говорится,

Вон что за бугром творится.

– А кто от внутренних нас будет защищать? –

Спросил Барсук.

– Не знаю, – прорычал Медведь. – Мне недосуг.

На том собрание зверей в тайге

И завершилось.

А Волк подумал радостно: «Эге,

Тогда пора!»

----------

Мораль сей басни, как в кармане шило:

Не так возьмёшься – и дыра.

* * *

Кощей-арендодатель

Устал Кощей всё делать сам:

Копить сокровища, как хлам,

Манишку, бабочку стирать,

Штаны, рубашку и перчатки,

Накидку типа плащ-палатки,

Скотину, земли отбирать,

Царевен тайно похищать,

Томить во тьме чужих невест,

Пугая сущих всех окрест,

Кольчугу ржавую чинить,

Корону драить, меч точить,

Который как бы кладенец.

Вот и решил он, наконец,

Спокойно в старости пожить,

Без лишних дум, как говорится,

О том, что в логове твориться.

Короче, сдал он свой дворец

Барсучьему семейству.

Арендодателю – уход и кров,

А арендаторам – всё по наследству.

Уж сколько минуло веков,

Но те ж потомки барсуков,

Уход за старцем продолжая,

Всё смерти ждут его, не зная,

Что он бессмертный.

Готовя договор арендный,

Кощей не заявил о том

И не покаялся потом.

----------

Одна в сей басенке мораль,

Другой не вижу тут вообще я:

Не верьте старикам-кощеям!

А барсуков, конечно, жаль.

* * *

Душа и Закон

Заспорили Душа с Законом,

Кто ж всё-таки главнее для людей?

Душа звенела колокольным звоном,

Закон кивал на право и судей.

Не сговорились

И за решением к Всевышнему явились.

Послушал их Творец и говорит:

– Вот было б так, что всё цветёт, а не горит,

То главною была бы ты, родная.

Но на Земле одна война, потом другая.

Поэтому там главным должен быть Закон,

И не иначе.

Когда духовного единства в мире нет,

Душа почти что ничего не значит.

----------

И я хочу сказать, хоть я не Он,

Примерно то же:

С враждой людской весь божий свет

Совсем не божий.

* * *

Богатый Барсук

Живёт Барсук царю под стать,

Нору в дворец преображая:

Из золота его кровать,

Большие вазы из Китая,

Из Франции вино, коньяк,

Камин из малахита,

Ковры – Афганистан, Ирак,

Из Англии мохито.

А в Форбс по осени попал,

Так выпил всё и в спячку впал.

Проснулся аж в начале мая,

Наружу вылез – мать честная:

За мочажиной волчья стая,

Перед норой медвежий след,

Прохода никакого нет,

Коряги, топь, лесоповал,

Лопух, крапива, мох да сучья.

– Эх, голова твоя барсучья! –

Сказала тут ему Сова. –

Живая правда такова:

Дворцом тогда бывает дом,

Когда по-царски всё кругом.

* * *

Чудо из чудес

Чуть сэкономив на провизии,

Купили звери телевизор.
Всем миром взяли, сообща.
Пища,
Крича, визжа и споря,
Во избежание слёз моря
Поставили его на пень.
Пусть, дескать, те, кому не лень,

Из чащи кто или с опушки,
От Волка серого до Мушки,

Сидит и смотрит целый день.
А, может, даже и всю ночь.
Прочь,
Ягоды, грибы, коренья!
Прочь,
Игры, пляски, шутки, пение!
Набравшись жуткого терпения,
Все звери вдруг без исключения,
Как в Библию иль как в Коран,
Уткнулись в голубой экран.
Шёл бесконечный сериал про лес:

Про ягоды, грибы, коренья,
Про игры, пляски, шутки, пение…

----------
Ну, точно, чудо из чудес.

* * *

Про папу и лапу

Год выдался плохим,

Голодным.

И как-то вечером холодным

С дрожащим отпрыском своим

К его отцу Медведица пришла.

И разрыдалась:

– Насилу я тебя нашла.

Вот твой медвежонок, ты его отец,

Без помощи твоей ему конец.

До заморозков чуть осталось,

А нет у нас ни пищи, ни жилья.

Одна его ни в силах я

Ни прокормить, ни обогреть.

– Да я не то, что помогу,

Я сам сожрать его могу,

Если останусь без мясного, –

Взревел в ответ Медведь. –

Тебя, облезлую, я знать не знаю.

И наперёд предупреждаю:

Не вздумай заявиться снова,

Заломаю!

----------

Читательницы, впредь,

Чтоб не сосал сыночек лапу,

Не выбирайте для него медведя-папу.

* * *

Поэт и Боты

Себя давно
Свободной птицей представляя,
В окно
Смотрел поэт,
Ворон считая.
Уж много лет
Он не имел другой работы.
Боты
Сушились тут же на окне.
И говорят они вдруг тихо, сухо:
«Не птица ты, поэт, а муха.
Летаешь с нею наравне,
От койки и окна – к буфету,
А от буфета – к туалету».

* * *

Лиса и Петух

– Нет, нам с тобой не по пути, –

Сказал Петух Лисе-пройдохе. –

Не стану я мешок нести.

Та ж снова принялась за вздохи:

– Да я живу-то шаг всего,

За тем вон крайним поворотом.

А, если ты подумал что-то,

Так я совсем не та давно

И ем теперь одно пшено.

Его полно в мешке и этом.

Кому не надо бы, но мне-то

Ты можешь, Петенька, помочь.

За то позволю на всю ночь

Зайти ко мне и подкормиться.

«Неужто впрямь Лиса постится?» –

Засомневался Петушок.

И, чтобы лично убедиться,

Полез в расставленный мешок.

----------

А дальше было то, дружок,

Что всюду и всегда бывает,

Когда вдруг кто-то забывает

Про чьё-то рыльце и пушок.

* * *

Старушки

Раз в дороге,
В электричке,
Перепутав все таблички,
Две старушки,
Как подушки,
Сели друг напротив дружки.
– Ты куды?
– В Москву, а ты?
– Я ж в Калугу из Москвы.
– Вот так здорово!
– Уж, да!
В разны стороны нужда
Нас с тобою завела,
А вагон один дала.
– Ну, голубушка, дела.
Я таких больших чудес
Сроду не видала.
– Значит, шибко ты отстала.
Это ж, матушка, прогресс:
Вместе рядышком сидим,
В разны стороны летим.
И молчи ты, горя мало,
Довезут, куды пристало.

* * *

Акустический садист

В одном лесу и днём, и ночью

Стал Волк вдруг страшно выть, когда захочет.

Притом, как начинает выть,

Так напрочь заглушает соловья

И оглушает даже глухаря.

– Уж лучше б квакал, как лягушка, –

Сказала Цапле прилетевшая из глухомани Выпь. –

Я что-то не пойму, подружка.

Волкам положено выть только на луну,

А этот и на солнце воет.

Собраться должен весь лесной народ

И объявить ему войну.

Пусть знает, что для нас он не артист,

Не птица певчая, а сумасброд

И акустический садист.

Никто не вправе нарушать закон природный.

– А я так думаю, протестовать не стоит.

– Почему?

– Не на того обрушим мы свой общий гнев.

Закон нарушил Лев,

Присвоив Волку звание «Народный».

Хоть нет у Волка никаких заслуг,

Ни голоса, ни слуха.

Но Волк давно – придворный друг

И пьёт со Львом из одного стакана.

А Лев – наш царь, и у него охрана.

Вот и решило всё царёво брюхо:

За звание Волк Льву ягнёнка приволок,

А за какой-нибудь там орденок

Пообещал ещё аж целого барана.

* * *

Гвоздь и Магнит

Крик о свободе – только крик.

----------

Как и другие железячки,

Как даже Кнопочки-гордячки,

К Магниту сильному Гвоздочек – прыг,

Прижался плотно и сидит.

Одна забота лишь – следи,

Чтоб ржа тебя не одолела.

Но жизнь такая надоела

Гвоздочку нашему. И вот

Как закричит он, заорёт:

– Довольно нам друг к другу жаться,

Пришла пора и разбежаться,

Хочу познать свободы рай.

Так что, Магнитище, давай,

Меня скорее отпускай!

Обиделся на то Магнит

И недовольно говорит:

– Вот это брат, вот это друг!

Забыл, голубчик, с чьих ты рук

Всё время досыта кормился.

Чьи токи пил, к чему стремился?

Гвоздочек пуще в крик пустился:

– Свободу мне, права и волю!..

Не стал Магнит с ним спорить боле.

Взял, да отторгнул бунтаря.

И зря.

Гвоздочек не освободился:

Как ни цеплялся, ни крепился,

Он тут же прыг – и прилепился

К другому сильному Магниту,

Составив снова только свиту.

* * *

Сапог и Валенок

Кричал на Валенок Сапог:

– А помнишь, как-то ты промок,

Хозяин даже заболел!

– А ты однажды в грязь засел,

Да крепко так!

– Молчи, дурак!

Ведь всё равно

Главнее я!

– Нет, я!

– Нет, я!

– Нет, я!

– Нет, я!..

Напрасно спорили друзья:

На свалке оба и давно.

----------

Себя ты уважать, конечно, можешь,

Но от господ не жди того же:

Слуг старых никому не жаль.

Такая в басне сей мораль.

* * *

Язык и Лопата

Где трудиться не хотят

И не знают толк в работе,

Там Лопата не в почёте,

А Язык почти что свят.

----------

В одном заштатном городишке

Почти разрушились домишки,

А грязь такая, что лишь вброд

По улицам ходил народ.

И вот

Собрался, наконец, всеобщий сход

По поводу того, что делать надо.

– Давайте же засучим рукава,

Я поработать буду только рада, –

Произнесла совковая Лопата.

Но развязавшийся Язык

Враз перебил её и в крик:

– Послушайте меня, друзья!

Необходимо!.. Следует!.. Вперёд!..

Свобода!.. Рынок!.. Инвестиции!..

Недавно побывал там я,

В провинции:

Лопату не видать, Язык орёт.

А что народ?

Всё слушает его который год.

И всё – слова, слова, слова…

* * *

Лев и Моль

Какой-то Лев не от зазнайства,

А от вопроса «быть, не быть?»,

На Север перебрался жить.

И там богатым стал, хозяйство

Огромное завёл.

Олень всегда ему к обеду шёл.

А что в шкафу – так, мать честная:

По сотне всяких свитеров,

Носков,

Штанов

Из шерсти.

Рая

Не надо при добре таком.

А что до чести,

То мороз

Решает правильно вопрос:

Кто не желает околеть,

Тот позволяет силе сметь

И одевается теплее.

Но нет на шерсть заразы злее,

Чем вкривь летающая Моль.

Её пароль –

На вещи дырка.

И всякая большая стирка

Тут совершенно ни при чём.

Случилось то и с нашим Львом.

Одежда стала, будто таять.

И ничего о том не зная,

Что Моль в шкафу имеет дом,

Лев побежал за ней с кнутом.

Догнал – и хлесть её по крыльям,

Заставил снизиться, упасть.

И пасть

Открыл уже в ухмылье.

Как вдруг заговорила Моль:

– Позволь

Сказать тебе пред смертью.

Ты зря со мной свиреп и крут,

Детишки всё мои сожрут.

----------

Равно почти что милосердию –

Использовать так плеть иль кнут.

* * *

Без разрешения

Два деда, Пётр и Илья,

По очереди вышли от врача,

И у обоих ишемия.

Один смеясь, другой ворча,

Но оба по рядочку

Влюбились в медсестру

По имени Мария.

Дед Пётр проснулся поутру,

Поцеловал Марию в щёчку,

В ответ «Ещё хочу…»

А дед Илья пошёл к врачу.

– Скажите, доктор, разве можно

При ишемии заниматься сексом?

– Нельзя! –

Поведал врач открытым текстом.

– А осторожно?

– Никак!

– А Пётр занимается.

– Так он же страхами не мается.

----------

И я того же мнения:

Жизнь коротка,

Хоть что тут говори,

Поэтому живи, люби, твори

Без разрешения!

* * *

Ветеринар

К ветеринару,
На пару
С козочкой своей,
Пришла старушка вековая.
И говорит: «Какая,
Скажи, беда случилась с ней?
Всю жизнь доилася скотина,
Как вдруг уже семь дней
Без молока я.
Уж ты найди, касатик,
В чём причина».
Надев застиранный халатик,
Животный врач давай смотреть.
То есть давай её вертеть,
Козу больную пред собой.
Раз повернул,
За ним другой,
Потом прогнул её дугой.
Рога замерил,
Пульс проверил,
Хвост к позвоночнику задрал.
Коза от боли даже села.
И тут старушка не стерпела:
«Ну что, касатик мой, нашёл?».
В ответ уверенно и смело,
Взяв авторучку, врач сказал:
«Осмотр, бабуля, показал,
Что у тебя теперь козёл».

----------

А я хочу сказать за дело:
Кто сам в работе бестолков,
Тот всюду ищет дураков.

* * *

Пришелец

Кот безымянный, деревенский

Пробрался как-то в город энский

И заглянул там в зоопарк.

Вороний карк,

Навоза горы,

Сараи, чердаки и норы –

Знакомые ему дела.

А тут экзотика пошла,

И изумление.

А перед Львом вообще остолбенение

С бестактным вскриком «У-у, корова!»

– Здорово! –

Сказала женщина с метлой. –

Да это ж Лев, сородич твой.

Немедленно же извинись,

И брысь!

– Простите, – обратился Кот ко Льву. –

Я вас впервые навещаю.

– Да без проблем, родной, прощаю.

– У-у, – снова изумился Кот. –

Она ещё рычать могёт!..

----------

Какая тут мораль, не знаю.

Но, думаю, что место самому

Такому вот Коту – в хлеву.

* * *

Подхалим

Льстец-подхалим

С начальником своим

Попал в беду:

Еду

Себе искали злые волки.

Это у нас амбары, полки.

А у зверей –

Что Бог послал.

Быстрей

Бежал

Прочь Подхалим.

Начальник же, весьма томим

Огромных габаритов тяжким брюхом,

Был съеден так, что даже мухам

Там нечего уж было есть.

Но лесть

И здесь

Нашла приманку.

Смотря на бренные останки,

Вот что сказал наш Подхалим:

«Мы все скорбим,

Мы не простим,

Мы отомстим,

Дань отдадим…»

(То есть почтим и доедим).

* * *

Вопрос

Однажды чей-то жирный Кот
В чужой прокрался огород
И развалился там вальяжно.
Любому Псу тут очень важно
Природный выполнить приказ:
Облаять наглеца, прогнать,
На дерево его загнать.
Так всё и вышло в этот раз.
Так, да не то.
Сидит Кот на высокой ветке
И говорит Псу: – В клетке
Тебя бы надо содержать.
Ты ж непонятно кто!
А лучше бы вообще прикончить.
Ни гончий,
Ни пудель ты, ни фокстерьер,
Ни мопс, ни шпиц, ни бультерьер,
Ни лабрадор, ни волкодав.
Одно и можешь – гав, да гав.
Да собирать ещё объедки.
Не предки
У тебя, а сброд.
И выродок ты редкий
От морды до хвоста.
Ещё такого я не знаю.
Молчал бы вовсе уж, урод,
И убирался в будку.
Не взять меня тебе, ублюдку.
Нос не дорос.
– Ах, так! – взбесился Пёс.
И против жирного Кота
Созвал всю местную собачью стаю.

----------
Вопрос:
Куда теперь тому деваться,
Кто любит сверху издеваться?

* * *

Две валюты

Сцепились как-то в схватке лютой

Известные всем в мире две валюты.

– Я припечатаю тебя одним шлепком.

– Горазда шлёпать ты лишь языком.

Бой начался… Удар, ещё удар…

Всего минута.

И вот уже одна валюта,

Как пьяная или больная,

Лежит в бредовой темноте.

– Да ты ж бессильная совсем, кошмар! –

Сказала, уходя, другая. –

– Печатают тебя не те.

* * *

Не мухи если бы

Один Сизарь
Вдруг вспомнил – встарь
Все голуби в деревне жили
И все здоровы, сыты были.
С отливом грудь,
Во взгляде радость,
В размахе крыльев сила, стать.
А нынче взять –
Не жизнь, а гадость,
Унылый путь
В трубу котельной.
А, может, лучше жить отдельно,
Вдали от города, в глуши.
Воркуй там нежно от души,
Ешь спелую в полях пшеницу,
Пей чистую в пруду водицу…
И городская сроду птица
Умчалась в райский уголок.
Кругом поля, сады, лесок.
И с чистым, теплым чердаком
Красивый, крепкий, сельский дом,
Не небоскрёб, не развалюха.
Вот на него-то Голубок
И сел наш. Тут же села Муха.
Обыкновенная, из местных,
Шмелю мохнатому под стать.
И горожанина кусать
Как напустилась, прямо в темя.
– Эх, первобытное вы племя, –
Обиделся незваный гость.
– Дичь деревенская.
Ни дать, ни взять.
Провинция!
Культурного, видать,
Здесь нету никого.

---------
В столице я
Недавно повстречал его.
Летит, как чуморной,
На горсть
Какой-то дряни возле урны.
Больной,
Худой,
Почти слепой.
Зато… культурный.

* * *

Водка и Горилка

Нашёл Бомж две бутылки –

От Водки и Горилки.

И положил их на ночь рядом.

Одна сверлит другую взглядом

И произносит: «Я вкуснее».

В ответ другая: «Я пьянее».

Одна: «А я моложе».

Другая: «Я дороже».

Одна: «Мне каждый рад,

А ты фальсификат».

Другая: «Я всех чище,

А ты питьё для нищих».

И так они в ночной тиши –

А я… а ты… а я… а ты…

Тут Бомж им выдал от души:

«Кончай базар, давайте спать!

И зараз будем спочивать.

Вы обе дюже хороши,

Когда полны, а не пусты».

* * *

Верблюд в космосе

Известно каждому, в пустыне
Верблюд не пьёт, а всё идёт.
Но кто ж того простит скотине,
Что, как ей в голову взбредёт,
Она плюёт.
И вот
Решил один животновод
Послать Верблюда на Венеру.
Там, дескать, он свою манеру,
Попав в другую атмосферу,
Перерождаясь, изживёт.
Одобрил, поддержал народ.
И ужаснулся через год.
С Венеры так всегда плюют,
Что гаснут звёзды там и тут.

----------
Мораль сей басни все поймут:
Верблюд и в космосе верблюд.

* * *

Дятел и Молоток

Спросил у Дятла Молоток

– Как чувствуешь себя, браток?

– Нормально, брат, пока живой.

– И всё в порядке с головой?

– Бывает, поболит, но мало.

– А мне совсем не в тягость труд.

Вот рукоятка вдруг пропала,

Другую, новую, воткнут.

Боёк вообще же из металла.

С такой заботой век живут.

А твой век короток, приятель.

– Зато, – сказал спокойно Дятел. –

Я отдыхаю и стучу,

Когда и сколько захочу.

* * *

Иван и Таракан

В просторном, светлом, новом доме,
Который выстроил Иван,
Вдруг появился мухи кроме
Большой усатый Таракан.
Иван, избрав почти что ласку
В борьбе с каким-то там жуком,
Навёл под Таракана краску
И перекрасил весь свой дом.
Не видно стало Таракана.
Иван смеётся, так-то, мол.
И с кружкой пива в три стакана
Садиться весело за стол.
Но, что такое, что за номер!
Не ожидал того Иван –
На кружке с краю мухи кроме
Сидит спокойно Таракан.
Опять за кисть Иван берётся
И красит даже муху ту.
Опять за стол, опять смеётся.
А Таракан уже во рту…

—
Моралью тут
Не удивить:
Не красить надо, а давить.

* * *

Поэт и придурок

Художника обидеть может каждый.

Но не поэта –

Стихи его страшнее лома,

Нет против них приёма!

----------

Однажды,

Летом,

У окна

Меж лестничных площадок

Многоквартирного жилого дома

Один мужик сказал

Другому:

– Курилка тут запрещена,

Не надо нарушать порядок.

Иди на улицу, сосед.

А тот в ответ:

– Иди ты на…

Но не пошёл туда поэт,

А кисть да краску взял

И на двери курильщика намалевал:

«Он бросил в подъезде окурок
И сплюнул во след по-блатному.
Поскольку с рожденья придурок,
Схвативший не ту хромосому».

* * *

Диагноз

Однажды летом, в тёплый день,

В лесу, строительство где шло,

На пень

От срубленной намедни ели

Две птицы рядом сели.

– Ты, Филин, вероятно, спятил, –

Сказал соседу Дятел. –

Зачем ты ухаешь, когда светло,

Кого ты тут пугаешь?

– Ну, как же ты не понимаешь,

Чугунная твоя башка!

Если строителей не запугать,

Они весь лес тогда погубят.

А без него не выжить нам никак.

– Да на твоё им уханье плевать,

Для них ты просто пустобрех.

Где им прикажут, там и рубят.

– А что, если Медведя нам позвать.

Пусть явится сюда хозяин леса,

Закроет стройку и прогонит всех.

– Теперь ты, Филя, точно спятил, –

Поставил свой диагноз Дятел. –

– Каким же надо быть балбесом,

Чтобы того звать на подмогу,

Которому возводят здесь берлогу.

* * *

Учитель

Зимою Голубю немножко
Насыпал кто-то хлеба крошки.
Но вдруг, откуда ни возьмись,
Учитель кушать объявился.
И тут ученья начались.
– Не налетай, не торопись!
Один вот так вот подавился.
А, если б слушать не ленился
И обратился бы ко мне,
Я б показал ему, как есть.
Да подожди ты в стороне,
Не лезь!
Успеешь ты ещё покушать.
И Голубь Воробья стал слушать.
Пока он слушал и смотрел,
Учитель хлебушек весь съел.

* * *

Лисья память

В курятник забралась Лиса.
Но не было в деревне пса,
Который не имел бы весу.
Услышав лай, Лисица – к лесу.
А псы за ней. Не псы, а бесы
В собачьих шкурах.
О курах
Думалось Лисе:
«Стать жертвой из-за них проклятых.
Да пропади они совсем!
Забуду даже, как едят их.
Дай Бог, мне только убежать».
Бог дал и полежать
На бугорке, покрытом мохом.
«Как я могла так думать плохо
О милых птичках, вот дурёха, –
Смеялась над собой Лиса. –
Забыть о курах – чудеса!»

* * *

Казнь

Вот что приснилось ночью мне.

В какой-то сказочной стране,
Чиновничье нарушив братство,

За казнокрадство

Очень быстро

Решили порешить министра.

Но вот оказия –

В день казни

Под виселицей новой

Скамейки не нашлось готовой.

Казнь отложили. Но потом,

Совсем уж наподобие издёвки,

Не оказалось главного – верёвки.

А в третий раз не оказалось мыла.

Пришлось работать топором,

Венчая приговор суровый.

А утром вспомнил я о том,
Что с мылом здесь,
У нас,
Когда-то тоже плохо было.
Зато как хорошо сейчас –
Всё есть,
И воры живы и здоровы!

* * *

Друзья

Однажды утром у плетня
Вдруг говорит Коту Свинья:
– Из нашего двора лишь я
Могу не плакать, не грустить.
Меня уж точно навестить
Хозяин наш не позабудет.
Мы с ним друзья,
И всё, что будет,
Он мне покушать принесёт.
Потом почешет мне живот,
За ухом поскребёт, погладит.
И даже песенку споёт.
– Это чего же ради? –
Воскликнул удивлённо Кот.
– А ради сытости моей.
Под пение я ем живей.
– И делаешься всё жирней, –
Добавил Кот, прочь убегая.

----------
Мораль сей басенки простая:
Не дай нам Бог таких друзей!

* * *

Предел

Шакал,
Прославиться мечтая
И удаль показать свою,
На Льва напал.
Тот безмятежно спал,
Не зная лучше рая.
И вдруг к нему,
Природой данному Царю,
Шакал без спроса прикоснулся.
Лев сразу же проснулся,
Встрепенулся,
Огрызнулся…
Короче, зря Шакал
На Льва напал.
Шакала глупого Лев разодрал
По праву силы и короны.
Узнав об этом, три вороны
С густой ветвистой дуба кроны
Заголосили: «Обороны
Необходимой тут предел
Установить Лев не сумел
И с явным злом его превысил.
А потому Льва, как и любого,
Зайчишку там иль хомячка какого,
Под суд отдать закон велит.
Пусть тоже в клетке посидит».
Услышав сей вердикт,
Лев так взревел,
Что вздрогнули аж тучи.
И вмиг на дерево взлетел
Одним прыжком своим могучим.
«Я покажу вам, где предел
Царя валить со всеми в кучу!»

* * *

Министр и Фея

Я басню новую вам расскажу,

По старой дружбе.

----------

Один Министр мух ловил на службе.

Одну поймал, затем другую,

Потом ещё такую же простую.

И вдруг поймал он золотую,

Всё брюшко у которой золотом горит.

– Я Фея, – Муха говорит. –

Тебя за убиение подруг я не сужу.

Простыми мухами мир переполнен.

Меня ж отпустишь, вмиг исполню,

Что пожелаешь.

– А не обманешь? –

– Нет, исключено.

В устройстве добрых дел враньё

Распознаётся быстро.

– Тогда, вот пожелание моё:

Хочу я не работать, но иметь

Как минимум доход министра.

– Задачу поняла, могу лететь?

– Лети, но исполнение приму по акту.

– А всё и так уже исполнено по факту, –

Сказала Муха, вылетев в окно.

----------

Грешно при бедности других

Просить себе того богатства, что давно

Уже имеется в избытке у самих.

* * *

Конфуз

Пёс пудель Бим
Был страсть любим
В среде ценителей от Бога.
Он рисовал давно и много,
Имел и звания и фонд.
Им восторгался весь бомонд
В Москве, в Париже, в Праге, в Риме.
В энциклопедии о Биме
Была аж целая статья.
Житья
Такого псам другим
Желал от сердца славный Бим.
И тут-то с ним,
Уже седым,
Конфуз обидный приключился.
Та баня, где он раньше мылся,
За подворотнею как раз,
Его поддела на заказ.
Примерно год художник бился
С идеей, с красками, с собой.
И в результате получился
Пейзаж с болонкой, как живой.
Повесили картину в бане.
А через день несут назад.

– Клиенты наши говорят:
«Давайте даму в крупном плане.
Не полубоком, а с хвоста.
И чтобы шерсть не так густа…»

----------

Идея басни сей проста:

Работа для таких судей

Не стоит никаких идей.

* * *

Индюк и куры

Он стар уж был, дурён собою.
Подолгу, съёжившись, стоял.
И точно знал,
Готов к убою.
Но вдруг огонь его пронял.
Последний, видимо, пред гробом.
Шла мимо Квочка с толстым зобом,
И он ей прямо так сказал,
Пониже опустив «соплю»:
– Люблю, люблю, люблю.
Детей я наших прокормлю…
Когда ж у Квочки той снеслись
Два подозрительных яйца,
Все куры-дуры понеслись
Оповестить о том отца.
А тот, бедняга, выдал номер –
Взял срочно, да и помер.

----------
Читатели, я не учу.
И без меня вас тем балуют.
Но дать совет один хочу:
Сопливых вовремя целуют.

* * *

Общий род

В каком-то сказочном краю,
Как и положено царю,
Без компенсаций, просто даром,
Могучий Лев одним ударом
Сдирает шкуры со зверья.
Тем мало нижнего белья:
И холодно, и стыдно,
И больно, и обидно.
Но делать нечего, идут
Туда, где царствует Кот-плут.
Тот всё, что нужно, продаёт.
Но тоже так при том сдерёт,
Что сразу видно – Лев и Кот
Один имеют общий род.

* * *

Старики и патриоты

В порядке якобы демократизма

Собрал Медведь Лесной Совет

По состоянию патриотизма.

Приглашена была чиновничья элита,

То есть одна Медвежья свита.

«Проблем с патриотизмом нет.

Такой любви к родному лесу, как у нас,

Сейчас не сыщешь в целом свете.

И лес и вас, хозяина, защитника, отца,

Народ наш чтит, как никогда.

И славить подготовлен без конца»

С трусливой лестью на Совете

Заверили Медведя господа.

– А я осмелюсь вставить без прикрас, –

Вдруг как оплошность в общем хоре

Раздался клич Совы,

Лесных финансов всех главы. –

Непатриотов надо изводить,

Не спорю.

В том преуспели мы, не буду повторять.

Но есть ещё постыдные примеры:

Проблему создают пенсионеры,

Которые всё продолжают жить и жить.

А лишних денег нет в бюджете,

Чтоб пенсии подолгу им платить.

При этом они вредные такие,

Нужду и голод не хотят терпеть.

Со ссылкой на леса другие

Грозятся, если пенсии им не поднять,

Все просеки и трассы перекрыть.

Не знаю даже, что и предложить.

– Я знаю, – недовольно проревел Медведь.

И тут же подписал Указ в пять слов:

«Пенсионеров-стариков

Из патриотов исключить!»

----------

Хотя вопрос совсем не в том, кто патриот:

Для власти, что не представляет весь народ,

И прочего безнравственного руководства

Все старики всегда – отходы производства.

* * *

Слон и Паук

Гостей незваных жизнь полна.

----------
Однажды в доме у Слона,
На стенке, прямо за карнизом,
Без спроса, паспорта и визы,
Без «здрасьте» и пожатий рук
Возник Паук.
Слон глянул на него беспечно,
Вздохнул, зевнул, газету взял
И добродушно так сказал:
– А, Бог с тобой, живи хоть вечно.
Коль ты не враг, так друг.
Того и ждал Паук.
Слова услышав эти,
Плести он начал сети.
Сперва карниз весь переплёл,
Причём, довольно шустро.
Затем два кресла, стулья, стол,
Часы с кукушкой, люстру.
И принялся уж за кровать.
Слону, конечно, надо б встать,
Да просто сдунуть Паука.
Но не решиться он никак
Обидеть злую кроху.
С досады даже охнул
И поругал себя.
Паук же, медлить не любя,

Связал слоновью тушу

И целый век свой кушал.

* * *

Портной

Какой-то Ёж, сочтя иголки,
Что были на его спине,
А также то сочтя, что не
Хватает будто бы портных
И потому вещей простых,
Решил начать кроить и шить.
И вот к весне на барахолке,
Благодаря которой можно жить,
Не расточаясь на поклоны,
Вдруг появились панталоны.
«Весенние» назвал их Ёж.
– За что так здорово дерёшь? –
Спросила у него Коза.
Но, услыхав в ответ: «Глаза
Протри и посмотри, что за
Тобой уж очередь стоит»,
Добавила: – Ну, паразит!
Завёртывай давай.
Прошло полгода. Рай,
Везение
Ежу сполна на барахолке.
Те ж панталоны, с той же полки,
Он продаёт дороже вдвое.
Название-то у штанов другое –
«Осенние».

* * *

Костёр

Сказал приятелю Иван:
– Нет, я не изверг, не болван.
Плевать мне на привычки, моду.
Не стану я губить природу,
Как это было до сих пор.
Так он и сделал. Взял топор,
На всякий случай, водку, спички,
И на последней электричке
Уехал в лес. Чтоб там, на месте,
С несрубленною ёлкой вместе
Культурно встретить Новый год.
И вот
Пред ним красавица живая,
Ветвистая, пушистая, прямая,
Стоит, в сугробе утопая.
На ней игрушки представляя,
Иван всю водку выпил сходу.
За Новый год, за мать-природу,
За дружбу с нею, так сказать.
Но всё равно стал замерзать.
Зима – не лето…
До рассвета
Горел из ёлочки костёр.

----------
Мораль сей басни вне сюжета:
Мороз в лесу – не приговор,
Когда есть спички и топор,

И эта, как её, ну эта…

* * *

Гиена и Елена

Гиена встретила Елену,
Которая в ночную смену
Клиентов поджидала у Кремля.
– И носит же таких Земля,
Шалав бесстыжих и срамных! –
Не совладав с собой,
В сердцах произнесла Гиена.
– Пасть, старая, закрой.
А то как пну под дых! –
В ответ оскалилась Елена.
Гиена тоже, как гиена,
Клыками гневно повела
И недовольная ушла.
Сказав, однако, перед тем:
– Твой труп охотно бы я съела.
А так, гуляй и дальше смело.
Живую падаль я не ем.

* * *

Диво

Известно всем, что рыболовы
Раздуть успех всегда готовы.

----------
Намедни
Бреднем
Сообща,
Поймали трое вдруг леща.
Удачи больше не ища,
Смотаться тут они решили.
Потом леща распотрошили
И, как то принято давно,
Повесили его в окно.
Пусть, дескать, сушится до пива.
А вышло вот какое диво.
Под стать вестям их там и сям
С враньём великим пополам
Лещ дулся, рос и расширялся,
На всё окно распространялся,
Всё больше затемняя дом
И отравляя воздух в нём
Гнильём.

----------
Кто с ложью в жизни заодно,
Тому и душно, и темно.

* * *

Свинья в бане

Решила вдруг свинья Маланья
На баню обратить внимание.
Довольно, дескать, всем на смех
Быть постоянно с грязным рылом.
Пора воспользоваться мылом.
У Мишки баня не для всех.
Поддашь парку, как говорится,
И можно запросто свариться.
– Ну, что ж, попробуй, но смотри,
От жару там не угори, –
Предупредил Медведь Маланью.
Весь день до самоистязания
Свинья скоблилась, растиралась,
Дубовым веником хлесталась.
Но всё равно ей всё казалось,
Что где-то грязь ещё осталась.
Спасли её при издыхании…

----------
Такая баня не по мне.
Кому-то лучше, как свинье,
В грязи валяться, а не вне.

* * *

Засада

Узнав про жалобы на Волка,
Решил Лев прямо, без умолка,
Сам о злодее рассказать.
То есть наглядно показать,
Как выглядит бандит.
И вот под руководством Льва
В лесу был установлен щит
С изображением злодея.
И были на щите слова
О том, какой ужасный Волк,
Какой он хищник, троглодит.
С тех пор, на тот портрет глазея,
К щиту, кто подбежит,
Спустя мгновение
Растерзанный лежит.

----------
Какой в сей басне толк?
Не знаю. Но у меня есть подозрение,
Что за таким щитом,
Как за кустом,
Сам страшный хищник и сидит.

* * *

Перья

Всё. Надоело. Не могу.
Довольно. Хватит. Убегу!..
И убежал он
За кордон.
Без дела там он
Пошатался.
Как что-то где-то поболтался.
Куда-то чем-то окунулся.
И вновь на родину вернулся.
По старым улицам идёт,
Но ничего не узнаёт.
Запутался, устал, согнулся,
Раз сто без толку обернулся,
Примерно столько же запнулся,
Не отдохнул, не пообедал.
А тут ещё Ворона эта.
Следит, как будто он не свой.
И каркает над головой
С охотой явной заклевать,
А не обнять, поцеловать
Прибывшего из далека
Полуживого земляка.

Хотел Ворону он прогнать,
Да, вот беда, забыл, как звать
По-русски эту птицу злую.
Тогда он ей,

Являя злость свою,
Кричит с чужим акцентом: «Эй!

Перья, кыш отсюда!»
А та в ответ: «Привет, Иуда!
Отбросы я всегда клюю,
А не целую».

* * *

Редактор и Трактор

Какой-то работящий Трактор за весну

Вспахать задумал целину.

Чтоб взращивать на ней полезную культуру.

Не для себя, конечно, для людей.

Но не учёл он ту натуру,

Которую имел Редактор

Всех местных земледельческих работ.

И вот

Стоит на поле Трактор

И получает от начальства нагоняй:

– Всё, отпахал, ретивый, на себя пеняй,

Не надо было лезть, куда не просят.

Одни проблемы от твоих идей.

Согласен, каждого заносит,

Ну в грязь, ну в яму, ну в кювет.

Тебя ж в бурьян зачем-то потащило.

Ума в тебе, как видно, никакого нет.

Зато в две сотни лошадей

Есть необузданная сила.

Так я её убавлю быстро.

Солью бензин и ни канистры

Ты не получишь больше впредь.

И после этих слов Редактор

Сливную крышку стал вертеть.

Взревел на то мгновенно Трактор

И резко двинулся вперёд,

Вскрывая землю крупными пластами…

----------

Великий наш чиновник-господин,

Коль ты имеешь властный чин,

Напутствуй, помогай, учи.

А не чини препятствий доброй силе.

Иначе, что б ни говорили,

Рискуешь, как Редактор тот,

Попасть под Трактор вместе с сорняками.

* * *

Паук и Муха

Спросила Муха

На лету у Паука:
– Зачем в дни эти
Всё новые плетёшь ты сети?

Уж стынь давно, зима близка.

– Не слышу я тебя, старуха, –

Тугим на ухо

Притворясь,

Пробормотал Паук. –

Не мельтеши и не жужжи.

Сядь рядом и скажи,

Что именно тебя тревожит?

Я мухам друг

И помогу, быть может.

– Ась? –

Взаправду будучи слегка глухой,

Переспросила Муха.

И села

Рядышком на сук,

Где в паутине было всё вокруг.

Вмиг на неё напал Паук.

Взлететь она успела,

Да от испуга в сторону не ту.

Уткнулась прямо в сети,

Вскрикнув «Ой!».

– Вот для чего я их плету, –

Признался, наконец, Паук,

Связав добыче крылья, лапки.

----------

Бабки,

Доверчивые, милые старушки,

Держите ушки на макушке:

Злодеи не перевелись на свете.

* * *

Мышеловка

В квартире на Тверской,

В столице,

Вдруг мышка завелась.

Поймать её живой

Не получилось – удирала ловко.

Одна, но всё-таки нашлась

У старого соседа мышеловка.

Наткнули ломтик сыра на крючок

И подложили к норке в половице.

Неделю ждут – молчок.

Сыр заменили на кусочек сала.

И с ним зря мышеловка простояла.

Не соблазнилась жертва и сосиской.

Однако Бог помог –

Кремль оказался близко.

Сходил туда сосед

В обед

И выпросил чуток

Колбаски, что осталась

От трапезы вельмож.

И что ж?

Лишь насадили ту колбаску на крючок,

Как мышка сразу и попалась!

----------

Мораль:

Хвостатую, конечно, жаль.

Но в жизни так вот и бывает –

Власть серых мышек убивает.

* * *

Секрет

Лежит Кот сутками и дремлет,

Встаёт лишь ночью иногда.

Работу, труд он не приемлет,

Лень обессилила Кота.

На что его ещё хватает,

Так это только кошки знают.

И вдруг ранёхонько намедни

Зашёл к нему Петух соседний.

– Я от актива, – говорит. –

Вопрос у нас один стоит.

Мы вот хотим тебя спросить,

Когда начнёшь мышей ловить?

– А никогда! И так я сыт,

Упитан, крепок и здоров

Без ваших мелких грызунов.

– И в чём сей сытости секрет?

– Секрета никакого нет.

Не будь, сосед,

Таким наивным:

Все кошки для котов

Весьма гостеприимны.

* * *

Горе

Ошибки совершает каждый.

----------

Однажды

Решил Всевышний наш Творец

Вражде смертельной положить конец.

И повелел всем сущим в мире жить.

Не есть друг друга, а дружить.

Протестовать и вслух тужить

Не всякий сразу же решался.

Вот и якшался,

Кто с кем мог.

В иное б время на порог

Друг друга даже не пустили.

А тут как будто всё простили,

Живут в согласии, в ладу…

– Да лучше нам гореть в аду! –

Послышалось, однако, вскоре.

Вопили все вокруг, слёз – море.

А в чём же горе?

Горе в том,

Что не друзья фазан с орлом,

Кобыла с волком, лань со львом,

Комар с лягушкой, жук с кротом,

Карась со щукой, мышь с котом,

А человек – тот со скотом.

* * *

Вожак

Расправив чёрное крыло,

Летал он смело за село.

Кричал довольно громко.

Слова во рту не комкал.

От стаи он не отставал.

Поля вокруг неплохо знал.

И молод был при всём при том.

Вот потому-то вожаком

И выбрали его когда-то.

Но как ни сунутся с той даты

К нему в казённый кабинет,

Так Галка-секретарь в ответ:

– Прошу, товарищи, потише.

Его с утра сегодня нет.

То есть он есть, но он всё пишет

И приказал не отвлекать.

На юг когда же улетать

Пришла пора, к нему опять

Вся стая с криком заявилась.

Но Галка снова заступилась:

– Его с утра сегодня нет.

– Да как же это? Столько лет

Срывались дружною мы стаей.

– Сейчас, минуточку, узнаю.

И Галка тихо в кабинет

Вошла и вышла задом вспять.

– Он приказал вам передать:

«Пусть улетают без меня».

----------

Брехня,

Что можно, в небо не маня

Своим натруженным крылом,

Быть вожаком.

* * *

Орёл и Ворон

Борца за жизнь присвоив честь,

Задумал Ворон ясность внесть

И справедливость в быт пернатых.

Кому-то всё – и власть, и лесть,

И до отвала всласть поесть,

Кому-то ж – ничего. И в виноватых

Такой беды, такого зла

Признал он гордого Орла.

Три года Ворон наблюдал,

Следил, шпионил, выявлял:

Вот сделал то Орёл, вот это,

Зайчиху съел зимой, а зайца летом.

Козла он ободрал, козу прогнал,

Лису от скуки заклевал.

Помалкивал борец при этом,

Но всё записывал рядком.

Когда ж три тома набрались,

Предстал он с ними пред Орлом.

Тот выслушал его сурово

И, не сказав вообще ни слова,

Когтищи сжал,

И Ворон стих.

----------

Вот так всегда в борьбе за жизнь:

Один – не хил, другой – не лих.

* * *

Богоявление

Давным-давно один ваятель

Старинный Бахуса приятель

Чего-то вылепил, как смог,

И всем сказал, что это бог.

Но видно было, что не тот

У образа сего живот,
И зад не тот, и рот,

И голова наоборот,

Не бог, короче, а урод.

Но восприимчивый народ

И на такого стал молиться,

К перстам холодным так и льнёт.

И вдруг сам Бог сошёл на Землю,

И что он видит – люди внемлют

Какой-то пьяной небылице.

Его ж никто не узнаёт,

Ни по лицу, ни по одежде.

И прежде,

Чем он представиться хотел,

В него булыжник полетел.

Прижавши нимб, задравши тогу,

Бежать пришлось живому Богу…

* * *

Сон

Приснился как-то Ваньке сон,

Что будто ночью на балкон

К нему вскарабкалась старуха.

Иван, конечно, оробел

И даже свет зажечь хотел,

Но не успел –

Старуха рядом уж стояла.

Стянув с Ивана одеяло,

Она шепнула прямо в ухо:

– Должна я страшный суд свершить –

Тебя в постели задушить.

– За что? – пролепетал Ванюша.

– За то, что опоганил душу

И до сих пор не окрестился.

Такой вот сон Ваньку приснился.

Вскочил он утром и пустился,

Как обезумевший в церквушку.

А ночью вновь пришла старушка:

– Теперь обязанность твоя –

Молиться, глядя на меня,

Всю ночь без устали и лени.

Вставай и падай на колени.

А то возьму и задушу…

----------

Давать советы не спешу,

Не смею.

Но есть один – почти клише:

Не вешай крест себе на шею,

Коль пусто где-то там в душе.

* * *

Дуб и Рябина

Дуб важный, вековой,

Издал однажды тяжкий вой:

– Хочу семью и дом я свой!

И вот к Рябине молодой

Он прикасается листвой.

– Послушай-ка, соседка,

Чем гнуться, будто ветка,

И обниматься с клёном,

Иди ко мне под крону.

– Нет, Дуб, я не дубина, –

Ответила Рябина.

– Но отчего и почему

Ты так привязана к нему?

Ведь клёну даже одному

Стоять под ветром трудно.

Да, выглядит он чудно.

Так это ж просто ерунда,

Коль коротки его года.

А я, по крайней мере,

Ещё лет сто отмерю.

– И что! –

Воскликнула Рябина. –

Живи хоть сто,

Хоть по сто по сто,

Живи хоть сколько,

Думай только.

* * *

Признание

Едва

Смогли узнать друг друга два

Товарища – так сильно сдали.

– Пойдёшь?

– Пойдём.

Поковыляли.

Пришли, расположились, взяли.

И потекла живая речь.

– Однажды выложил я печь,

Такую печь, что до сих пор

Меня там помнят.

Да, Егор.

Работал я и печником.

– А что потом?

– Потом я был массовиком

Потехи ради.

– Вот не подумал бы, Аркадий.

– Потом с тоски преподавал,

Афиши в клубе рисовал,

Тайгу валил,

Дома рубил,

В кино работал,

Крыши крыл,

Китов ловил,

Баранов брил,

Огонь тушил,

Костюмы шил,

Играл в оркестре на трубе,

Таскал диваны на себе,

Был массажистом в финской бане,

Брал чаевые в ресторане,

Фотографировал,

Доил,

Полы паркетные стелил,

Потом работал в профсоюзе,

Потом выделывал на пузе

В каком-то цирке номера,

Давал и уголь на-гора.

Потом писать пришла пора.

– Да, необъятно как-то очень.

Но больше всё ты был рабочим.

А вот начальником ты был?

– Был я этим, правда, был.

В одном

Совете областном.

– А был ли ты парашютистом?

– Был.

– А журналистом?

– Был.

– А?..

– Был.

– Так кем же не был ты?

– Специалистом.

* * *

Помощник

Хоть верьте, хоть не верьте,

Любил он молоко до смерти

И всё смотрел, здорова ль

Хозяйская корова.

Бала корова, хоть куда,

Да вот беда –

Слегла.

Но не Бурёна,

А Матрёна.

Лежит Матрёна – нету силы,

А рядом кот лежит Василий.

И говорит она коту:

– Поди-ка сена дай скоту,

Налей воды Бурёне в кадку,

Потом возьми метлу, лопатку,

Почисти всё и подмети,

А утречком доить иди.

Встал Васька, головой кивнул,

Тихонько вышел и уснул

В укромном месте под крыльцом,

Кольцом

Прогнувши спину.

Проснулся поздно, вечерком,

И сразу – прыг за молоком.

Сарай открыл, а тот пустой...

----------

Смысл в басне сей весьма простой:

Забудешь покормить скотину,

Уйдёт к соседу на постой.

* * *

Месть

Всё в этом мире очень просто,

Всяк хочет жить, существовать.

Но, как начнёт Мужик копать

Свой огород лопатой острой,

Так червяков загубит целый слой.

На Мужика за то Червь злой.

До самой крышки гробовой

Готовит он ему расплату.

И, только выронит лопату

Мужик бессильною рукой,

Червь медленно ползёт на бой.

----------

Любой из нас герой

Точить того, кто неживой.

* * *

Яма

Когда политики упрямо

Копают лихо заодно,

Не зная, где оно там – дно,

То остаётся только яма.

----------

Играл в песочнице мальчонка,

Ручонкой ямочку копал.

Вдруг слева кто-то крикнул звонко:

– Ну что, малыш, поди, устал?

А ну-ка, сядь-ка,

Я копну.

И здоровенный с виду дядька

Берёт лопату, раз лишь ткнул –

Полметра вглубь как не бывало.

Потом ещё копнул, и стала

Ему уж яма по плечо.

Вдруг справа кто-то горячо:

Привет, малыш!

Сидишь?

Сиди.

Я помогу тебе, гляди.

И вот другой уж дядька в яме.

Копают вместе, кто быстрей.

Притом стараются позлей.

Азартно шевелят ноздрями,

Пыхтят, толкаются, потеют.

Передохнуть никак не смеют,

Перекурить,

Обговорить,

Зачем вообще-то надо рыть?

Мальчонка наш тут от дыры,

В какую превратилась яма,

Отполз назад и сразу в дом.

Пришёл, спросил тревожно: – Мама,

А дядьки вылезут потом?

----------

И я не ведаю о том.

* * *

Иван и Степан

Иван и друг его Степан

Работали на Каме.

Сказали им: «Дадите план,

Двойной оклад за нами».

Ещё сказали: «Если что,

Немедленно звоните.

До берега тут метров сто,

Извольте, доплывите».

Всё вроде было хорошо,

Всё было вроде ладно.

Но вдруг Иван на дно пошёл,

Воочию, наглядно.

И тонет, тонет наш Иван,

Хоть Кама и не Терек.

А что же делает Степан?

Плывёт… звонить на берег.

* * *

Чёрный Ворон

Решил однажды Чёрный Ворон,

Что он давно уж «чёй-то хворый».

То больно тут ему, то там.

Не знает, правда, толком сам,

Когда, и где, и что болит.

– Обидно шибко, – говорит. –

Я ведь не просто кто, а ворон.

Мне б жить да жить и полон

Я должен силы быть.

Юнцом ещё мне век ходить.

А коль не так,

То верно – рак.

И вот в согласие речам

Пошёл наш Ворон по врачам.

Осунулся, согнулся,

Чернее стал, чем был. Уткнулся

В журнал «Здоровье», в словари.

Закаркал тише.

Глухари,

Так те вообще его не слышат.

На ветку ели,

Что повыше,

Теперь он больше не стремится,

И еле-еле, еле-еле

По белу свету волочится.

И вдруг, ну надо же случиться,

Явился в гости зять Павлин,

Приверженец заморских вин,

Бездельник разноцветный.

Сказал, не любит пить один,

И помаленьку, незаметно

Больного тестя напоил.

Как Ворон ожил, как зажил!

Послал подальше эскулапов,

Расправил крылья, хвост и лапы,

Запел дроздом,

Напялил шляпу,

Оставил дом

Свой на опушке

И полетел во след кукушке…

Идёт по лесу болтовня,

Что от кукушки воронья

Штук сто уж в стаю наберётся.

А Ворон лишь на то смеётся.

----------

Как часто мы себя хороним

Лишь потому, что много стонем.

* * *

Трусливый индюк

Большой воды Индюк не видел сроду

И не ступал по грудь он даже в воду.

Не знал он, что такое речка, пруд.

И вдруг Гусь с Селезнем его зовут:

– Развлечься хочешь?

Природа, женщины, вино.

Решайся, друг, ведь всё равно

Ты в суп когда-нибудь схлопочешь.

Послушай нас,

Сорви хоть раз

Оковы брака и морали.

Лишь только это и сказали.

Издав свободы крик,

Индюк решился вмиг.

И сник,

И весь к земле приник,

И задрожал овечкой –

Вели его за речку.

Поплыл спокойно Гусь,

И Селезень поплыл.

– А я, а я… вернусь,

Я там уж был.

----------

Иной герой не в басне, в жизни,

Отведав роли индюка,

Глядит на воду с укоризной.

И думает наверняка,

Что пьянство, блуд не разумеет,

Что надо образцово жить.

А сам и рад бы согрешить,

Да жалко, плавать не умеет.

* * *

Ну и ну!

Опять зарплату получил,

Зашёл, купил, запил…

И был такою жизнью недоволен.

«Не алкоголик я, не болен.

Работник я вполне хороший.

Меня подводят только гроши.

Вот захочу и сразу брошу».

Так думал землероец Крот.

И точно – вот

Он на приёме у главбуха.

Сопит и чешется за ухом,

Всё объясняет, что к чему.

– Урежьте срочно мне зарплату.

Одному,

Брать лишнее не по уму.

На водку только.

– И сколько

Ты хочешь в месяц получать,

Сто тысяч, как по штату,

Или, допустим, двадцать пять?

– И с этого запью опять.

Давайте тыщу.

– Ну и ну!

Совсем ты обнаглел, дружище.

Не мог придумать, что похуже.

Я говорю тебе, как есть:

Чтоб на такие деньги сесть,

Диплом какой-нибудь, да нужен.

* * *

Огород

Решили Заяц и Зайчиха

Свой огородишко завесть

(Когда-то ж надо сытно есть).

И завели.

Капуста лихо

Росла у них. Пустой земли

На грядках не видать уж было.

– Боюсь я, как бы не подстыла.

Пора, наверно, убирать.

– Ну, знаешь, это как сказать.

Не торопись, жену послушай.

– А я считаю, коли уши

Мои замёрзли, значит, срок.

– А я считаю, что чуток

Ещё незрел наш урожай.

– Не возражай.

– Не возражай…

Всю ночь проспорили зайчишки.

А утром глядь – ни кочерыжки.

Ну, братцы-кролики-воришки!

----------

Такие вот, друзья, делишки:

Взрастил капусту, должен знать,

Когда и как её убрать.

* * *

Анонимка

Один приличный с виду Лис

Вдруг на Козе худой женился.

Год с лишним прожил – не запился,

Не захирел, не удавился.

Но вот в распутство всё ж пустился.

Да так, что даже змей и крыс,

И тех, стервец, не сторонился.

За то и казус с ним случился.

Отбыв шальную ночь в обнимку,

Пришёл с рассветом он домой.

Жена не спит – подол сырой,

В копыте держит анонимку.

– В чём дело, – спрашивает Лис. –

Плохое что-нибудь в письме?

Коза молчит, ни бе ни ме.

– Ну, что ты плачешь, отвечай.

Не про меня ль бумажка, чай?

Он не ошибся, про него

Всё говорилось в анонимке.

Да всё такое, от чего

Завяли б уши, если б вслух

Мы то письмо прочесть сумели.

Как будто кто-то в невидимке,

А, может, просто козий дух,

Стоял со свечкой у постели.

«Не на того, друзья, насели.

Не так легко меня свалить!» –

Подумал Лис и стал хитрить.

– Ну, что сидишь, пустила нюни, –

С притворным гневом начал он. –

Молчишь, молчи. Всё накануне

Предвидеть надо. Вой и стон

Души моей ты не слыхала.

Конечно, был бы я нахалом,

То я б действительно кутил.

Или б разок-другой побил

Тебя за недостаток страсти,

Потерю чуткости, тепла.

Козла, того б ты обняла,

Не дав сказать ему и «здрасьте».

Меня же, мужа своего,

Ты избегаешь, как напасти.

Вот почему и отчего

Не стал я дома ночевать.

А, чтоб совсем тебя пронять,

Письмо вот это написал.

И вижу – точно в цель попал.

Так что кончай напрасно выть,

Учись как следует любить.

А то взаправду, может быть,

С тоски заделаюсь кутилой…

Коза потом уж так любила,

Что даже рожки надломила.

А муж в порядке лисьих правил

Исправно вновь ей их наставил.

* * *

Шахматист

Такой вот «грех» у Мишки был –

Он сильно шахматы любил.

Но, как найдёт кого в партнёры,

Так ждут в лесу великой ссоры.

И никакие уговоры,

Ни чай с малиною, ни мёд

Не помогают – всё ревёт.

А то ещё и лапой бьёт,

Намедни было как-то вот.

Проходит мимо Лось сохатый.

– Привет!

– Привет!

– В три хода мат ты

Не хочешь разве получить?

Лось игроком был тоже страстным.

– В три хода мат? Ну что ж, прекрасно!

Чтоб так кого-то победить,

Нужно великое умение.

И менее,

Чем за четыре хода,

В присутствии всего народа

Хозяин леса проиграл.

Король его с позором пал.

За ним и пал бы Лось сохатый,

Да ладно, вовремя удрал.

----------

Мораль проста тут до предела:

Игрою более умелой

Посмеешь Мишку обижать,

Не будешь знать, куда бежать.

* * *

Хитрецы

Во рту у одного

Два языка с рожденья было.

И, как ни встретит он кого,

Так сразу спорить – во, хитрило! –

Что вместе на двоих

У них

Не два, как надо, языка,

А три найдётся.

Конечно, всякий тут смеётся

И в спор идёт наверняка.

«Не верю, парень, не дури».

А рты открыли – правда, три.

«Гони монету, да смотри,

Так глупо впредь не попадайся».

Собрал он денег, хоть купайся.

Но вмиг однажды бедным стал,

Поскольку сам впросак попал:

На кон поставил всю сберкнижку,

А вышло зря оно и лишку.

У одного, у старика,

Вообще рот был без языка.

Но как старик тот говорил,

Никто не знает – во, схитрил!

—

Не уморил

Я вас, конечно, этой басней.

Беда не в том. Куда опасней

Себе казаться кем-то вроде

Единственного хитреца в природе.

* * *

Заяц на прищепках

Собрался весь лесной народ

Толпою пёстрой у ворот,

Где Заяц с малых лет живёт.

Точнее, жил.

Ведь поздно ночью

Он всем соседям объявил,

Что утром сам с собой покончит.

Довольно, дескать, бремя несть

Земных забот, коих не счесть.

Не лучше ль сразу в петлю влезть.

Стоит, молчит лесной народ, робеет

К Косому в домик заглянуть,

Тут Мишка вдруг:

– Кто послабее,

Прошу, не путайтесь в ногах.

Мне Заяц друг,

И как-нибудь

Я сам улажу всё с покойным.

Все расступились беспокойно.

Тревожный

Гул

Пошёл вокруг.

Ступая тихо, осторожно,

Дверь лапой Мишка подтолкнул,

Да так и замер в изумлении.

Под потолком на проводах,

Поджав к животику колени,

Не мёртвый только, а живой,

Висел подцепленный Косой

Прищепками двумя за уши.

– Послушай, –

Сказал несчастному Медведь. –

Какой же толк вот так висеть,

Как груша?

Уж коль решил ты удавиться,

Вкруг шеи надобно обвиться.

– Я так и пробовал сначала,

Но стало воздуху мне мало…

—

Совет иной тут дать пристало:

Расстаться с жизнью не спеши,

И не греши,

И не смеши.

* * *

Мы и вождь

Взаправду с нами это было.

Чудовища – на нас,

И рыло

У каждого взамен лица.

Но мы решили: «До конца

Бороться будем. Час

Настал!

Умрём же гордо все как люди.

Никто за смелость не осудит».

И сами первые –

В навал

Со скрежетом зубов и с криком.

Наверное,

Мы победили б иго.

Тем более, что вёл

Вперёд нас вовсе не осёл,

А старый вождь, старейший даже.

Но видел плохо он уже и как же

Ему, такому вот слепцу,

Узнать было того, кто с тылу:

Он правой бил по рылу,

А левой – по лицу.

----------

Мораль:

Нам вождь тогда – товарищ, друг,

Когда он видит всё вокруг

И вдаль.

** *